Лена Тулинова – Драконы города Чайникова (страница 4)

– А сегодня разве не первое? – опешила Малинина. – Уже пятое?!

– Всё Синегорье и вся Таврика вроде уже в пятом декабря живут. Да и, поди, Империя вся тоже, – пробурчала коллега, недолюбливавшая Ярославу. – Я не исключаю, что где-нибудь в этом большом мире ещё первое декабря, но это маловероятно.

– А можно, я всё-таки…

– Если ты за счёт санатория опять решила грязевую ванну принять, то нет, нельзя, – сказала администраторша. – Иди, Малинина, отдыхай уже. На той неделе кто отдыхающим хамил? Вчера кто директора к лешему послал?

– Да хоть к троллям горным, – вздохнула Ярослава, – всё равно ж вернётся и такой: «Девочки! Почему в банном комплексе полотенца не по цвету разложены, а по размеру? Почему стульчаки в туалете не подогреты? А почему, девочки…»

– Заткнись, Малинина, – побагровела от сдерживаемого смеха администраторша. – Сейчас он появится и обеим нам люля-кебабов навешает.

– Да хоть чебуреков. Пусти хотя бы в источнике минут десять полежать, расслабиться. Мне психолог расслабляться велел, у меня и справка есть.

Но коллега сказала: не положено. И выставила Ярославу, как будто неродную. Теперь уже и злости не было, одна только горькая, скучная безысходность. Тогда Малинина немножко подумала, вернулась домой, села в ярко-красную самоходную повозку с кожаным верхом и завела движок.

– Отпуск так отпуск, – буркнула она. – Поеду тогда в Чайников. Там хотя бы снег обещали.

***

Лакированная самоходная тележка «Финист», пыхтя мотором, взобралась по горной трассе на пресловутый «тёщин язык» и там, на раздвоённом кончике, застыла, словно не зная, что дальше делать. Следовало раньше подумать, что «Финисты» названы так скорее в насмешку, летать уж точно не могут, да ещё и плохо тянут в гору. А до спуска оставалось ещё немало.

– Тьфу ты, – вспылила Ярослава и стала терпеливо считать до десяти, чтобы умерить гнев.

В руководстве по управлению эмоциями было сказано, что считать надо медленно и вдумчиво, представляя что-нибудь миленькое, приятное. Ярослава выбрала снежинки, но от их счёта ничего не изменилось. Тогда она досчитала до двадцати, до тридцати. Заснеженные далёкие вершины Резного хребта дразнили неприступной белизной. Тут, на перевале, пошёл унылый дождь. «Калинка» на умной карте показывала десятки вёрст в любую сторону до ближайшей автостанции, заправки, ремонтной мастерской, просто до жилья. Карта двигалась, показывала пути-дороги, другие самоходы, довольно далеко – полицейский пост, но никакого чуда ниоткуда ждать не приходилось: Ярослава застряла.

– Тьфу, – на этот раз она прямо по-настоящему сплюнула, и слюна, упав на дорожное покрытие, вскипела и испарилась, оставив после себя едва различимый запах серы.

Убедившись, что поблизости никаких машин и людей нет, а только скачут вдали по скалам какие-то козлы, Ярослава отошла от своей многострадальной самоходки и раскинула руки в сторону. От краешка трассы до следующей дороги шёл отвесный обрыв. Закрыв глаза, Ярослава шагнула за бортик ограждения и полетела вниз.

Уже через секунду распахнулись два кожистых красных крыла.

Фрагмент 2. Патруль

– Гляди-ка ты, дракон пролетел, – жандарм проводил взглядом гибкую огненную стрелу с нешуточным размахом кожистых крыльев. – Что-то рано в этом году.

– У тебя волшебная коробочка наготове? – спросил его напарник.

– Передатчик-то? С кнопочкой-то? А то, – усмехнулся первый жандарм и подправил усы.

Основательно так, сначала правый, потом левый. Усы у полицейских – предмет гордости, расчёсываемый особой щёточкой, лелеемый пуще собственных детей. У первого, кстати, были усы рыжие, а у второго серые. Тем они и различались, а больше, пожалуй, и ничем. Форменные двубортные тужурки из рыжей кожи с узкой меховой оторочкой, чёрные ремни с медными пряжками, фуражки, из-под которых торчали красные уши с чуть заострёнными, волосатыми кончиками. В полицейском управлении города Чайникова полно было оборотней-барсов.

– И опять со стороны перевала, – сказал второй жандарм.

– У него там гнездо, – фыркнул тот, который с рыжими усами. – Ох ты ж гляди, что делается! Самоходну тележку потащил! Вот же хмырь хвостатый!

