Лена Тулинова – Драконы города Чайникова (страница 5)

– Батюшки-светы, – подивился Игнат. – Ну хотя ладно, и не такие имена запоминали. Так она каждый день приходит?

– Она приходит, убирается и готовит покушать, – сказал Ромка. – И когда няни нет, с нами сидит.

– Вот хорошо, – порадовался Ермолаев, – то есть можно на неё вас свалить?

– Нет, – раздался громовой голос откуда-то из холла – низкий, но всё-таки женский. – На меня нельзя свалить, вывалить или перевалить. На меня можно только положиться. И то лишь в некоторых вопросах.

– Положиться? – оживился Игнат.

– Так точно, – без тени иронии ответил громовой голос.

Тут в большой и светлой гостиной появилась крупная, мосластая женщина. Росту она была высокого, в плечах косая сажень. Строгое синее платье и полосатый фартук сидели на ней как военная форма. В общем, красивая женщина, жгучей красотой красивая – крупные яркие черты лица, чёрные глаза и волосы… Хороша, но не во вкусе Ермолаева. Зря Аглая переживала. Игнат сразу решил, что ухлёстывать не будет: разве что позволит немного флирта для здоровья, ну и чтобы эта женщина почувствовала себя свободнее.

– Здравствуйте, – начал Игнат, слегка прокашлявшись.

– Здравия желаю, господин дракон, – отчеканила домработница. – Прибыла в ваше распоряжение на время отпуска Аглаи Степановны.

– Эм, – сказал Игнат Степанович, не ожидавший такого «служебного» приветствия. – Давайте-ка, милая, всё проясним сразу. Этого официоза лучше не надо. Я для вас буду просто Игнат, хорошо? Командовать я тоже не хочу, на работе накомандовался, а тут буду отдыхать. Как вас звать-величать? Дети мне ничего толком сказать не могут, маленькие ещё.

– Мы сказали, Ира-Ида Атлантидовна, это дядя Игнат непонятливый, – с явной жалостью к «дяде Игнату» сказала Светка.

– Звать меня Ираида Автандиловна, – сообщила домработница. – И внуки Аглаи Степановны вовсе не такие уж маленькие. Они очень всё правильно говорят.

– Ида-Ира Крокодиловна – правильно? – засмеялся Игнат.

– В его ушах так, его устами так, – улыбнулась эта мудрая женщина. – Кто я, чтобы спорить?

– Ну как минимум – носительница невозможно прекрасного имени, которое преступно коверкать, – низким волнующим голосом подпустил интима Игнат.

Лицо Ираиды Автандиловны приняло самое постное выражение из всех, что дракон когда-либо видел. Постнее салатного листа или корешков сельдерея!

– Расскажу о должностных обязанностях, как я их вижу, – сказала она, возвращаясь к служебному тону. – Мне платят за приготовление завтрака, обеда, полдника и ужина. Перекусывать – без меня. Затем я осуществляю полную уборку раз в неделю. Протираю пыль, мою пол, устраняю серьёзные загрязнения. И произвожу всё прочее по уборке помещения по мере необходимости. Каждое пятнышко и каждую маленькую лужицу вытирать меня не зовите. Даже Светлана Ивановна в состоянии протереть стол или полку тряпочкой, а Роман Иванович – донести бумажки до мусорной корзины. В мои прямые обязанности не входит присмотр за детьми, прогулки с ними и поддержание их режима, помимо приёма пищи в строго определённое время.

– Это понятно, – лениво протянул Игнат. – Итак, пригляд и прогулки – за отдельную плату. Договорились?

– Нет, – ответила Ираида Автандиловна. – Пригляд исключительно в таких ситуациях, когда вы действительно не можете. Ногу сломали или у вас экстренный вылет случился. Аглая Степановна же предупреждала насчёт вылетов? И ещё. Драконьему гипнозу я обучена противостоять на прежней службе.

– А какая была у вас прежняя служба, милая? – проворковал Игнат. – Обожаю женщин в форме.

– Полицейская была служба. Околоточный надзиратель Рыночного и Чайного городских округов, – представилась Ираида. – Вопросы ещё есть, господин Ермолаев? Или завтрак желаете вовремя получить?

Вопросы ещё были, но пожертвовать ради них завтраком не хотелось.

Что ж, няня прибудет вечером, как обозначила Аглая, а до вечера ещё целый день. Надо как-то с умом его провести, чтобы дети не мешали, но и, если сестра будет звонить, казалось, что всё под его, Игнат Степаныча, контролем.

– Ну что детвора, – спросил он после завтрака. – Планшеты или домашний кинозал?

Ромка со Светкой переглянулись.

– Пятое декабря же, – чуть оттопырив нижнюю губу, сказал мальчик. – Воскресенье!

У него были тёмно-карие, выпуклые, как у Ваньки в детстве, глаза. Игнат вспомнил племянника весьма чётко – в этом возрасте он много ныл и мало разговаривал. А Ромка ничего, даже не картавит!

