Лена Тулинова – Сердце танцующего дома (страница 7)

ГЛАВА 6. Разговор с няней

Беттани плакала и плакала, пока не уснула. И проснулась под утро, потрясённая тем, что видела сны. Ей обычно что-то снилось – но какое-то неясное, смутное: движущиеся пятна и невнятные голоса. Здесь же Беттани увидела невероятное, но во сне она точно знала, что это – настоящее. Она видела небо – ошеломляюще огромную голубую бездну, и знала, что оно именно голубое, видела горячее закатное солнце, окунающееся в море цвета расплавленной меди, и понимала, что это цвет меди… Видела смеющихся людей, куда-то летящих птиц и ещё много такого, для чего не могла подобрать слов и названий.

Вот почему Беттани поднялась с кровати вдохновлённой и словно обновлённой. Возможно, именно это могло считаться отсутствием разлада с собой?

– Няня! – позвала она как можно громче, потому что не знала, где сейчас находится Джули.

Комната напротив… Но Беттани ещё не изучала расстояния между комнатами, ширину и длину коридора и всё такое. Это ещё только предстояло исследовать – и явно было делом небыстрым.

Няня появилась довольно быстро.

– Одеваться, нянюшка, скорее! Нам надо изучать дом! – живо и весело сказала девушка, едва услышав, как Джули шуршит юбками на пороге.

– Жуть пробирает, едва про это подумаю, – вырвалось у нянюшки. – Мало этого тёмного и сырого дома, мало призраков, которые тут на каждом шагу… Так ещё и идти смотреть всё остальное! Меня всё так пугает!

Она вытащила из гардероба какие-то вещи, принялась помогать Беттани и не переставая говорила, что ей плохо спалось и насколько было страшно.

– Ничего, – утешила ее Беттани, – скоро ты сможешь поехать домой. Может быть, я освоюсь даже раньше, чем за две недели. Жаль только, что с твоим отъездом тут будет не с кем поговорить, но, быть может, волшебники…

– Ну, а если они отвратительные люди? Злые и жестокие? – спросила няня.

– Не всем же быть злыми и жестокими, – пожав плечами, ответила Беттани.

– Достаточно, чтобы таким оказался кто-то один, – вздохнула Джули. – Неужели тебе не страшно?

– Мне страшно, – ответила девушка. – Но вспомни, зачем всё это затеяла матушка Гленна! Чтобы я стала самостоятельнее и сильнее. И уж если я такой постепенно сделаюсь, то почему бы не пойти до самого конца? Найти ключ, стать полноправной хозяйкой, загадать заветное желание… Ведь правильно?

– Очень правильно, – сказала няня. – Можно мне остаться в своей спальне? А лучше, давай отсюда уедем…

Беттани тяжело вздохнула. После прошедшей в слезах и сомнениях ночи она бы отослала нянюшку прямо сегодня: к чему оттягивать неизбежное? Но не хотелось обижать свою добрую и милую Джули. Пришлось идти на компромисс:

– Прапра сказала, что дом надо осмотреть! Без тебя мне будет труднее. Но давай подождём две недели, а потом уже решим, уезжать тебе или ты тут привыкнешь. Тогда мы уговорим госпожу Лун, чтобы позволила тебе остаться со мной.

Няня слегка фыркнула, то ли не одобряя такое решение, то ли сомневаясь в милости госпожи Лун.

Когда она причёсывала Беттани, та повернулась лицом к окну, и поняла, что не просто почувствовала тепло солнца. Нет, она увидела чуть более светлое пятно среди привычной чёрной мути, и сказала об этом няне.

– Доктор уже много раз говорил, что тебя обманывают твои чувства, – ответила та. – Тебе просто очень хочется, чтобы так было. Он ведь много раз проверял и говорил, что медицина тут бессильна.

– Но я вижу слабый свет, – уверенно сказала Беттани. – Я верю, что зрение вернётся.

– Никто не запрещает верить, – проворчала няня. – Но только знаешь, когда надежда сперва возрождается, а потом умирает – это очень больно.

Она сказала это так, что стало понятно: няня Джули пережила нечто очень тяжкое. И Беттани сказала:

– Энора не так давно напомнила мне, что у тебя есть семья. Разве это не так? Ты так мало рассказывала о том, что у тебя есть мать, отец, дочь…

Няня как-то очень уж сильно потянула волосы, которые как раз убирала в пучок на затылке. Беттани зашипела сквозь зубы от боли, но ничего не сказала, боясь, что няня отвлечётся и не ответит на вопрос. Но Джули, помолчав, всё-таки сказала:

– Подожди, вот эта шпилька плохо встала… Семья у меня была. Отец и мать воспитали мою дочку почти без моего участия, Бетти.

– Ты…

Беттани вывернулась из заботливых рук, пестовавших её все эти годы. Двадцать один год!

– Когда ты родилась и твои мать с отцом наняли меня – Кловер было шесть, – продолжала няня. – Я тогда ещё часто брала выходные, ведь было кому приглядеть за тобой. Потом… Потом была эпидемия, и твоя мама заболела вместе с тобой. Я как раз была дома, со своей семьёй, и господин Май просто не пустил меня обратно, чтобы я могла ухаживать за вами. Госпожа Май умерла, а ты потеряла зрение, а меня не было рядом!

