Лена Тулинова – Последний долг Палача (страница 4)

Особенно Армандо, сорокадвухлетний потомок краснокожих кочевников-тотонов и анауканских пастухов, ещё подростком пересекший границу с Территорией Объединённых Дистриктов (ТОД). Он гордился тем, что владеет машиной и умеет её водить. Он был прирождённым наездником, но автомобили похитили его сердце ещё до того, как массово обзавелись каучуковыми шинами.

И вот теперь кто-то нагло требовал расплатиться машиной за неудачный сеанс беседы с духами!

– Надо признать, что эти бандиты ещё не потеряли остатки чести и мозгов, – сказал Ривер напарнику. – Иначе они бы просто украли твою Меме ночью.

– Как бы не так! Я спал в машине и залез сюда только тогда, когда эти дети навозных червей начали палить по дому. О тебе заботился, между прочим.

– Мы ждём! – напомнила о себе нетерпеливая невеста.

– Мисс Джонс, мы не можем отдать вам наше авто, потому что без него не сможем покинуть город, – попытался воззвать к разуму налётчицы Рэй.

Но никаким доводам Роджерсы и Джонсы внимать не хотели. Напротив, идея завладеть Меме воодушевляла их всё больше.

Слово за слово, и спустя час Армандо Хименес и Рэй Ривер в самом скверном расположении духа пешком торопились к вокзалу Ордитауна в надежде успеть на поезд. У них в карманах осталось лишь немного мелочи, а в руках по чемодану – остальные вещи пришлось оставить на хранение у Саймона. Хозяин домишки крайне расстроился оттого, что ему вышибли окна и разбили выстрелом зеркало. Поэтому Рэй даже не сомневался, что Саймон попросту продаст содержимое его второго чемодана и сумки Армандо.

Зато у них был конверт, который им милостиво разрешили забрать из машины. Новенький, хрустящий конверт с письмом от священника по имени Уильям Пейтон и с двумя железнодорожными билетами до Эддитауна, округ Рэдсворд. С теми самыми, которые Армандо купил накануне вечером на предоставленный нанимателем «дорожный» чек на предъявителя.

Хименеса в этом письме больше всего впечатлил размер вознаграждения, да ещё с возможностью увеличить и без того приличную сумму. Рэй же больше внимания обратил на слова: «надлежит работать вместе со знаменитой экзорцисткой и некроманткой Джессикой Л. Тайсон».

Его, Рэя Филиппа Ривера, назвали всего лишь «уважаемым», а какую-то кошку, уводившую у него заказы, «знаменитой»! Это требовало ответных действий. Рэй был уверен, что Дж.Л.Т., женщина из записки в гостинице Орди-холл и эта Джессика Л. Тайсон – одна и та же особа. А как иначе? И они с Армандо припустили к вокзалу так, словно банда Роджерсов-Джонсов стреляла им вслед.

– Я куплю на свою долю новую машину, и назову её Джессикой, – пыхтел на бегу напарник. – В честь этой, которая Тайсон.

– Не вздумай, или наши дороги разойдутся, – предупредил Ривер, отдуваясь.

– Я от тебя не отстану! И всю жизнь буду припоминать, как ты без боя сдал Меме!

– Мы сюда вернёмся, – пообещал Рэй. – Те старички на кладбище по-прежнему ничего не скажут ни Роджерсам, ни Джонсам, зато расскажут нам. А деньги у них, я так понял, припрятаны немалые. Купим тебе и Меме, и Бебе, и какую хочешь ещё Зезе! Только бы не Джессику.

– Ну и зря! Красивое имя.

Ривер бы ответил, но страшно запыхался. Поэтому выдавил лишь нечто неопределённое, которое Армандо сразу принял за ругательство и сделал вид, что обиделся.

На поезд они успели.

Теперь предстояло почти девять часов трястись на обитой клеёнкой лавке в жёстком вагоне. Чтоб его, этого нанимателя! Не мог, что ли, купить билеты в купе?

Но уже на следующей станции, в Тронфорте, поезд сделал короткую остановку и впустил всего одну пассажирку в вагон, где ехали Ривер и Армандо. И Рэй счёл пассажирку интересной, а потому перестал дуться на судьбу и её представителя в лице преподобного Уильяма Пейтона.

У пассажирки были тёмные волосы, остриженные так, что их шапочка едва скрывала уши, светлый жакет до талии и клетчатая юбка, открывавшая изящные лодыжки в коричневых ботинках. Дама села недалеко от напарников, их отделял лишь проход между двумя рядами неудобных сидений. В руках у неё был всего один маленький саквояж. Аккуратный нос и чуть выпяченные губы притягивали взор. Однако женщина хмурилась, нетерпеливо притопывала и всё время поглядывала не в окно, а на дверь между вагонами. Иными словами, отчего-то нервничала.

Поглядывая на неё, Ривер вдруг тоже слегка занервничал. У него появилось ощущение, что он что-то забыл. Такое бывает у людей, которые садятся в поезд и про себя вспоминают, всё ли взяли и всё ли в порядке. И вдруг понимают, что совсем не помнят: прикрутили ли газ? Или, скажем, а не оставили ли открытой форточку? И тут же начинают нервничать.

