Лена Тулинова – Хрустальный детектив. Сезон 2. Домик у моря (страница 2)

– О, добрый день, Жан-Луи! Как же я тебе рада! Можешь прямо сегодня завозить вещи, – затараторила Бланш. – И я не возьму с тебя ни единого лювре, так и знай!

– С чего вдруг такая щедрость? Я тебя знаю, ты прагматичная дама, – сказал Жан-Луи вместо приветствия. – Да и я не бедный оборванец, уж как-нибудь заплачу.

– Ты уже считай заплатил, – с восторгом заявила Бланш.

– Да в чём дело-то? – удивлённо спросил доктор.

– В том, что мне не хочется переезжать, а дом нуждается в присмотре. У меня только одно «но» – через пару недель приедет Пьер-Антуан. Но это ненадолго, да и он вряд ли тебя стеснит.

– Пьер-Антуан? Твой сын? – уточнил Жан-Луи, как показалось Бланш, слегка настороженно.

– Конечно, мой сын, – с гордостью ответила она. – К сожалению, приедет всего на неделю, и ему где-то надо будет остановиться. Не у Этьена же.

– А где в это время будешь ты? Не у Этьена же, – сказал Жан-Луи.

– Сюда я буду только приходить, не волнуйся. Я же знаю, что ты стараешься держать меня на расстоянии, как будто боишься заразиться. Чем, кстати? Моим жизнелюбием?

У неё вдруг так поднялось настроение, что хотелось всего сразу – смеяться, кокетничать, шутить и даже танцевать. Но Жан-Луи не поддержал веселья, он лишь церемонно поцеловал руку Бланш и галантно сказал:

– Не думаю, что ты способна распространять иную заразу, а жизнелюбия у меня и у самого с избытком.

– В общем, ты можешь занимать мой дом и ни о чём не беспокоиться, – вздохнув, сказала Бланш. – А я скажу Этьену, что никуда не переезжаю. Надеюсь, он обрадуется.

– Ну ещё бы, – сказал Жан-Луи. – Я в этом просто уверен! Сколько ты с меня сдерёшь на правах лучшего друга?

– Я буду очень, очень рада, если ты просто поживёшь тут, – ответила Бланш. – Если тебе так хочется, ты можешь отплатить мне мелким ремонтом и ещё… Пожалуйста, не води сюда случайных женщин. Особенно когда приедет Пьер-Антуан. Мне не хочется находить повсюду трусики и лифчики чужих баб.

– Понимаю, – улыбнулся доктор Бонэ. – Да мне и некогда. Я весь в работе.

Бланш обняла его.

– Не представляешь, как я рада, что ты мой друг.

Обнимать Жана-Луи было чертовски приятно. Он такой крепкий, сильный… И от него всегда хорошо пахло парфюмом. Иногда Бланш втайне жалела, что у них ничего не получилось. Но и сейчас Жан-Луи как-то неловко кашлянул и отстранился. Наверно, она всё-таки не в его вкусе. Любит помоложе или постройнее? «А я когда-нибудь спрошу. Но не сейчас! Не хочу, чтобы его ответ испортил мне настроение!» Бланш схватила сумочку, шляпу, вручила доктору ключи от дома и своё хозяйское благословение – и побежала на остановку трамвая. Внутри всё так и пело.

Одной проблемой меньше, ну разве не прелесть? Для Бланш это значило, что и другие проблемы вот-вот начнут решаться одна за другой и сами собой. Ну а как иначе?

ГЛАВА 2. Этьен

Черти бы побрали этот переезд Бланш. Она ему нужна, и плевать бы на этот дом. Но Бланш в него вцепилась, как пиранья, твердила, что женщине без своего дома никак, и вообще – она его, Этьена Ленуара, стесняет.

Стесняет! В огромной двухъярусной квартире, где, когда он остаётся один, словно бродят целые толпы призраков…

В общем, Этьен сердился на дом, Бланш и съёмщиков, чей отпуск благополучно закончился. Едва они сегодня пришли домой из бассейна, как бессердечная компаньонка бросила его на произвол судьбы и приходящей поварихи. Та была знакома с Мадлен Анри – собственно, бывшая сиделка и посоветовала взять на работу эту достойную женщину. Поварихе было шестьдесят, не меньше, она работала по своей профессии четыре десятка лет. И готовила строго по меню, вызывая в Этьене раздражение и непонятную тоску по непредсказуемым обедам и ужинам от Бланш Мари-Клер Паради. Они были не всегда вкусные, это уж точно. Бланш хронически не умела точно следовать рецептам. Могла вместо кресс-салата взять капусту, а нежный сливочный сыр заменить зрелым козьим. Она запросто меняла ингредиенты и даже обычное картофельное пюре могло оказаться чем-то особенным, хотя и необязательно съедобным. Но зато её опыты всегда были неожиданными. Порой настолько, что приходилось идти ужинать в кафе, чтобы не остаться голодными. Так вот, с новой поварихой ничего такого не было. Сегодня Этьена ждали кускус, куриная печень и цветная капуста с белым соусом. На вкус всё это было вполне неплохо… Но отчаянно скучно.