– Мама и папа думали о том, что ты тоже можешь заболеть, – сказала Беттани. – Заболеть и заразить свою девочку.

– Но мое сердце болело и за неё, и за тебя, – сказала Джули и всхлипнула. – Поэтому я решила как можно реже с тобой расставаться, а моя Кловер, она ведь уже была большая, у неё всё было, и…

Беттани притихла, трогая причёску. Кажется, она была идеальна, как всегда – плотно приглаженные волосы, чтобы ничто не мешалось, тугой пучок на затылке, выпущенная под ним кокетливая волнистая прядка… Наверно, это было красиво. Ей не увидеть и не понять – возможно, никогда не увидеть! Но стоило ли винить в этом самоотверженную и добрую нянюшку Джули? Разумеется, нет! С тем же успехом можно было обвинять весь остальной мир, который тоже бился тогда в лихорадке, вызванной «летучей болезнью».

– То есть ей сейчас двадцать семь, – сказала Беттани. – Когда ты уезжала в свой выходной…

– Это был день, когда она родила сына, чудесного мальчика, – сказала Джули.

И ничего больше не добавила. Очевидно, здесь и был тот тяжёлый момент воскресшей и вновь умершей надежды. Няню не подпустили к внуку – и она, конечно это переживала.

– Ты не должна оставаться здесь, – Беттани наощупь нашла руку няни и прижала её к своей щеке. – Джули, милая. Я выросла, я почти такая же взрослая, как твоя дочь. И очень тебя люблю, очень! Всю жизнь бы провела рядом с тобой, и так страшно, так плохо будет без тебя, но… Разве ты не считаешь, что должна быть рядом с дочерью внуком? Попробуй ещё раз, попробуй вернуться к ним и начать сначала!

Няня зашмыгала носом чаще и сильнее, и Беттани, обняв её, вскоре почувствовала влагу сквозь ткань платья.

– Ты утешала меня всю мою жизнь, – сказала девушка. – Как я была глупа, что никогда не пыталась тебя расспросить… Даже неделю назад, когда ты так резко куда-то уехала, я должна была спросить – как твои дела? Как я была… слепа!

– Тебе было не до того, Бетти, – ответила няня немного гнусавым от слёз голосом. – Тебе ведь надо было подумать, решиться…

– Ну, вот я и решилась, – сказала Беттани. – Спасибо, спасибо тебе, няня, а теперь идём!

Что у неё теперь творилось на душе! Как она была взволнована! Ничуть не меньше своей любимой нянюшки. Легко сказать умные и тёплые слова, но как расстаться с Джули? Тем не менее Беттани снова и снова напоминала себе о будущей самостоятельности. Следовало помнить и о надеждах Гленны, и о том, что отцу тоже надо как-то жить дальше, и о том, что они с Ренаем всё-таки поспорили… И ещё, конечно же, о сердце дома.

Сердце, к которому пока не было ключа.

ГЛАВА 7. Знакомство с домом

– Ну, готова, наконец-то? – спросила Прапра, едва Беттани и няня вышли из-за стола. – Тогда пошли!

Но, едва няня взяла девушку за руку, чтобы вести её по дому, как Эмилия чуть ли не взвизгнула:

– А ну стоять!

– Так стоять или идти, госпожа Лун? – не выдержала Джули.

– Ей – идти, тебе – стоять! Займись тут чем-нибудь, неужто никакого рукоделия не припасла? Позови слугу, пусть покажет тебе, где библиотека, там всякого добра телега. Хочешь – есть ткацкий станок, хочешь – прялка, хочешь – пяльцы и нитки-иголки всякие! А Бетти пускай учится ходить сама.

– Но ей бы освоиться, – оробела няня от такого напора.

– Джули, позволь себе оторваться от девочки! – рявкнула бабуля. – Хватит вот этого! Вам двоим давно пора отдалиться друг от друга. Ты для Бетти даже не мать!

Чуткая Беттани ощутила всю боль, которую сейчас почувствовала няня. И взяла её за руку.

– Вы правы, бабушка, – сказала девушка мягко, хотя ей тоже вдруг захотелось как следует рявкнуть. – Нам пора отдалиться, но я бы сегодня хотела, чтобы няня тоже всё осмотрела. Ей будет это только на пользу! К тому же она потом уедет и будет волноваться оттого, что бросила меня в неведомой опасности… Так вот, пусть сегодня нянюшка пойдёт с нами и увидит, что никаких опасностей здесь нет. Что я под вашей защитой, бабушка.

– Ох ты, льстивая куница! – удивлённо протянула Прапра. – Хитрая! Джули, ну и врушку же ты воспитала! Ужасную врушку!

– Не врушку, а защитницу, – отрезала няня.

– Именно что врушку! Джули ведь была должна знать о доме и смотрителях – ну хотя бы от Гленны или Имании! Да и ты, деточка…

– Они почти ничего и никогда не рассказывали о доме, – сказала Беттани.

– И правильно: я им запретила, – сказала Эмилия, чем-то, судя по голосу, страшно довольная. – Хорошо! Беру свои слова назад: Беттани не ужасная врушка, но всё равно она остаётся хитрой куницей. Ну что встали? Идемте смотреть мои владения… Обе!