Лена Тулинова – Чернильный факультет (страница 2)

В её голосе звучала надежда. Она, наверно, так и представляла уже, как у меня в комнате раз и навсегда устанавливается идеальный порядок. Но я ж не такое совершенство как она, в плане порядка. Мне нравится хаос!

– Или в Институт Быстрого Реагирования, – предположил папа.

Всё-то ему хочется, чтоб его девочка была сильной. Ну да, я и так не хилая, поверьте, даром что не удалась ростом и статью! Когда у тебя в подругах полуорчиха со своей чудесной зелёной компанией, хилой тебе не бывать. Да и папа всегда занимался со мной – его маленькие пробежки по пересечённой местности напоминают военные марши, а его лёгкие заплывы через залив не всякий одолеет, особенно весною и осенью, когда вода холоднющая!

– А может, в Академию Магического Спорта? У меня там полно знакомых! – папа с надеждой посмотрел на меня. – Рэнди?

– Или в Высшую школу Добра и Порядка? Там тебя сделали бы настоящим блюстителем магического закона! Говорят, оттуда недолго попасть в окружение Главного мага. Между прочим, я рассказывала, что мы с ним знакомы?

Тут папа с мамой переглянулись и хихикнули. Я миллион раз уже слышала, как они познакомились, но только проку с этого знакомства? Главный маг никого никуда не протежирует, считая, что каждый должен добиваться своего счастья, любви, карьеры и прочих благ самостоятельно. Вот интересно, он тоже сам всего добивался, это с отцом-то, позапрошлым Главмагом?

– Между прочим, леди Клаудия тоже закончила Высшую школу Добра и Порядка, – напомнил отец и мечтательно прищурился. – Они там владеют таким уровнем магии, ммм! Чтоб все так выглядели в свои двести сорок лет!

– Ну, выглядеть на сорок в двести сорок вовсе не так уж круто, – ревниво заявила мама. – Вот если б ей внешне всё ещё было девятнадцать… или хотя бы двадцать четыре!

– Её б тогда никто не воспринимал всерьёз, – ответил папа увлечённо, – юная блондинка просто не может быть великим магом, по мнению многих! Да ещё такая красавица!

Тут он покосился на маманю, уже скрестившую руки на груди, и добавил:

– Хотя до тебя ей далеко.

– Наглая лесть, – довольно заурчала мамуля, словно ручной паукотик.

Эх, как же я хотела ручного паукота в детстве… Десять пушистеньких килограмм восьмилапого и шестнадцатиглазого обаяния!

– Значит, Высшая школа Добра и Порядка? – обернувшись ко мне, спросили оба родителя.

Надо же, они так и сияли от счастья. Даже жалко было их разубеждать!

– Неа, – сказала я.

И тогда папа с мамой начали беспокоиться всерьёз.

– Но ведь ты не метишь в самое модное заведение? В эту псевдо-академию квази-магии? – спросила мамуля осторожно.

– Мам, – сказала я, – по-твоему, если академии всего двадцать пять лет, то она прямо так сразу и модная? И квази-псевдо, да?

– Погоди-ка, – встрял папа, – это что же? Академия попаданского туризма и сервиса?! Это же… Послушай, их дипломы нигде даже не ценятся! То ли дело наша Академия, где мы с мамой работаем уже столько лет!

– Я ни за что не буду учиться там, где работают мои предки, – с отчаянием сказала я. – И там, где учились, тоже! Это просто ужасно! Вы-то сами хотели бы так?

Они переглянулись и кивнули.

– Конечно, хотели бы, – уверенно сказала мама, – ведь это ж насколько проще бы было учиться! В общем, ты ещё подумай, дочь. Срок подачи документов во все высшие заведения Варкарна – до десятого августа, тебя ещё могут зачислить в любое. Мы бы похлопотали.

– Единственное место, где у нас нет связей – эта как раз та сомнительная контора, в которую ты решила устроиться, – добавил папа, кажется, растерянно.

– А твои документы пока побудут у меня, – сказала мамуля.

Я повесила нос и даже шмыгнула им.

– Хорошо, – выдавила будто бы через силу.

Не говорить же мне им, что у них в руках копии. Я потренировала на них новую палочку, поэтому они выглядели точно как настоящие. Вот есть у меня такой талантец, умею я обращаться с документами.