– Так он ещё не буянил, – очумело вылупился на этакое безобразие сероусый жандарм. – Нет, ты гляди, что творится! Жми скорее кнопку-то!

– Жму-то! – огрызнулся рыжеусый. – Погнали туда, да поживей.

– На самоходне или на своих четырёх быстрее добежим? – оскалился его напарник.

– Сначала поехали на колёсах, а там поглядим. Чего лапы зря об асфальт отбивать? – зрело рассудил первый жандарм.

Они сели в машину и поехали – но вскоре сообразили, что по «серпантину» спустятся нескоро: напрямую по скалам быстрее вскарабкались бы. Выскочили, да только перекинуться в барсов не успели. Самоходная красная повозка с кожаным верхом выкатилась из-за поворота и еле успела затормозить на спуске, прежде чем чуть не столкнулась с их полицейской колымагой.

На красной эмали отчётливо виднелись следы драконьих когтей. Однако самого супостата нигде не было видно. За рулём сидела красноволосая молодуха с сердитым лицом.

– Чуть не врезалась в вас, – с упрёком сказала она полицейским.

– Как? – выдохнул рыжеусый.

– Что – как?

– Где? – выдохнул тот, что с серыми усами.

– Господа жандармы, да скажите же толком, что происходит?

– Разве самоходку вашу не дракон утащил? – наконец, сумел сформулировать первый жандарм. – Не напугал? Не покалечил?

– А, – женщина как будто слегка задумалась, а потом сделала бровки домиком и губы пузырём и немножко всплакнула. – Ой напугалааась! Застряла малость, а тут он! Как налетит, как схватит мою ласточку! У меня сердечко так и ёкнуло! Это что ж делается – прямо на перевале драконы разлеталися…

– Так куда он делся? – дуэтом завопили жандармы.

– Кто? – сладко всхлипнула молодка.

– Так дракон! В какую сторону полетел?

– В Кипятилино. Увидал вас, поставил мою ласточку на дорогу, завёл с толкача и упорхнул, – постепенно успокаиваясь, сказала женщина.

И посмотрела на жандармов как-то по-особенному пристально.

– А может, и не видели вы дракона, – сказала тепло и ласково. – А может, и показалось вам. Просто девушка едет из Кипятилина в Чайников, остановилась дорогу спросить. Ну, я поехала!

Как только красный «Финист» скрылся за изгибом дороги, оба жандарма переглянулись.

– А чтойта было? – спросил рыжеусый.

– Да я не понял. Как можно с дороги сбиться, ежели она тут одна?

– И я не понял.

Тут очнулась рация.

– Дозор номер два, дракон ещё там? – спросил начальственный голос.

– Какой дракон? Не видели мы дракона, – ответил жандарм с серыми усами.

– Я вам устрою! Зачем кнопку зазря трогаете? Знаете что себе лучше потрогайте, да? – рассердился начальственный голос, в котором тут же прорезался гургенский акцент.

– Мы и не трогали, – растерялся рыжеусый. – Приём?

– Отбой, – сказал начальник. – Всё равно этот сын чешуйчатой женщины, нехороший человек, на вызов не реагирует.

– Какой сын? – удивились оба жандарма.

– А, так вы не знаете? Наша красавица, Аглая Степановна, долгих ей лет, в отпуск упорхнула.

– Зимой? – еще сильнее удивились дозорные.

– Да какая разница, зимой-летом… дракон одним цветом, в тёплые страны, может, поехала. Главное что? Главное, нет её. Вместо неё какой-то Игнат Ермолаев остался, а на связь не выходит. В её доме, но я забыл, кто он ей – то ли сын, то ли друг, то ли брат какой-то.

– Вахтанг Автандилович, так ведь ваша сестра в их доме работает под прикрытием, – сказал рыжеусый. – Ну так, на всякий случай. Все это знают.

– Какое же тогда это прикрытие, если все знают? – огорчился, цокнул языком начальник полиции. – Ай, ладно, спрошу её, пусть объяснит ещё раз этому Ермолаеву, что надо быть на связи. Хорошо, что ложный вызов. Будем проверкой считать! Но плохо, что проверка не удалась, так и отметим! Всё, господа дозорные, хватит болтать без умолку, конец связи.

– Рады служить, – гаркнули жандармы. – Конец связи!

А красный «Финист» катил себе вниз по «серпантину» – к городу Чайникову.

ГЛАВА 5. В которой Игнат Степанович ждёт няню

– Как-как тётю-домработницу кличут? – не понял Игнат.

Ромка деловито пояснил:

– Не кликают, а зовут. Ида-Ира Крокодиловна, вот как.

– Не Ида-Ира, а Ира-Ида, – поправила младшего брата Светка. – Ира-Ида Атлантидовна.