Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 16)

Должно быть, именно об этом говорила Лекс.

Но что послужило триггером?

Рыцарь?

Похоже, даже у бешеной, слетевшей с катушек омеги есть свой предел.

Я подхватываю её на руки, стараясь не думать о том, как её мягкие изгибы прижимаются к жестким плоскостям моей груди и рук. Её кожа ледяная, она дрожит. Не раздумывая, я прижимаю её ближе, пытаясь поделиться теплом.

Весь этот хаос и звуки необузданной ярости, доносящиеся из ямы, явно не помогают. Видимо, Лекс и тут была права. А я-то думал, мое новое оружие потеряло хватку. Очевидно, стоило поманить его свежим мясом, чтобы напомнить ему, что он дикий зверь.

— Идем, маленькая психопатка, — бормочу я, и это нежное обращение вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить. — Давай отнесем тебя в безопасное место.

Она не отвечает, потерявшись в том кошмаре, который её пленил; она висит на руках, вялая и безжизненная, как кукла. Звуки разочарованного рева Рыцаря преследуют нас, пока я несу её обратно к комплексу, и я готов поклясться, что чувствую, как эти жуткие голубые глаза прожигают мне спину.

Я перехватываю Козиму поудобнее, приближаясь к диспетчерской вышке. Мое личное святилище, превращенное в крепость, достойную моей паранойи. Стеклянные окна, полностью окружающие цилиндрическую башню на вершине массивного строения, отражают заходящее солнце, отчего кажется, будто всё здание в огне.

Символично.

Её слова продолжают звучать в моей голове, как заевшая пластинка.

«Отдай меня. Он здесь. Он нашел меня».

Что, черт возьми, она имела в виду? Отдать её отцу или монстру?

Рев Рыцаря сменился далеким рокотом, но я знаю, что он наблюдает за нами. Я до сих пор чувствую его взгляд. Как хищник, почуявший запах добычи.

И она знает его?

Или, по крайней мере, думает, что знает.

Двери лифта разъезжаются с мягким звоном, который звучит издевательски бодро, учитывая ситуацию. Я вхожу внутрь, стараясь не ударить Козиму головой о стену. У нее и так, похоже, пара винтиков в голове разболталась. Она всё еще в полной прострации: фиалковые глаза смотрят в никуда.

— Эй, ты там как? — бормочу я, вглядываясь в её лицо и ища хоть какой-то признак осознанности.

Ничего.

Только этот «взгляд в пустоту», от которого в груди становится неуютно и тесно по причинам, которые я даже не хочу сейчас анализировать. По крайней мере, кровь, капающая из моего сломанного носа, помогает соображать яснее сквозь её аромат. Хотя его отголоски всё равно задерживаются там, где они вцепились в нечто, зарытое глубоко внутри меня.

Может, у меня тоже пара винтиков разболталась.

Лифт начинает подъем, и я ловлю себя на том, что инстинктивно прижимаю её ближе. Она такая холодная, сука. Словно держишь труп, если не считать бешеного биения пульса там, где её горло прижимается к моей руке.

Я не могу перестать думать о том, как она смотрела на того монстра. В её глазах было узнавание. Страх — да, но и что-то еще. Что-то, чертовски похожее на…

Облегчение?

Какая омега смотрит на восьмифутовую машину для убийства с облегчением? Видимо, та самая, что бьет головой известного военачальника и пытается кастрировать его тупым ударом.

Я снова кошусь на неё, отмечая изящный изгиб бровей, мягкую линию губ. В таком состоянии она кажется невероятно хрупкой. Совсем не похожа на ту адскую кошку, которая едва не сбежала. И обе эти версии творят с моей головой то, что мне категорически не нравится.

Лифт наконец замедляется и замирает на верхнем этаже. Я плечом толкаю усиленную дверь, входя в свои личные покои. Окна от пола до потолка открывают панорамный вид на мои владения, но я едва замечаю пейзаж, над которым обычно часами размышляю в одиночестве.

Я слишком сосредоточен на женщине в моих руках — и на растущей уверенности в том, что я влип по самые помидоры.

— Пора просыпаться, — говорю я, осторожно опуская её на массивную кровать, занимающую добрую часть угла. Мой плащ всё еще накинут на её плечи, и при виде этой картины в груди шевелится что-то собственническое.

Я подавляю это чувство. Жестко.

Нужно больше одеял. Я собираю все, что могу найти, а их немного. Обычно я даже не ложусь в постель по-человечески: так, дремлю пару часов то тут, то там, занимаясь делами. Мне никогда не требовалось большего.

Это место — не дом, а скорее наблюдательная вышка. Место, где я могу уединиться и обдумать следующий ход. Здесь есть кровать, кожаный диван, который мои парни вытащили из заброшенного универмага, и простенькая кухня, к которой я не прикасался с тех пор, как захватил это здание и переделал его под себя. В остальном это огромное пространство практически пусто, не считая тайника с вещами первой необходимости и оружием на случай, если придется делать ноги.

Контрольные панели по периметру добавляют своеобразного антуража. Их я оставил. Всё же не самое идеальное место для изнеженной омеги, но, полагаю, это лучше, чем сырая бетонная камера.

Она не шевелится, даже не моргает. Просто продолжает пялиться в пустоту этими преследующими меня глазами. Я видел такое раньше. Солдаты, которые повидали слишком много: их разум просто «отключается», когда реальность становится невыносимой.

Но что могло так сломать принцессу-омегу из привилегированной семьи? Монстр? Как он вообще мог до неё добраться, если она наверняка всю жизнь провела в башне из слоновой кости?

Я в раздражении запускаю руку в волосы, морщась, когда задеваю разбитый нос. Вопросы копятся, как трупы после перестрелки, а единственный человек, который мог бы на них ответить, сейчас блуждает в собственном мире.

В мире, в котором, судя по всему, замешан некий зверь в железной маске.

Тот самый зверь, который прошел сквозь двадцать шесть моих бойцов, словно они были из бумаги. Тот самый зверь, который сейчас бьется о стены своей тюрьмы и скребет когтями края, пытаясь выбраться.

Пытаясь добраться до неё.

Каковы, блять, шансы? Я не верю в совпадения и еще меньше — в судьбу. Только в то, что могу увидеть, услышать и потрогать. Но этот её запах… он был реален. И страх, который я почувствовал, когда она балансировала на краю ямы, тоже был реален.

Всё это что-то значит. И я достаточно реалист, чтобы понимать, насколько это, сука, опасно. А еще я прекрасно знаю, в каком глубоком дерьме окажусь, если не верну её, когда Призраки придут за своим.

Впервые в жизни я не уверен, что рациональность возьмет верх.

Глава 8

РЫЦАРЬ

Луна — омега?

Луна здесь?

Луна… ушла.

Луна такая маленькая.

Такая мягкая.

Такая человечная.

Почти поймал её.

Почти коснулся.

Песня была такой громкой.

Такой близкой.

Беловолосый забрал её.

Рык рождается в моем горле.

Демон в красном плаще.

Как ученые.

Его плащ — сплошная кровь.

Опасен.

Для неё?

Унес её.

Мой лунный свет.

Она была здесь всё это время.