Лена Тулинова – Все тайны огня (страница 3)

У Хэтти в горле тут же встал ком. Она не смогла ответить, только покивала – и поскорее вышла. Родорт, кажется, сказал что-то за её спиной, Хэтти не расслышала, но женщина тихо засмеялась. Смех – это хорошо, если он не исполнен горечи. Её утешительница как раз не ощутила, только облегчение и даже тихую радость.

Хэтти прислонилась к стене спиной и постояла так пару минут, приходя в себя. После магического вмешательства, после вторжения в чужую душу и в чужие чувства ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно. И ещё хотелось собраться, наконец, с духом и заявить лээрте Глории, что она хочет взять на себя ответственность за утешение Конуэя. Но, как оказалось, было уже поздно: в больничных покоях девушка увидела, как этого пациента ведёт под руку не слишком молодая, чуть полноватая, но всё ещё красивая сестра Малин. Ах да, Родорт ведь сказал: ему уже нашли сестру-утешительницу. Опытную, зрелую – возможно, именно такую, как ему надо. Что ж, Хэтти была готова с этим примириться, по крайней мере, так она себе сказала. Может быть, лишь чуточку приврав себе.

Ей всё казалось, что с Конуэем не будет просто, что постель не поможет – а у Малин это был излюбленный метод. Хэтти считала, что с этим человеком надо быть предельно терпеливой и отзывчивой, создать эмпатический контакт, настроить его на себя и вытягивать из тьмы безумия. Долго, медленно – потому что, если дёргать Конуэя, как репку из грядки, он точно полыхнёт. Магия огня, стихийная магия, требовала очень много сил и эмоций. Как можно было такому человеку определить сестру Малин, простую и приземленную? Но так решила Главная сестра. Скорее всего, хотела, чтобы Конуэй хотя бы на время погасил свой огонь самым несложным, но одним из наиболее приятных способом…

На сегодня у Хэтти особых дел уже не было, и она отпросилась у сестры Глории прогуляться по городу. Та согласилась. Когда большой нужды в лишних руках не было, сестрам разрешалось гулять вне стен Дома Исцеления.

Вот и сейчас отпустила. Правда, заодно надавала кучу поручений, которые обычно выполняли помощницы – девушки на испытательном сроке. Зайти на почту – отнести посылки от сестер к пациентам и получить письма. Купить в чайной лавочке «тот самый чай, ты знаешь», забрать из аптеки заказанные Глорией травы (в основном для противозачаточного зелья). Все эти дела не заняли бы слишком много времени и, признаться, сделали бы прогулку не бесцельным блужданием по городу, а вполне осмысленной вылазкой, и Хэтти с радостью согласилась.

Но когда она выходила из аптеки с остро пахнущими свёртками трав в корзинке, то столкнулась лицом к лицу с непредвиденной проблемой.

Проблема, сверх меры надушенная и нарумяненная, отпрянула о Хэтти и прошипела:

– Шлюха!

ГЛАВА 4.

– Здравствуйте, лээрта Линфойд, – сказала как можно спокойнее Хэтти… и едва успела увернуться от пощёчины.

– Как ты смеешь появляться там, где бывают приличные дамы? – вполголоса, но весьма яростно сказала бывшая свекровь.

В семнадцать лет она родила своего сына, Торна Линфойда, без мужа, и до сих пор никому не обмолвилась, кто же отец. Но ни единая душа в городе ни разу не обвинила Марнию Линфойд в том, что та небезупречна. Никто не был с нею зол и жесток, не преследовал и не делал изгоем... Кроме её собственных родителей. О да, это была приличная семья – и они выгнали беременную дочь, которая потом нашла работу и приют в прачечной. И, пока сын рос, сумела прибрать к рукам хозяина и его дело, открыла ещё две прачечных в городе, схоронила мужа, умершего от воспаления легких и стала не только примерной вдовушкой, но и «приличной дамой». Куда уж до неё Хэтти! Хэтти, вышедшей замуж за её сына и не нашедшей с ним и свекровью ничего похожего на счастливую семейную жизнь.

– Извините, лээрта Линфойд, но я появляюсь там, где все, – пытаясь сохранить благоразумие и не наорать на бывшую свекровь, сказала Хэтти. – И у меня честная работа в Доме Исцеления для магов.

У неё дрожали губы и подбородок трясся, как в ознобе – и, когда Марния замахнулась ещё раз, Хэтти не стала уворачиваться, а перехватила руку в алой кружевной перчатке.

Вот кто бы что ни говорил, а такие перчатки приличные дамы точно не носят! Марния всегда наряжалась чуточку сверх приличий: вырезы на ярких платьях всегда на дюйм ниже, чем полагалось, рукава на пару дюймов короче, платье не до щиколоток, а немного выше, словно желала показать, насколько она не боится косых взглядов. Сейчас, когда госпоже Линфойд стукнуло уже сорок семь, старалась молодиться. Красила ресницы и губы, пудрила круглое лицо и вздёрнутый нос, завивала волосы в мелкие кудряшки и носила кокетливые шляпки размером с детский чепчик. И у неё почти получалось – только лучше было бы не изображать при этом даму полусвета, а одеваться слегка попроще.

Хэтти с её серым юбочным костюмом, отделанным чёрной сутажной вышивкой, точно бы могла её поучить такому искусству. Но сейчас ей было не до уроков вкуса! Сейчас ей хотелось уже пояснить этой женщине, что её власть над невесткой закончилась.