А оригиналы мы с Фиалочкой припрятали, она свои в схроне, а я свои дома, но в очень надежном месте.

– А куда, кстати, поступает Фингалочка? – спросил папа.

– Фил, – ткнула его локотком мама.

– Что? Ей это имя идёт куда больше, чем Фиалка. Она ж не сиреневая! Хотя будь она сиреневой, «Фингалочка» ей бы тоже подошло, – хмыкнул папаня.

– Фиалка ещё не решила, – кротким голоском сообщила я, – может быть, в Боевую…

– Вот! – возрадовался отец. – Фингалочка знает, где лучше! Уж как Мясо-то будет рад!

Мама покивала и они оба, наконец, покинули мою комнату. Правда, уходя, мама заявила, что через час тут должен быть порядок.

Но я же видела, что у меня и так полнейший порядок. Особенно в гнезде Петруччо и Мимзи, где они намеревались вывести много маленьких паучат.

Люблю пауков, знаете ли. Особенно магически модифицированных. Возьму их в Академию с собой. Если, конечно, разрешат!

Я пока не знала, разрешат или нет, а потому оставила записку отцу: «Пап, там на полке между «Алхимией чудес» и «Ведьменеджментом для начинающих» живут Мимзи и Петруччо, у них будут детки. Пожалуйста, проследи, чтобы никто не нарушал их идиллию!» Я знала, что мать не рискнёт устраивать уборку в моё отсутствие, а вот отец точно может. Поэтому и адресовала записку именно ему. И ещё приписала в конце: «Поступлю – возьму их к себе! Люблю, целую, Рэнда».

Вытащив из-за их секретного убежища волшебную палочку и оригиналы документов, я высунулась в окно. У нас чудесный дом! Комнаты просторные, стены крепкие, потолки высокие. В общем, второй этаж – что у некоторых третий. Но для настоящей ведьмы это пустяк, если ведьма, конечно, хорошо училась в школе. А я, разумеется, отлично учила всё, что пригодится в будущей жизни, к примеру, как взмахнуть волшебной палочкой, чтобы изящно слететь со второго и выше этажа. Ух! Даже жаль, что у меня нет вороха пышных юбок, а просто обычные узкие джинсы. А то красиво встопорщились бы всякие там оборочки-воланчики-рюшечки.

Терпеть не могу рюшечки. Зато обожаю преодолевать всяческие трудности и препятствия. Излишняя родительская забота мне тоже виделась препятствием! И я только что его преодолела. В сарае лежал собранный рюкзак со всем, что могло бы понадобиться на первое время. Там же хранились и мои незначительные сбережения. Подхватив рюкзак, я выдвинулась в путь.

Путь мой лежал вдоль по Зеленоватой улице, прямо в гости к моей зеленоватой подружке. Я вам потом расскажу, почему улица Зеленоватая, а не Зеленая. Только не забудьте напомнить.

ГЛАВА 2. Рэнди: вступительное испытание номер один

Фиалка сидела на крыльце и жевала кусок вяленого мяса. Пахло аппетитно. Подружка протянула мне другой кусок, на вид не пожёванный, и я, усевшись рядом, присоединилась к трапезе.

– Ну что? Всё готово-шмотово? – спросила полуорчиха.

– Угу, – кивнула я. – А у тебя?

– Орку не нужны вещи, – заявила зелёная девушка. – Если они ему понадобятся-шмонадобятся – он отберёт силой.

Я представила, как Фиалка отжимает у первой встречной студентки юбку размера на три меньше, чем надо, и хмыкнула. Полуорчиха уступала в росте и стати почти всем орчихам степного племени, не говоря уж об избранных зелёных дамах, то есть маммах. Маммы всегда здоровенные, иной раз крупнее даже орков-воинов. Своими огромными грудями они могут давить арбузы и черепа врагов. У Фиалочки получилось бы раздавить разве что помидор. Но если сравнивать со мною, то полуорчиха всё равно выше почти на две головы и шире вдвое. От отца по имени Мясо ей достался могучий разворот плеч, мускулистые руки и ноги и прочие орочьи стати. От матери, ведьмы Матильдочки – миловидное лицо с очаровательным курносым носиком и ясными голубыми глазами. