Лени Зумас – Красные часы (страница 33)
Знахарка отрезает ломтик от буханки Коттера и сначала предлагает кусочек коту. Смазывает подушечку пальца на правой ноге каплей масла черной ели.
И засыпает.
В лесу раздается стук. Душегуб шипит, курицы все до единой кудахчут-надрываются. Осоловевшая знахарка встает. Прокашливается. Пукает.
Это в дверь стучат. Душегуб уже не шипит – воет.
– Тише, мудоскочек, – знахарка ногой отодвигает его от порога.
Двое мужчин в синей форме. Один черноволосый, другой светловолосый.
– Что такое.
– Я офицер Визерс, а это офицер Смит, – говорит черноволосый, – вы Джин Персиваль?
Заметили, как она следила за девочкой? Обвинят в преследовании? Может, девочка ее увидела, вспомнила, что знахарка пряталась за деревьями возле школы, и рассказала родителям?
Она ведь просто хотела посмотреть на ее лицо. Услышать голос. Проверить, что из нее получилось.
– Джин Персиваль, – продолжает черноволосый, – вы арестованы за незаконное оказание помощи больному.
Знахарка смотрит на него, открыв рот.
– Она по-английски вообще говорит? – недоумевает блондин.
Черноволосый откашливается.
– У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката и право на его присутствие во время допроса. Если вы не можете позволить себе адвоката, вам его назначат. Вы понимаете зачитанные вам права?
Знахарка сидит на скамейке около письменного стола светловолосого полицейского. Ей дали пачку крекеров и воду в прозрачном стаканчике.
Кто задаст зерна Пинке и Гансу? Отнесет в курятник хромую наседку? Покормит рыбой Душегуба? А что, если они откроют…
– Мне надо позвонить, – говорит знахарка.
– Вы уже звонили, – отвечает светловолосый полицейский.
– Нет, не звонила.
– Джек, она звонила кому-нибудь? – кричит полицейский через плечо.
– Понятия не имею, – орет кто-то позади знахарки.
– Тогда звоните.
Она стоит около стола, вцепившись в пластиковую трубку.
– Звоните, мэм.
Последний раз знахарка пользовалась телефоном, когда Темпл была еще жива.
– Я номер не помню.
Сколько она за последний месяц разморозила лососей? Сколько осталось в морозильнике? Сколько там пакетов со льдом?
– Все контакты в мобильнике? Понимаю, обычное дело.
– Мне нужен телефон почтового отделения.
– Ньювиллского?
Знахарка улыбается, ведь если кивнуть, то из глаз покатятся слезы – прямо по щекам.
Жена
Гуляет вместе с детьми по Лупатии, убивает время. Ветер сильный, синий, промозглый – ноябрьский.
Перед мороженицей «Весь мир – пломбир» жена вспоминает ямочку на подбородке у Брайана.
Его бедра.
Как он на нее смотрел.
– Доброе утро, Сьюзен! – здоровается библиотекарша.
– Доброе утро!
«Красотка Халлет» закрылась, открылся парикмахерский салон, а так все по-старому уже много-много лет: магазинчики, паб, библиотека и церковь стоят на соленом ветру.
Неужели жена так и умрет в Ньювилле?
Когда они переходят Лупатию, мимо проносится велосипедист – буквально в миллиметре.
– Смотри, куда идешь! – орет он, притормозив и обернувшись на ходу. – Нарожала сопливых детишек на нашей умирающей планете.
– Козел, – кричит жена ему вслед.
Да, она шла не по переходу.
Да, она нарожала детишек в этом дерьмовом мире.
От шейки Бекс пахло чем-то теплым, шелковистым, новорожденным.
Своим ротиком малышка восторженно вцепилась в сосок и пила струящееся по молочным железам молоко.
Джон засыпал у жены на груди с таким бесконечным доверием.
Наверное, эта планета вот-вот погибнет, наверное, она истекает кровью, но жена все равно выбрала бы их, снова и снова.
– Мамусик, а завтра в школу?
– Да, Бусинка, – жена включает поворотник, жмет на тормоз, съезжает с асфальтовой дороги.
– А почему?
– Потому что понедельник.
Вверх, на холм под колышущейся крышей из орегонской ольхи и земляничника.
«Нужно как-нибудь еще вместе кофе выпить».
Можно встретиться в Венпорте. И выпить кофе.
Раньше жена часто ездила по Венпорту, когда без конца колесила туда-сюда, пытаясь убаюкать Бекс. В младенчестве дочка никак не желала засыпать, Дидье был в школе, и жена не знала, как укачать ребенка.
В Венпорте воняет яйцами – это из-за целлюлозной фабрики.
Они с Брайаном могли бы заняться сексом на заднем сиденье этой самой машины.
Ну, может, и не на заднем сиденье: Брайан слишком крупный.
В мотеле. Расплатились бы наличкой.
Деревья заканчиваются, и начинается открытый склон, на нем то тут, то там растут солянка и лаванда. Подъездная дорожка. Дом.
– Приехали, малявочка! – говорит Бекс Джону, который до конца своих дней останется травмированным, потому что жена сказала ему «заткнись, мать твою». Хотя она бы жизнь собственную отдала, лишь бы у него не было никаких травм.