Лена Тулинова – Тыжведьма! Принцы не кусаются (страница 5)

– Тут в Боровишке нынче столько девок, столько девок, – возрадовался куриный, – одна краше другой, и никто не даст! Все для принца берегутся, а куды ему столько?

– Вот и я говорю, – задушевно сказала я. – Налетай по одному!

И приподняла юбку аж до колена. Полосатые чулки я не надевала с окончания ведьминской школы, а фиолетовые явно выглядели привлекательно даже в сумерках. Вишневый коротышка, самый смелый, сунулся первым, и получил коленом в физиономию. Тут же из рук вырвались магические вихри, один зелёный, один фиолетовый. Я, когда пар спускаю, плохо себя контролирую. Зелёный, растительный, поток тут же материализовался в гибкие ветки, принявшиеся хлестать парней по чём попало. Фиолетовый поток сделался твёрдыми клубнями картошки, которая забарабанила по их головам, плечами и спинам.

Дальше плохо помню. По-моему, яблочный сбежал, а вишнёвый и куриный не успели. Платочки я забрала на память. Жаль, третьего не догнала, Руське бы понравился платок с яблочками.

Едва я сдёрнула с них платочки, как один, кажется, куриный, он же был повыше, сдавленно завопил:

– Убивают! Грабят!

Лицо у него было совсем юное. Я сжалилась и спросила:

– Студент? Кушать нечего?

Он покивал, сделав жалобную мину.

– Студенты мы, с торгового, – подтвердил он.

– Вот же балбес! Как же ты будешь смотреть в глаза людям, которых грабил?! Ну вот что! Езжай в Западлюки, там на сезонные работы всегда люди нужны. Спросишь бабку Таиску Миркову, она тебе найдёт дело по плечу.

– За скотиной ходить? В Западлюках вроде как больше и заняться-то нечем, – скривился вишнёвый коротышка.

– Зато городской страже не сдам, – мирно посоветовала я. – Идите с миром. Увижу на улицах – прокляну. Между прочим, проклятия – мой основной профиль.

Едва эти неудачники побежали прочь, отпущенные зелёными побегами моей растительной энергии, как рядом нарисовался стражник. Худенький-то какой, хоть и высокий.

– Ну что? – спросила я снисходительно. – Арестовывать пришёл? Они уже удрали.

– Так это, – рассудительно сказал представитель городской стражи. – Это же ты победила. Это же они кричали «грабят». Ты, значит, и грабитель.

– И что?

– Ну как что? Они вот со мною делились-то! И ты делись-то!

– Тебе с вишенками или с курочками? – показала я свою добычу.

– Эх, – огорчился стражник. – И взять-то с тебя нечего.

Похоже, в этом городе все мужчины какие-то неприкаянные и недокормленные. Слишком много девиц, слишком много с ними проблем и возни. Хотя, если другие грабители более удачливы, то и стражники, хотя бы некоторые, могут быть посытее.

Размышляя обо всём этом, я дошла почти до самого дворца ненаследного принца Клемана Стефаниуса Верхлёвского. Дворец, не в пример улицам Боровишка, был ярко освещён множеством фонарей. Тут было полно стражников, и я наложила на себя отводящие глаз чары: их удобнее носить, чем полную невидимость. А результат, в общем-то, тот же, тебя не замечают.

Заметив во дворе дворца какую-то беготню, я припала к кованому забору, лицом между прутьями, и стала смотреть, что там происходит. Между затейливо выстриженными кустами, по ровным красивым газонам, зайчиком скакал какой-то молодой человек в ночной рубашке.

– Ваше высочество! – с криками бегали за ним слуги. – Простудитесь! Подвернёте ножку! Упадёте! Испачкаетесь!

– И пусть! Не хочу спать! Не хочу молока! Не буду жениться! Хочу быть волком и кусаться, гррр! – верещало высочество и продолжало бегать, пока не наткнулась на высокую безмолвную статую в элегантной мантии: вылитый героический маг Леон, в одиночку победивший армию колдунов из Свербигузного Удела.

Только кто и зачем одел статую в обычную одежду? От удивления я даже не сразу поняла, что это неподвижно стоящий рослый человек, вполне живой. И только когда он пошевелился, всё стало очевидным.

Да не просто пошевелился, а подошёл к принцу, поймал его и обнял.

Успокаивающее облако лавандового цвета, с неповторимым ароматом, окутало голову Клемана. До меня донёсся этот дивный запах, и я тоже немножко прониклась покоем и умиротворением. Растроганно и умилённо следила я за тем, как высокий придворный утаскивает с собой принца в его рубашечке. Принц подёргивал ножкой и слегка ныл на одной ноте, как пятилетний карапуз:

– Нихачуууу…

– Что ж с ним такое-то? – вздохнула одна из нянек, стоявшая совсем недалеко от меня.

– Проклятие проклятое, – ответил какой-то камердинер или кто он там, в ливрее с золотом. – С каждым днём всё хуже. Того и гляди, совсем в младенца превратится.