– Мы уже полгода как расстались с вашим сыном, лээрта Линфойд. Придержите ваши попрёки для лээрты Тины, – сказала Хэтти. – Думаю, вам недолго ждать свадьбы. А теперь, прошу, дайте мне пройти!

– Ты носишь мою фамилию, – заявила Марния, – и значит, я имею право высказать тебе всё.

– Осталось ещё что-то, что вы не бросили мне в лицо? – вскричала Хэтти. – Идите выскажите своему сыну!

Её словно с ног до головы обдало кипятком ненависти, идущей от бывшей свекрови. Люди, не понимающие сути работы утешителем, понятия не имеют и о том, как сдерживать эмоции, чтобы не окатить ими других. А Хэрриет была чувствительна к эмоциям с подросткового возраста, когда в ней проснулась магия. Её мать была, очевидно, слабым магом-эмпатом, и всю жизнь старалась почему-то скрывать свой дар, что сделало её подавленной и неуверенной. Хэтти же добивалась власти над собственными эмоциями.

Но уж если срывалась – то всерьёз!

Лээрта Линфойд отступила на шаг, но Хэтти моментально сократила расстояние.

– Уж если вы такая приличная дама, как говорите, – прошипела она, – то хватит преследовать и оскорблять меня!

– Я не думала преследовать, – пытаясь хоть как-то сохранить достоинство, пробормотала Марния. – Я случайно с тобой столкнулась! Но если хочешь, оставлю тебя в покое, только с одним условием: верни себе девичью фамилию.

Это было ловушкой, и они обе о том знали. Фамилию Хэтти могла вернуть, лишь отказавшись от имущества, нажитого в браке. Таков был закон Видденгена, что тут поделаешь. Имущество было невелико, однако среди него были ценные книги по магии, кое-какие украшения и часть дома на Светлой улице, где девушка уже давным-давно не появлялась. Хэтти так за эти полгода устала и от Марнии, и от её сына, что в запале выкрикнула:

– Да с радостью! Но попрошу вас и Торна как можно скорее заявиться в юридическую контору. Я потребую от вас договор, чтобы вы больше и близко ко мне не подходили!

Она не была уверена, что такой договор возможно составить, но зато была готова за него заплатить.

После этой перепалки Хэтти почувствовала себя совсем плохо. У неё дрожали колени, а во рту поселился неприятный вкус, как будто медный.

И она непременно бы разревелась прямо на улице, если бы из аптеки не высунулся молодой помощник аптекаря и не спросил:

– Лээрта Гадюка ушла? Идите сюда, лээрта Линфойд, у меня для вас есть кое-что… за счёт заведения.

Хэтти с изумлением уставилась на молодого человека. Она даже не знала его имени.

– У нас тут никто её не любит, – сказал помощник аптекаря. – Перенюхает все склянки, заставит открыть даже то, что нельзя открывать, потом расчихается и ничего так и не купит. Или возьмёт две мятные пастилки со скидкой – а перероет всё, беспорядок после себя оставит, как…

Он не сумел найти нужного эпитета, замялся, а потом снова позвал:

– Идемте, лээрта Линфойд. Я приготовлю вам хороший чай и капну туда наливки на черноплодной рябине. Очень вкусно – семейный рецепт.

Хэтти едва успела сделать два шага до аптеки, как на неё повеяло добрым теплом. Юноша не заискивал и не пытался казаться любезным – он действительно желал Хэтти только хорошего. И она согласилась выпить чашечку чая. В аптеке ещё оказалась добродушная старушка, которой тоже налили чай – они все втроем устроились за столиком в углу, где обычно стояли образцы некоторых снадобий и лежали рекламные проспекты от фармацевтических обществ. От участия, доброжелательности и сопереживания, от вкуса чая с наливкой у Хэтти прошла противная дрожь и заметно потеплело в груди.

– Вы простите, что не вмешался, – виновато сказал помощник аптекаря, – не имею на такое полномочий.

– Правильно, что не вмешался. Эта змеища тебя бы со свету потом сжила, – сказала старушка. – А вы поаккуратнее с нею, сестра. Таким, как мы, надо беречь эмоции и уметь защищаться.

– Таким… как мы? – удивилась Хэтти.

От бабули совсем не веяло магией. Вероятно, у неё давным-давно иссохли силы. Во всяком случае так подумала молодая утешительница, глядя на сухонькое чистое лицо и морщинки вокруг глаз.

– Ну а то! Такими, как мы, да! Я, когда молодая была, тоже в Доме работала. Хорошее место! А кто нас шлюхами зовёт – тот ничего не понимает, – кивнула старушка. – Научись ставить заслон. Как стекло толстое, в ладонь толщиной, – тут пожилая дама показала свою сухонькую крошечную руку. – Представь, что все плохие эмоции от него отлетают. Как пчёлы. Некоторые сёстры раньше умели делать так, чтоб эти пчёлы жалили недобрых людей! Но тебе я такого не посоветую, нет. Это для сестер плохо. Так что прими совет, сестра: стекло. Толстое, какое только можешь представить. Оно и магию твою спрячет: тоже полезно. Когда кто-то знает, что ты маг – это может стать опасным. Особенно для целителей: мы ведь не умеем драться.