Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 15)
— Я отсосу тебе! — выкрикивает он достаточно громко, чтобы заставить обернуться людей даже в этом вертепе разврата.
Всё. С меня хватит.
Я резко разворачиваюсь, хватаю его за воротник рюшевой рубашки и притягиваю к себе.
— Послушай сюда, мелкий засранец, — шиплю я низким, опасным голосом. — Я не хотел трахнуть тебя, когда ты пришел ко мне клянчить работу в борделе годы назад, и уж точно, блять, не хочу сейчас. Мне не нравятся альфы, я ненавижу мужиков, и даже если бы у меня завтра случился полный сдвиг по фазе, ты был бы последним в списке.
Ворон имеет наглость выглядеть обиженным. Прежде чем его глаза станут совсем уж слезливыми, я ворчу:
— К тому же, я думал, ты сказал, что видишь во мне отца.
— Вижу, — просто отвечает он. — У меня Эдипов комплекс и проблемы с папочкой. В этом же весь кайф. — Он вырывается из моей хватки и разглаживает свою нелепую рубашку. — И для справки: я не «клянчил», — надменно бросает он. — Ты прекрасно знаешь, что я был лучшей шлюхой, которую видел этот вертеп. Клиенты в очередь выстраивались вокруг квартала.
Прежде чем я успеваю возразить, его глаза загораются озорным блеском. Он поворачивается и кокетливо машет паре мужчин на другом конце рынка.
— Привет, мальчики! — выкрикивает он голосом, сочащимся медовым ядом.
Один из них, здоровенный альфа, в котором я смутно узнаю завсегдатая, густо краснеет, а его спутник пытается слиться с тенями. Я закатываю глаз так сильно, что удивляюсь, как он не вылетел из черепушки.
— Оба пассивные, — шепчет Ворон. — Большой любит, когда ему в задницу засовывают лом…
— Хватит! — реву я, вскидывая руки. — Ради всего святого, Ворон, я не помогу тебе искать эту девчонку. Нет во всём этом сраном мире ничего, чего бы я хотел так сильно, чтобы снова ввязываться в дела с Призраками, — твердо говорю я, отворачиваясь от маленького шоу Ворона. — Особенно теперь, когда они спелись с Сурхииром. Я дорожу своим гребаным покоем.
Я не слышу, как он семенит за мной, и он перестал ныть, так что я уже начинаю лелеять надежду, что он сдался, когда этот проныра произносит единственные слова, способные заставить меня дрогнуть.
— Даже если я скажу, что знаю, где найти череп Предвестника?
Я застываю в паре шагов от спасительного кабинета.
От благословенной тишины.
От здравомыслия.
Двух вещей, которые всегда в дефиците, когда Ворон рядом.
Я оборачиваюсь и награждаю его убийственным взглядом.
— Если ты мне пиздишь…
— Клянусь богами, — говорит он, поднимая руки.
— Из твоих уст это звучит неубедительно, — сухо бросаю я.
Тень ухмылки трогает его губы.
— Тогда клянусь своей богиней. — В его глазах мелькает искренность, когда он делает шаг ближе в полумраке коридора. — Помоги мне найти её, и я достану тебе тот жуткий маленький приз, за которым ты гоняешься всю свою жизнь.
— Не всю жизнь, — сквозь зубы цежу я. Хотя большую её часть.
С тех пор как я завел свой частный музей, я мечтал заполучить череп и рога Предвестника. Это был первый облученный зверь, выбравшийся живым из провала, оставленного Судьей — так ласково прозвали последнюю крупную ядерную бомбу, упавшую в ту войну. Окончательный финал старого мира и верстовой столб начала того дерьма, в котором мы все живем с тех пор.
Предвестник — это легенда. Кто-то говорит, что это просто байка у костра, и его никогда не существовало. Но для любого коллекционера костей, который чего-то стоит, это предел мечтаний. И, пожалуй, единственная вещь на этой земле, которая мне не по зубам.
В одном Ворон прав. Хобби жутковатое, но, когда ты всю жизнь танцуешь со смертью, ты либо учишься жить в страхе, либо влюбляешься в неё. Середины не дано.
— Если ты врешь, я пристрелю тебя, сдеру кожу с твоего черепа и выставлю в витрине вместо него, — говорю я, тыча пальцем в ухмыляющегося придурка. — Мы договорились?
— Как пикантно, — мурлычет он. — Договорились.