Рэй сразу принялся вспоминать, о чём же он таком мог забыть. Но вроде бы всё было в порядке! Тем более, что и дом-то был не его, а старина Саймон оставался там ждать стекольщика. Может быть, оставлено что-то важное среди вещей, которые достались хозяину дома? Рэй только пожал плечами. В чемодане определённо не было ничего слишком ценного. Несколько рубашек и кальсон, мятая фетровая шляпа, складная трость на тот случай, если постоянная вдруг сломается, да ещё костюм для визитов, так и не пригодившийся, в отличие от дорожного. Весь инвентарь экзорциста, кое-какие необходимые вещи и смена одежды были у него с собой в саквояже.

Нет-нет, это странное чувство чего-то смутного, давно забытого явно было не связано с оставленными вещами.

Тогда с чем?

Красивый профиль попутчицы, и тёмная прядка, острым кончиком полумесяца касавшаяся щеки, и нежная шея, видневшаяся из воротника жакета, сбивали с мысли.

ГЛАВА 4. Что злит Джессику Тайсон?

Поначалу она едва не выскочила из поезда! При виде Рэя Ривера и его спутника краска так и бросилась Джеки в лицо, глаза чуть заслезились. Но она умела держать себя в руках. Села так, чтобы видеть его заодно с напарником, поправила маленькую шляпку и волосы под нею, расправила складки на юбке, чтобы не образовалось заломов.

Белла ехала в вагоне для лошадей – ещё одна непредвиденная трата, которой было не избежать. Не бросать же бедняжку на вокзале?! Но Джеки смогла обналичить чек, выданный пастором Пейтоном на дорожные расходы, и чувствовала себя богачкой. Тем не менее беспокоилась за лошадь, потому что Белла была её единственной реальной ценностью. Верной спутницей и даже напарницей!

Лошадь досталась Джеки случайно, как и всё хорошее в жизни. Случайная ссора выгнала её из дома, случайность уберегла от смерти в пути, случайность привела без денег и багажа в магическую школу, где её случайно приняли. По воле случая Джеки получила свою первую работу – вместо более удачливого выпускника-отличника. Даже замуж она вышла случайно… ну почти случайно. И при разводе ей досталось не так уж много, хотя муж был небедный. Зато он отдал ей Беллу со словами «всё равно эта глупая кобыла больше никому не нужна и никого не слушается!»

Лошади и правда постепенно уходили на второй план. Поезда и авто были более сильные, более быстрые, более выносливые. В них было всё… кроме природной красоты, ума и характера. Конечно, некоторые водители утверждали, что их железные «ласточки», «ослики» и «лошадки» тоже имеют и красоту, и какие-то там характеры, но это было нечто совсем иное! Белла, к примеру, была живая, лукавая, но послушная руке своей хозяйки. Любила морковь, кукурузу и солёные сухарики, предпочитала пшеницу овсу и боялась крыс. Любила общаться с кошками, которых Джеки недолюбливала, совала любопытную морду в двери баров, непонятно как в очередной раз отвязавшись на коновязи, и иногда нюхала пиво в кружке, которую подносила ей хозяйка. Пить не пыталась, но нюхать ей нравилось, как и фыркать в пену, чтобы хлопья полетели во все стороны! Кажется, это по-своему смешило Беллу…

А теперь лошадь ехала в отдельном вагоне. И Джеки, напялив дурацкую распашную юбку прямо поверх узких брюк, нетерпеливо постукивала каблуком ботинка по полу вагона.

Про Ривера она на какое-то время и думать забыла, пока не заметила, что он на неё пялится. В его взгляде было что-то странное. Он как будто смотрел на хлеб, намазанный маслом, в попытке понять, что с этим делают и в какой области применяют. Ах, это чистое лицо, эти карие глаза с тёмными ресницами, почти как у девушки! Ривер был уже немолод, но глаза оставались прежними. Такими же добрыми и красивыми.

Ей сделалось неуютно от этого взгляда. Она сделала вид, что дремлет, но тут напарник Ривера, Хименес, окликнул её:

– Эй, сеньорита! А вы докуда едете? Составите нам компанию?

– Простите? – едва не назвав попутчика именем, которое было ей давно известно, притворилась непонимающей Джеки.

– Вы до Эддитауна? – спросил Хименес.

Его красновато-смуглое лицо было исполосовано рубцами от старых ран. Один шёл через переносицу. Страшный удар вмял её, сделав нос бесформенным. Второй шрам пересекал левую щеку, отчего с этой стороны глаз казался более вдавленным, чем правый. И тем не менее этот человек не казался уродливым. В его глазах что-то светилось – любознательность, ум, лукавство, всё сразу. Видно было, что Армандо Хименес принадлежит к тому типу мужчин, которые привлекают женщин не благодаря чему-то, а скорее вопреки.

Быть может, поддавшись этому обаянию, Джеки не сдержала лёгкой улыбки и кивнула:

– До Эддитауна.

– Не составите нам компанию? Вы одна. Скучно ехать одной!