Ленар Хатбуллин – Великое замерзание. Шестая книга (страница 21)

Как больно воскресать заново. Это обязательная черта изменения характера, когда меня разорвали на части, а теперь собирают вновь, чтобы сделал первый осторожный вдох, волнуя легкие, изувеченные космической пылью и ужасом случившихся событий. Кто я для эпохи, если так легко палец нажал на кнопку? Вылетели ракеты, минутой за минутой неумолимо, как коса смерти, приближаясь к планете. Последние секунды и вижу вспышки…

Это не сон и не иллюзия. Мне не приснилось и не привиделось. Вижу космическую пыль на месте бывшей планеты. Её нет, боль в груди сильна, что хочется кричать, но словно все эмоции выкачал момент истины, когда планета распалась на части. Кошмарно осознавать, принимать это. Я – убийца, которого ещё поискать надо! Уподобился тому, кто уничтожил мою планету. Зачем я отомстил? Надо уходить от переживаний, иначе не решусь вернуться на Землю.

Пересилить себя, перешагнуть черту, после которой не буду прежним, ведь принял уничтожение, как месть, и вернулся к обычной жизни, став убийцей. Ладно, когда-нибудь все к этому приходят, взяв меч, отбросив щит! Ведь трудно биться, отбивая удары врага, боясь нанести хоть один спасительный удар, чтобы выжить, не умереть в муках, что не смог перешагнуть через черту, принять – должен был так поступить…

Включаю бортовой компьютер. Обнаруживаю, что он не был выключен. С пустым взглядом и опустошенным сердцем задаю маршрут автопилоту: Марс – Земля. Он металлическим голосом скрежещет по гудящему болью слуху:

– Вам повезло, обратный путь займет тридцать дней. Разворачиваю корабль.

Корабль выполняет маневр, оставляя позади себя космическую пыль, редкие осколки и остатки былого могущества разрушенной планеты. Странно, быстро развалилась и ничего не осталось. Может, не заметил, как был погружен в сожаление, пропитанное болью и скупыми ручьями слёз? Определено, но не важно. Надо возвращаться домой, надо. Как не было бы пусто внутри, надо согревать себя мыслью, что ждут. Это придает новые силы истощенному организму, уставшему от тревог и туго натянутой тетивы нервов. Что будет, если не выдержит и лопнет? Скорее всего, потеряю слух и остаток рассудка. Лучше держать себя в руках. Дышу, прогоняя негативные мысли из головы. Так, уже лучше…

Весь полёт был проведен в подобных сомнениях и успокоениях, ведь Адаму было нелегко принять, что уничтожил Марс. Это тяжело и больно, как для человека, впервые решившегося на поступок. Время шло, как вдруг…

Глава № 20. Неожиданное событие

Как вдруг корабль резко встряхнуло, словно он был обычным самолетом, и попал в зону турбулентности. Откуда возникла такая резкая встряска? Такое вообще возможно, если учесть мощь и тяжесть корабля, который должен не замечать ничего на пути. Конечно, есть вероятность метеоритного дождя, но она крайне мала, учитывая, что сегодня последний день полёта. Ничего не происходило, вдруг случилась, как назло, неполадка, которую ничем не объяснить, так как Адам не имеет в голове мысли и способность к причинно-следственной связи, которая здесь отсутствует. Или он её не видит?..

Адам не стал играть в игры, любезно предоставленные судьбой. Решает, что не будет гадать и строить теории, не имея оснований и фактов, подтверждающих или опровергающий встряску, возникшую, похоже, из себя. Иначе, как объяснить, что она вновь повторилась? Нет аргументов…

Адам запрашивает у бортового компьютера диагностику, чтобы понять его:

– Страж Фаэтона, прошу дать отчёт, почему недавно была встряска?

– Диагностирую системы. Ожидайте, – ответ, – обшивка имеет повреждения, предположительно, метеоритный дождь. Странно, что около Земли, причины неизвестны. Поврежден один двигатель. Ракетные блоки понесли ущерб из-за ядерных ракет. Будет тяжело, но имеются шансы на посадку. Мало, но есть.

– Сколько осталось до Земли? – задаю волнующий вопрос, не дающий покоя.

– Чуть меньше двух часов. Земля приближается, надо быть готовым, – ответ.

Адам без промедления переводит на корабль на ручное управление, понимая, что каждое действие должно быть точным и верным. Иначе не избежать страшного и ужасного, а это хуже разрушенного Марса, ведь происходит прямо сейчас! Адам не поддается панике, снижает скорость, чтобы посадка была гладкой. Видит, как пустыня жёлтой змеей смеется, вьется внизу, увеличиваясь в размере, грозясь укусить раздвоенным языком.