– И что значит пятое декабря, воскресенье? – спросил Игнат с напускной весёлостью.

– Каток! – вскричала Светка.

Игнат выразительно посмотрел в окно. Там был серый и тёплый день. Термометр тыкал красной стрелкой в плюс шесть градусов. Какой каток?

– Каток на крытом рынке, – пояснила Светка. – Там работает настоящий Мороз, только он немного…

– Папа говорит – совсем чокнутый, – сказал Ромка.

– Да. Не немного, – слегка смутилась Светка.

– В каком это смысле?

– В смысле, он всегда думает, что скоро Новогодье. Даже летом, – сказала девочка. – Поэтому всегда говорит про заветные желания, всегда дарит подарки… Ну и всегда морозит. Даже в спячку не впадает.

– Ого, – подивился Игнат. – А подарки откуда берёт?

– Ну он же волшебник, наколдовывает, – пожала худенькими плечиками Светка.

А вот она была не в отца, не в Ивана. Тёмно-рыжие кудряшки, широкое круглое личико с веснушками. В деда вся пошла, как бы толстенькой не выросла, как Семён. Впрочем, небольшая полнота не считалась в глазах Игната изъяном в женской внешности!

– Каток отменяется, – оповестил Игнат. – Дяде Игнату вредно вставать на коньки. Дядя Игнат хочет отдыхать и ничего не делать. Ему доктор прописал.

Ромка странно запыхтел. Будь Игнат Степаныч знаком с поведением совсем крошечных дракончиков, он бы насторожился. Себя в этом возрасте он помнил смутно, хотя и было что-то такое – по крайней мере, он бы мог припомнить, как няня старалась изо всех сил, едва он нахмурится.

И игрушки тащила, и всякие книжки читала, и гулять с ним бежала. Лишь бы не плакал.

Ну, хотя бы потому, что драконы по сути не плачут.

Сначала раздалось тихое пыхтение, словно где-то неподалёку завёлся небольшой паровоз и сейчас начнёт бесконечно чучухать. Затем – негромкое, протяжное, низкое «ууууу», постепенно забиравшееся на всё более высокие ступени высоты. Достигнув приблизительно ноты «си» первой октавы (а Игнат ещё помнил такие вещи, учился же он чему-то в школе), гудение перешло в страшный паровозный же свист. После чего разразился такой рёв, что Игнат едва не выскочил в закрытое окно. Светка, немного подумав, завыла пароходной сиреной.

На эти, вне всякого сомнения, тревожные звуки в гостиную ворвалась Ираида Крокодиловна. То есть Автандиловна, конечно… Как бы случайно не назвать её по-Ромкиному! Тогда уж в покое точно не оставит!

– Что такое, э? – с усилившимся гургенским акцентом спросила домработница. – Кто детищек обидел?

Паровозные гудки и пароходные сирены сразу притихли.

– Дядя Игнат не хочет идти с нами гулять, – голоском паиньки и ябеды сообщила Света. – А сегодня у нас пятое декабря, воскресенье и каток!

– Игнат Степанович, нехорошо обманывать детей, – с упрёком сказала домработница. – Сходите.

– Я честно сказал, не обманывал, – начал Игнат. – Там дождь и сырость, какой может быть каток?

– А вы сходите, проверьте, – вдруг усмехнулась Ираида. – Пока ходите, хурмы купите на пирог. А как вернётесь, обедать будем. Супчик сварю, манты с тыквой сделаю, ммм, язык проглотите!

– А супчик с бараниной? – капризно спросил Ермолаев. – Я хочу с бараниной! И чтобы лук лохмотьями не плавал!

– Вот если хотите всё такое, то придётся сходить на каток, – припечатала домработница, и пришлось надевать джинсы, свитер, дутую жилетку и тащиться с детьми на каток.

– Где эта ваша няня, – ворчал, одеваясь, Игнат. – Где её носит?

– Она вечером будет, вечером, – заверила Крокодиловна.

– За каждый лишний час ожидания няни буду требовать с неё сатисфакции, – рявкнул Ермолаев напоследок.

– Шапку наденьте, Игнат Степанович, – поправляя на детях головные уборы, сказала домработница.

– Да ни за что в жизни, – ответил Степанович. – Голову надо держать в холоде, а ноги в тепле, я же помню.

И, взяв под мышки внучатых племянников, сбежал от суровой надсмотрщицы.

– А что такое скатосакция, дядь Игнат? – спросила Светка, когда он рассаживал малышей на заднем сиденье самоходной повозки Аглаи.

Хорошо, когда в доме не одно транспортное средство, а то ещё и испытание автобусом пришлось бы терпеть.

– Сатисфакция, – поправил Ермолаев. – Это когда дракону приносят искренние извинения, а дракон милостиво их принимает.

– Понятненько, – протянула смышлёная девочка. – Запомним.

– Ты лучше пристегнись там как следует, – проворчал Игнат.

– Мы едем кататься, – когда повозка отчаливала, прокричал Ромка.

– Я на коньки не встану, – предупредил Ермолаев.