– Говорят, только настоящая любовь спасёт его от напасти. Поэтому пан Леон и затеял всё это с благословения короля и пастырей…

– Визард, – с уважением сказал кто-то из слуг. – Лучший среди лучших. Он спасёт Клемана, я верю.

– Через несколько дней может быть поздно даже говорить об этом, – сказала нянька.

– Не каркай, Дорота, – оборвал её камердинер. – Визард делает всё, чтобы проклятие действовало помедленней. Ты же видела, он всё умеет. Он…

Ага, значит, этот статуй Леон, он тут главный волшебник, или, как говорят среди магов, визард. Эта любовь учёного люда к иностранным словам меня всегда удивляла. Какая разница, как тебя назовут, магом, волшебником или вот, визардом? Ты, главное, магичь хорошо.

Вернувшись в нашу маленькую квартирку, я сразу заснула. Утром меня еле растолкала Руська.

– Что за вонючие платки у тебя под подушкой? – возмутилась она, застилая мою постель. – А рисунок какой ужасный! Дай-ка сюда, я постираю и поглажу…

– Зачем?

– Селеське с Мадькой подарю, – радостно сказала Руська. – Если уж хотят быть деревенщинами, то пусть. На голову повяжут или на шею, всё едино: это будет выглядеть ужасно, а мне того и хочется.

– Хочешь, поменяемся? – предложила я. – Пойду завтра к твоим аристократичным упырихам, а ты к дочкам купца. С ними всё-таки проще говорить, хоть они и расфуфыренные донельзя.

– Нет, теперь уже не хочу, – ответила Руська. – Научу их кое-чему, пускай потом со стыда сгорят перед принцем. Будут знать, как от деревенских нос воротить!

Кажется, подруга, что называется, «переспала» с моими доводами и пришла к выводу, что я права. Только природная деликатность заставила меня смолчать. Я лишь хмыкнула и выразительно посмотрела на Русилину. Та приосанилась.

Мы побежали в магазин к Лижбете, по пути купив себе по пирожку в уличном ларьке размером с коробку для обуви. Пирожки были горячие, вкусные. Я раздумывала над тем, что услышала вчера вечером. Информация была интересная, но как её применить с пользой, мне пока было непонятно.

Я потому и не выложила Руське всё сразу, решила немного поразмышлять.

Сказать я всегда успею, а вот что потом?

ГЛАВА 5. Отборные невесты

Поскольку на первый этап допускались абсолютно все претендентки на руку, сердце и прочие запчасти принца, у кого только есть грамотка, очередь во дворец выстроилась просто чудовищная. Чтобы не забивать ею город, распорядители велели выстраиваться в другую сторону, то есть в поля.

Некоторые девушки пришли с палатками, няньками и корзинами снеди. Кто-то держал поближе к себе слуг с экипажами, куда удалялись посидеть-полежать, если сильно устали. Из страха потерять очередь многие девушки боялись отойти, даже их близкие подруги считались теперь конкурентками и могли выпихнуть с заветного места. Но всё-таки приходилось рисковать, чтобы сбегать куда-нибудь в будочку, которых тут, по счастью, поставили довольно много, или в кустики, или же к лотошнику за перекусом.

День, кстати, выдался довольно жарким. Мы пришли спозаранку, а народу уже стояло немеряно. После нас хвост очереди вытянулся, кажется, до самой речки. На самом деле, ближе к полудню кое-кто уже завидовал тем, кто сидел вдоль бережка, у воды. Я же могла лишь утешать себя, что там наверняка полным-полно комаров.

В очереди нам повезло: совсем рядом мы увидели трёх наших любимых клиенток-сорок, которых папа-купец решил не бросать в тяжёлых условиях. Четыре здоровенных мужика держали за четыре ножки огромный тент, накрывший своей тенью как сорок, так и тех, кто был поблизости.

– Идите к нам, – позвала я.

– Эй, их тут не стояло, – сразу же откликнулось несколько недовольных девиц. – Они позади нас были, пусть там и остаются.

– Мы им занимали, – заспорила я.

– К тому же у них тент, – тоном искусительницы сказала Руська.

И мужиков с тентом, а также тремя пышечками под ним, перевели поближе к нам. Недовольные голоса поблизости притихли, потому что самых сердитых накрыла благодатная тень. Зато на отдалении принялись роптать те, кто этой тени лишился.

Бытовые подробности этого дня мало кому будут интересны, но мне он запомнился именно ими. Я постоянно бегала туда-сюда как человек, относительно свободный от нудного стояния в очереди. Я держала места для тех, кто отлучился. И я же разведывала новости о том, сколько девиц приняли и сколько ушло ни с чем. Кроме них, выбывали и те, кто ещё не достиг ворот. Для них первый этап так и не начался! Пока до Русилины дошёл её черёд, мы всерьёз начали считать, что очередь тоже была своеобразным испытанием: на стойкость.

– Но уж после этого я не захочу сойти с дистанции раньше времени, – сказала нам одна из моих сорок, и тут же, под моим взглядом, перевела всё на деревенщицкое наречие. – Ну то есть, как это… С места мне не сойти, ежели я до времени кому уступлю!