Ленар Хатбуллин – Меня зовут Адам. Первая книга (страница 15)

Итак, дверь открылась, и увидел мозг, как он есть, без прикрас и изменений со стороны, ибо орган, который изменяет структуру пространства, может видеться без изменений, а не с добавлением чего-то. Конечно, не стоит отметать факт случайной встречи двух мозгов, но это, скорее исключение, чем правило, повторяющееся из раза в раз. Такого быть не может в реальности, но она является хрупкой, и не знаем, что окажется исполнимым в планах дальнейшего, а что будет досягаемым во временной перспективе, что можно построить и проследить, что будет дальше. Но вернемся к увиденному мозгу. Он всегда в поиске смысла, определений, зеркальных понятий, развития или выхода из стопора, ибо он способен на сотни задач, которые выполняются единовременно, без дробления, в общей массе или по мере поступления. На выходе всегда получается идеальный мир, проработанный и красиво смотрящийся, блестящий из-за значимости ответа на вечные вопросы, имеющие сотни лиц, но выбор на одном. Истина одна, правд много.

Потому не ясно, что будет главенствующим в поиске жизни и смерти, а что начнет отслеживаться в рамках познания. Мозг всегда мыслительно занят, и не пребывает в состоянии покоя. Даже, когда мы спим, он трудолюбиво обрабатывает поступившую информацию, накопившейся за день, и ждёт рассмотрения, поиска истины и возможных сценарных планирований, которые можно применять, как в отдельности, так и в сумме. Всё существует без отделения от понятий, которые используются и имеют больший смысл, чем изначальное знание об объекте. Ибо заложенное определение всегда больше того, что обозначают люди в попытках найти или докопаться до истины, которая может стать и правдой, если не имеет достаточной доказательной базы. Нет возможности довести теорию до теоремы, потому она остается теорией до момента, когда не появятся новые данные, которые изменят текущее положение дел. Ничего не стоит на месте, мозг в том числе.

Постоянный поиск смысловых понятий или обозначения того, что уже изучено, и понимается в изначальном состоянии, которое может таковым и являться, если не найдутся факты, расширяющие её значение, применяемое к объекту исследования. Знание безгранично, и приближение к границам, расширяет их, делая ещё необозримее, но открывая конкретный вид, который всё манит, ждёт, как ещё раскроем потенциал. А мозг же работает не в полную силу из узнанных возможностей, потому надо изучать, что находиться в нас, больше, чем вовне. Начать шагать по периферии видимых смыслов и придуманных понятий ведет к дороге познания, которое начинается, и не ведает границ. Потому они и расширяются, пока не будет добыта дорога к универсуму. Логос движется в уме.

Мозг же инструмент, обязательный для пристального изучения и познавания всё больших граней, которые обозначаются и понимаются, как узнанные или понимаемые в познании человеческом, которое может держать фокус на другом объекте. Он, кажется, более значимым, но каким образом сможет целиком отобразить имеющиеся потенциалы изучения, не ясно. Надо всегда смотреть и изучать, шагать, приобретать и ценить знания, которые дарованы тяжким изучением, суммируются и преумножаются трудом. Слёзы познания стоят крови мозга, который на иные сферу не может и не должен тратить энергию. Вечный поиск, который значится больше, чем поиск, а скорее, смысл жизни. Познать себя, окружающий мир, ибо исходящий поток от него велик, и должен быть объяснимым, а не понятность присуща человеку, который не хочет ничего искать, а показывать виноватых, что, по его мнению, отторгают от познания. Оно исходит от человека, а не от обстоятельств.

Внутренняя готовность и значимость исследований могут дать такое четкое и разумное следование по стопам изучения. Не всякий мозг может сходу взять крепость науки, нет, это постигается упорным трудом, сравнимым с учебой или с умением ходить. Да, много падали, но кто не испытал горечь поражений, не познает сладость побед, когда после испытаний, наконец, смог достигнуть цели, которую поставил изначально. Для меня это память, и, наконец, приблизился к ней, путем долгих поисков и измышлений нашёл мозг, в котором можно найти необходимый маршрут, обозначая дорогу, приводящую к успеху. А сдаваться на полпути это удел слабых, к которым себя не причисляю. Слишком многое пережил, чтобы так просто уйти, опустив руки, не давая и шанса на дальнейшее исполнение или хотя бы попробовать прикоснуться к итогу странствий вглубь сознания, которое скрупулезно описываю, боясь потерять важную деталь, высказанную мысль.