Я хмыкаю в знак согласия и открываю дверь, выставляя руку, когда он пытается проскочить следом.
— Мне понадобится пара дней, чтобы связаться с Валеком. А пока я хочу забыть о том, что ты вообще существуешь.
— Ладно-ладно, — ворчит он, надувшись. — А я-то надеялся на воссоединение семьи.
Я захлопываю дверь прямо перед его носом, чтобы наглядно показать, что я думаю об этой идее. Мне бы стоило вообще послать его к черту.
Нет ни единого шанса, что Ворон нашел череп Предвестника. Черт, при всей моей одержимости, я даже не уверен, что он существует на самом деле.
Но если есть хоть малейшая зацепка…
Что ж, по крайней мере, я удовлетворю свое любопытство и посмотрю на омегу, из-за которой Ворон пускает слюни как бешеный пес. Обычно это его любовники бегают за ним.
А если ничего не выйдет — у меня наконец-то будет повод его убить.
Глава 7
Я застываю в абсолютном ужасе, наблюдая, как Козима балансирует на краю ямы; сердце в моей груди просто останавливается. Кажется, что всё вокруг движется в замедленной съемке. Рыцарь тянется вверх своими смертоносными когтями, и где-то в глубине моей груди рождается тупая боль — такая, будто эти ножи проходят сквозь меня самого.
Это ощущение мне незнакомо. Оно не физическое, но такое же цепкое и острое, как боль, когда мне вырывали глаз, и в тысячу раз хуже.
Черт, неподходящее время для сердечного приступа.
Если только…
Это и есть страх?
Хм. Неудивительно, что Риза вечно тошнит. Как вообще нормальные люди чувствуют это дерьмо ежедневно и при этом функционируют?
Я бросаюсь вперед и хватаю Козиму за халат, дергая её назад, прочь от верной смерти. Она тут же разворачивается ко мне, как дикий зверь: кулаки и острые ногти так и летают. Мой нос уже пульсирует после её первой атаки, а теперь она метит в глаза.
В глаз.
— Да ты можешь, блять, успокоиться?! — рычу я, пытаясь удержать её, не причинив вреда. Но тонкая ткань халата просто рвется в моих руках, она вырывается и наносит удар прямо в центр моей груди. — Я только что спас тебе жизнь!
Она сильнее, чем кажется, и, несмотря на неистовую ярость, каждый её замах и выпад выверен. Блокируя её удары, чтобы она не добралась до моего второго глаза, я осознаю, что она действительно немного теснит меня назад.
Кто-то учил её драться?
И почему я, черт возьми,
Еще одно чувство, которого я никогда не испытывал. Тридцать лет прожил, и вот, кажется, мои эмоции наконец решили заглянуть на вечеринку. Интересно, что дальше. Немного расслабления было бы кстати.
Это вообще эмоция?
Внизу под нами Рыцарь издает такой оглушительный рев, что мои люди вздрагивают. Но когда я оглядываюсь, я понимаю, что они смотрят вовсе не на монстра. Они пялятся на обнаженное тело Козимы голодными глазами.
Кровь начинает закипать.
Я резко разворачиваю нас так, чтобы закрыть им обзор, игнорируя то, что она всё еще впивается в меня когтями как бешеная кошка, и свирепо смотрю через плечо.
— Любой, кто хоть мельком глянет в эту сторону, отправится прямиком в гребаную яму!
Внезапно у всех находятся неотложные дела в других местах. Даже Лекс испаряется, правда, не без прощального оценивающего взгляда, за который я всерьез подумываю отправить её к Рыцарю за компанию.
Я сбрасываю плащ, пытаясь накинуть его на плечи Козимы, пока она продолжает вырываться.
— Да постой ты смирно! — рявкаю я. — Я пытаюсь тебя прикрыть!
Она замирает так внезапно, что я теряюсь. Когда я смотрю ей в лицо, у меня перехватывает дыхание. Слезы катятся по её щекам, и кажется, что вся воля к борьбе покинула её в один миг.
— Отдай меня. Он здесь, — шепчет она; голос звучит глухо и отрешенно. — Он нашел меня.
Она полностью обмякает в моих руках, её фиалковые глаза стекленеют, она уставилась в пустоту. Маленький яростный демон, который только что сломал мне нос и почти сбежал — едва не будучи разорванным на куски в процессе, — исчез. На его месте осталось что-то хрупкое и надломленное.