Всё ещё сердясь, он взял утреннюю газету в поисках какого-нибудь утешения. Начал с конца, с объявлений, и тут же азартно схватил карандаш. Какая-то молодая семейная пара искала домик у моря – не на месяц, не на остаток лета, а надолго, причём за любые деньги. Но Этьен тут же устыдился своего порыва. Бланш ведь так хотела жить отдельно. И хотя она признала, что была неправа тогда, отголоски её слов, когда-то больно ранивших сердце, всё ещё помнились Ленуару. «Ночую только у тех мужчин, с которыми сплю».

Конечно, он легко сумел бы склонить прекрасную соблазнительницу к чему угодно – она бы даже не заметила. Такая открытая, до беззащитности! Только вот казалось кощунственным внушать женщине любовь к себе, будучи таким… каков он сейчас.

Мысль об открытости эмоций Бланш навела Этьена и на другие размышления. Дело в том, что недавно понял, что в её душе, в её эмоциях всё-таки есть закрытые дверцы. То ли они там были, то ли появились недавно. И как назло, именно за эту дверцу хотелось заглянуть. Ведь Бланш почему-то стала скрывать своё отношение к нему, к Этьену. Что ставило его в тупик.

Он чувствовал, что определённо нравился этой женщине. Она была не против случайных прикосновений, а поцелуи вызывали в ней целую бурю, но… Всегда оставалось одно маленькое «но». Эта дверь вдруг оказалась заперта. Этьен никак не мог понять – есть ли за нею любовь.

Возможно, Бланш скрывала именно её отсутствие.

– Умеешь же ты терзаться всякими возвышенными и непонятными чувствами, – с оттенками одновременно зависти и превосходства говаривал Жан-Луи время от времени.

И нынче был как раз такой, очень классический для Этьена случай.

***

Он уныло просмотрел страницу «Утреннего Сен-Фило» и вдруг нахмурился пуще прежнего. На прошлой неделе они с Бланш уже строили версии вокруг данного большим шрифтом и выделенного рамкой объявления «пропала женщина». Сегодня посреди страницы красовалось такое же, но с другим фото, с другими приметами и именем. Предыдущее никуда не делось, но терялось в колонке объявлений помельче: извещениями, кто с кем познакомится и кто когда женился. Странно это всё. Пропала одна девушка – случайность. Конечно, статистика была безжалостна: девушки тонули в море, становились жертвами похитителей, бывали убиты ревнивыми поклонниками. Этьен считал счастливым исходом случаи, когда молодые искательницы приключений сбегали из дома с гастролирующими музыкантами или, никому не сказав, уезжали поступать в столицу «на актерский». Даже если девица потом с позором возвращалась в Сен-Фило с округлившимся животом и разбитыми надеждами – это всё равно была живая девица, не так ли? Или молодая женщина, покинув мужа, сбегала прочь, но потом возвращалась как ни в чём не бывало… Всякое бывало. Вот только возвращения случались реже, чем несчастливые исходы.

Так что «пропала одна женщина» – для маленького приморского городка не бог весть какое событие, если раз в год. Но раз в неделю – уже чертовски странное совпадение.

На всякий случай Этьен аккуратно переписал эту заметку в блокнот, а затем отправился в кабинет, отыскал предыдущую в старой газете и тоже выписал всё. В кабинете было душно. Он стал совсем редко сюда заходить, и даже Бланш заглядывала в эту комнату только раз в неделю. Надо попросить уборщицу и Бланш, пусть как-нибудь устроят здесь генеральную уборку, а пока достаточно просто открыть окно и поднять шторы. Пусть морской воздух и солнце немного освежат здесь всё!

***

– Этье-эн! – вот так, нараспев, позвали его… и квартира вдруг изменилась.

Хлопнули форточки, брызнуло на стёкла солнце, занавески вспорхнули, захлопали крыльями, и захотелось дышать и смеяться.

– Бланш, ты опоздала, – Этьен принял у компаньонки лёгкий жакет и шляпку, чтобы она не бросила их где попало.

Пока пристраивал в прихожей на вешалку, Бланш уже скинула босоножки на изящном тонком каблучке и босиком прошлёпала в гостиную.

– Этьен, ужасно сожалею, но я в этом месяце от тебя не съеду, – заявила без тени печали.

Он встал в дверях комнаты. Бланш уже была в кресле, уютно подобрала под себя ноги, расправила юбку светлого платья.

– Поехала проверить, как там дом, а у меня уже целая очередь желающих там пожить! Ты себе не представляешь, как было трудно отбиться!

– Люблю, когда ты так взахлёб и самозабвенно привираешь, – улыбнулся Этьен. – Не было никакой очереди, и не отбивалась ты от желающих. Но дом всё-таки сдала.

– Сдала!

– А ведь хотела там жить. И как быть с приездом твоего сына? Ты все уши мне прожужжала…

– А я сдала дом одинокому мужчине, – сказала Бланш. – Он согласился немного потесниться, когда Пьер-Антуан приедет.

– Пока ты разъезжала туда-сюда, обед остыл, – предупредил Этьен, зная, что её это никогда не пугало.

– Ты чем-то озабочен, – сказала Бланш, поднимаясь с кресла. – В чём дело?

– Поражён твоей наблюдательностью, – Этьен поплёлся за нею в кухню. – Ничего особенного. Просто беспокоился за судьбу твоего дома.