Лена Вульф – Не оглядывайся (страница 3)

Но когда она смотрит на меня так, будто уже решила, что мы оба сломаем все правила… я не нахожу в себе сил сказать «нет».

Я кладу заряженный пистолет на стол и выключаю свет. Ложусь на диван, не раздеваясь.

В темноте перед глазами снова она — мокрая после душа, в старой майке, с мокрыми волосами. И я понимаю одну простую и страшную вещь:

Дело уже не только в коллекционерах.

Дело в том, что я не хочу её отпускать.

Никуда.

Никому.

И это пугает меня гораздо больше, чем любая пуля.

Глава 4. Охота начинается

Мы ехали молча почти весь путь. Андрей вёл уверенно, одной рукой на руле, другая лежала на рычаге коробки передач. Я смотрела в боковое окно, где мелькали серые многоэтажки, потом — пустыри и, наконец, дорогие коттеджи на окраине. В салоне пахло кожей сидений и его одеколоном — чистым, с металлической ноткой.

— Куда мы? — спросила я наконец.

— К Корсакову. Не подходить близко. Только посмотреть.

— Просто посмотреть?

Он коротко кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— Первый шаг — увидеть врага в лицо. Пока он для тебя абстракция, ты будешь бояться. Когда увидишь — страх станет инструментом.

Я сглотнула. В горле пересохло.

Мы остановились на холме, в стороне от основного шоссе. Отсюда большой особняк за высоким забором был виден как на ладони. Камеры, датчики движения, два чёрных внедорожника у ворот. Андрей достал из бардачка бинокль и протянул мне.

— Смотри внимательно. Запоминай лица, привычки, как двигаются охранники. Мелочи решают всё.

Я прижала бинокль к глазам. Руки слегка дрожали. На крыльцо вышел мужчина — лысый, коренастый, лет пятидесяти. Двигался он тяжело, но уверенно, как человек, который привык, что мир расступается перед ним. Рядом — двое в чёрном, с наушниками.

— Это он? — тихо спросила я.

— Корсаков. Один из тех, кто считает себя коллекционером. Не держит девушек в подвалах, как Вольский. У него всё чище, дороже. Их прячут в закрытых клубах, на яхтах, в загородных «гостевых домах». Тех, кого никто никогда не найдёт.

Я опустила бинокль. Внутри всё сжалось.

— И что мы будем делать? Просто смотреть?

Андрей повернулся ко мне. Его светлые глаза в полумраке салона казались почти серыми.

— Сегодня — да. Ты должна понять: это не сказка про доброго полицейского и злых дядек. Это война. И ты в ней уже участвуешь.

Он замолчал, потом добавил тише:

— Если хочешь выйти — скажи сейчас. Я отвезу тебя домой и дальше буду работать один.

Я посмотрела на особняк, на охранников, на Корсакова, который закурил сигару и лениво огляделся.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Я остаюсь.

Андрей едва заметно кивнул. В уголках его губ мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Обратно мы ехали уже в полной темноте. Он начал учить меня по дороге: как замечать «хвост», как читать номера машин, как отличить обычного прохожего от того, кто следит. Я слушала жадно, впитывала каждое слово. Впервые за долгое время я чувствовала, что не просто выживаю, а делаю что-то сама. Контролирую хоть что-то.

Когда мы подъехали к его дому, Андрей заглушил двигатель, но не спешил выходить.

— Ты хорошо держишься, — сказал он неожиданно.

— Я стараюсь.

Он повернулся. В салоне было темно, только приборная панель слабо светилась.

— Вера… то, что я сказал вчера на кухне… про «хочу тебя». Это не было игрой.

Сердце стукнуло громче.

— Я знаю.

— И это проблема.

— Для кого?

Он не ответил сразу. Только смотрел на меня так, будто пытался прочитать ответ на лице.

— Для нас обоих, — наконец сказал он тихо. — Потому что я не уверен, что смогу остановиться, если ты разрешишь.

Я не отвела взгляд.

— А если я не хочу, чтобы ты останавливался?

В машине повисла тяжёлая, густая тишина. Он медленно протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Пальцы были тёплыми и чуть шершавыми.

— Тогда мы оба в беде, — прошептал он.

И в этот момент я впервые по-настоящему поняла: охота началась не только на коллекционеров.

Глава 5. Усиление. Коллекционер

Через два дня мы снова были на той же точке.

Теперь всё изменилось. Мы не просто наблюдали — мы ждали. Андрей сидел за рулём, я — на пассажирском сиденье с биноклем в руках. В воздухе висело напряжение, густое, как перед грозой.

— Корсаков не Вольский, — тихо говорил Андрей, не отрывая глаз от особняка. — Тот был одиночкой-психопатом. А этот — бизнесмен. У него связи в верхах, деньги, которые отмывают через несколько фирм. Девушек он не ломает сам. Он их покупает, коллекционирует и продаёт дальше. Те, кого «упустили», вроде тебя, для него — особый трофей.

Я сглотнула. Воспоминания о подвале Вольского нахлынули внезапно — запах сырости, звук капающей воды, его тихий голос. Руки невольно сжались в кулаки.

— Ты уже ловил таких?

— Ловил. Троих посадил. Один покончил с собой в СИЗО, когда понял, что мы нашли его архив. Они все боятся одного — огласки. Не тюрьмы, а того, что их «коллекция» станет публичной.

Вдруг внизу мелькнула тень. Из ворот выехал чёрный Mercedes. За рулём — высокий мужчина в тёмном костюме.

— Это не Корсаков, — шепнул Андрей. — Один из его помощников. Смотри внимательно.

Машина медленно проехала мимо нашего укрытия. Водитель повернул голову в нашу сторону. На секунду наши взгляды встретились через стёкла. У меня по спине пробежал холод.

— Он нас заметил? — спросила я хрипло.

Андрей не ответил. Вместо этого резко сдал назад, разворачивая машину. Mercedes тоже начал разворачиваться — медленно, демонстративно.

— Это предупреждение, — сказал Андрей сквозь зубы. — Они знают, что мы здесь. Хотят показать: мы видим вас. И можем достать в любой момент.

Сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах. Машина преследователей не гналась за нами — просто ехала следом на расстоянии, держа дистанцию. Как кошка, которая играет с мышкой.

Вдруг мой телефон зазвонил. Неизвестный номер.

Андрей мгновенно напрягся.

— Возьми. На громкой. Не называй имён.

Я нажала на приём.