Адам чувствует, как Земля приближается каждую утекающую минуту. Видит и ощущает ход времени, которого всё меньше. Земля всё ближе. Вновь встряска. Адам запоздало пристегивает ремни, ощущая, что будет тяжело, но аварийная система была быстрее, – подушка безопасности врезается в лицо. Адам успевает пристегнуться и выбросить шасси, как пространство теряется в глухом ударе. Он выбивает сознание из привычных границ, вон из тела…

Глава № 21. Красные пески, выжженное солнце

Глаза слепит солнце. Проснулся в пустыне, тело угрюмо тормошил стервятник, намекая, что увидел мёртвого человека. Пытаюсь отогнать его, махая руками. Не работает. Стервятник не отставал, больно клюет за грудь, разрывая кожу и пытаясь достичь мяса. Подключил вторую руку и больно ударил по голове, которая отшатнулась. Глаза загорелись яростью, но признав силу, не стал спорить и улетел прочь, ища жертву по зубам, а не ещё живую, что может отбиваться и сопротивляться близкой, ужасной смерти.

– Что произошло? Почему оказался в пустыне? Где остальной мир? – исчезла опасность, голова наводнилась сотнями вопросов, которые роились пчелами, настойчиво жаля и при этом умирая. – Кто объяснит, как дойти до отправной точки, которую покинул и не могу найти в сплошном тумане? Где я?

Начинаю разматывать прошлое, смотря в него с высоты птичьего полёта, дабы обозначить пределы видимой жизни, бывшей забытой и выкинутой из памяти. Она удалилась, нет, слишком высоко взлетел. Или это солнце, которое слепит глаза и выжигает разум, не даёт сосредоточиться. Пытаюсь встать, но сотни иголок боли вонзаются в тело, пригвождая к горячему песку.

– Неужели жизнь закончится в песках, без осознания? – вопрос дал неясную надежду, что всё не так плохо, голова ясно соображает, но не видит прошлого. Оно смеется вдали, завлекая и светя событиями, в которых хотел оказаться. Есть Путь, ожидающий впереди. Надо идти, чтобы выжить.

Солнце презрительно светит в лицо, словно говорит, кто хозяин в пустыне:

– Ты в моей власти. Тут всё подчиняется высокой температуре и бесконечным пескам. Только бедуины и туареги, а также верблюды, корабли пустыни, знают, как выжить! А я метаюсь, не понимая, как понять жизнь.

Солнце не понимая, дало спасительную нить, которая в силах вызволить висящую на волоске жизнь, что может прерваться, если не будешь защищать её. Не получиться сдаться, ведь должен бороться за свою суть.

– Нужна помощь! – мысли застряли в голове, но не были произнесены вслух.

Судорожно сглотнул слюну, и понял, что горло обожжено. Саднит и болит засухой, которая выжигает последние силы, оставшиеся болью и ужасом.

– Надо пересилить усталость и невозможность идти дальше, иначе пески скроют мои кости, которые только археологи отыщут, – мысли начали давать повод для первого шага, но сил от этого не прибавилось, как думал до этого.

Наоборот, защекотало в горле и появилось беспокойство, выбивающее спокойствие из груди, в которой так много чувств и противоречий:

– Что, если никого нет на сотни миль, потому никто не услышит? Надо собрать последние силы и встать, чтобы продолжить борьбу с обжигающей жарой.

Усилие воли стояло неимоверного напряжения, но стало запускающим механизмом дальнейших действий. Тело, жалостно постанывая, приступило к решению проблемы. Для начала перевернуться на живот. Песок заполонил лицо, сомкнутые глаза, губы, алым маревом прижигая саднящую боль. Приподнялся на руках, оторвал от песка ноги, которые не слушались от усталости и жары. Встал на четвереньки и с усилием Атланта поднялся, разгибая затекшую спину, вытянулся во весь рост, чтобы посмотреть, что меня окружает в жаркий и невыносимый момент. Так невозможно от жары…

– Теперь видна пустыня, которая на много километров простирается, не видно, куда идти. Даже, если найду, упаду и выпью песок, чтобы достичь земли, – роятся сомненьями мысли, заставляя стоять на месте, ни на дюйм не сдвигаясь. – Надо двигаться, иначе песок заметет. Даже следов не оставит.

– Я зря встал? – мысли рождают смятение в груди и грусть, что случилось. – Может, продолжить лежать, по каплям теряя влагу и жизнь, что разгоряченным лезвием разрезало солнце? Зачем сопротивляться, если ничего не получается?

Заставляю глаза смотреть вдаль, хоть они слезятся от песка и знойного воздуха. Сухой кашель вызывает раздражение в легких, что долго не выдержать.

– Что сделал бы бедуин? – случайная дума навела на лучшую долю в моей ненастной судьбе.

Разорвал свою белую рубашку, сделав подобие платка, и прикрыл рот, чтобы песок не залетал. Если описал рубашку, то скажу вкратце об остальной одежде: серые, грязные джинсы, кроссовки, которые видели много дорог и троп. Из разных передряг спасали и выводили. Довершали образ зелёные глаза и длинные, спутанные, чёрные, как смоль, волосы, которые закрывали лоб.

Начинаю озираться по сторонам, чтобы увидеть короткий маршрут, к людям, либо к воде. Последнее, явно в предпочтении. Глаза, устав от жары, слипаются, но не смею закрыть их, твёрдо держа установку, жить, наперекор судьбе. Вижу заостренные купола палаток, которые расположились на западе. Ещё так много надо преодолеть, а силы на исходе. Никак не найти их.