А, если она теряется, то исчезает нить повествования, и не можется изливать суть, и пониматься, как зримое понятие, за которое можно зацепиться, и исходя из него обрисовать то, где нахожусь. Иначе, где я, если потеряно понятие? В пустоте смысла, как утрата, которая теряется и не понимается в голове. Как пропало зрение, не понятно, куда идти, и как найти событие, откуда вышел. А куда зайти? Или вернуться в отрезок того, где был? Или казался, что имел повод для жизни? А не иллюзия ли всё, что вижу? Но нет, это же мозг, он не может дать обманчивое течение жизни, которое не поймешь, где находишься, и какое обретение станет сейчас реальностью, вот в чем вопрос. Или надо утратить чувства, связанные с переживанием, дабы не потерять рассудок, и начать следовать за сутью, которая может уйти, если не держать её плотно, и не видеть, откуда она исходит.

Всё значится, как имеющее смысл, если человек смотрит смело в глаза будущего, и не смеет остановиться, а всё идёт, стирая обувь в пыль, а ноги в кровь, достигая того светящегося огонька в груди. Путь значим обретением и осознанием того, что будет в концовке, а именно конечная цель таких испытаний, выпавших на долю странника по мозгу. Отношусь к страху, как категория избыточного мышления, что лишняя, мешающая спокойно относится к происходящим событиям, и видеть их без призмы боязни что-либо потерять или увидеть. Мы же боимся факта боязни, берущей свои истоки из оценки мозгом, а не реального, что может быть придуманным или не правильно увиденным, прочитанным или осознанным. Освобожденный и чистый разум поможет достичь всего, что наметил. Теперь вкушаю отдых. Отдыхаю от дум. Происходящее уходит из реальности светом…

Также уношусь и я, не видя, где пребываю в текущий момент времени, а это плохо, ибо утрачиваю понятие, где нахожусь, и с чем соотносится мозг, дабы понять, где пребываю сейчас. Надо зацепиться за происходящее, но вновь свет заполняет комнату, и купаюсь в нем, словно в воде, которая льется откуда-то сбоку или сверху, не разобрать. Начинаю шагать, но натыкаюсь на свет, отвлекающий мои глаза от происходящего, и не могу понять, куда иду и, что вижу, ибо яркость избавляет от того знания, где нахожусь. Не уследить и не узнать, где сейчас, а, где базируется понятие, которое отражает суть и понимание того, что скрывается за дверью. Уже переступил порог, но угодил в такую нелепость, что ужасаюсь, как свет мог завлечь мозг, и лишить его ощущения реальности и пребывания, да и всех чувств, где находится здесь, а не сейчас.

Всё слилось в единый спектр, который размазанным контуром не может очертить то, что сейчас идёт или движется внутри мозга. Или кажется, что могу вновь понять? Но в этом ощущении становлюсь сильнее и знаю, как достичь уверенности и право жизни, когда смогу твердо сказать, кто хозяин, а, кто будет подчиняться. Но пока конус света ставит свои условия, которые отторгают на краткий момент времени от исполнения цели. Пугают эти ненужные отвлечения, так и не смогу достичь конечного состояния, куда движусь, потому пугаюсь. Страх заволакивает, трогает липкими пальцами и останавливает время, что могу его пощупать. Закрываю глаза и погружаюсь в это состояние ощущения света. Стараюсь слиться с ним, либо полностью заместить, стать понятием или полным отражением этого познания. Стать светом, не частью, ослепляющей глаза и уводящей из происходящего. Вижу чистый лист, на который падают слова. Надо считать их, и засыпаю крепким сном. Ухожу из происходящего, как из конкретного места, а не времени, где пребывал. Словно оставляю вместо себя. Движусь внутрь. Свет поглощает. Я есть свет, который когда-либо был или являлся в зримом мире, который могу испепелить дотла.

Глава № 6. Внутрь мозга. Первая часть

Вновь вьется свет и выбивает, перенося в происходящее, бытующее именно сейчас, а не в ином ключе, который отвлекает, приобретая невнятные оттенки, смутно видимые и не понимаемые в познании. Начинаю думать о жизни, рисуемой мозгом, который не останавливал свой бег не на секунду, не уставая познавать, открывать и видеть всё новую истину. Она находится рядом, протяни руку, и возьми плод долгожданного знания. Но вновь не знаю, как продвинуться вперёд, чтобы ясно увидеть познание, которое скрывается за пеленой, и боится, что начну видеть и щупать, прозревать в радости обретения глаз, которые могут направить внутренний взор. И верно разгадать то, что видно, и познать, срывая всё новые плоды, которые отдаляются, и не хотели, чтобы дошёл до этой развилки, где видны откровения и поток истины, разливающийся потоком тайного, секретного, что ранее невозможно было увидеть, и каким-то образом проследить за ходом мозга. Ведь он прячется, не желает раскрыться в полной мере, встать в полный рост.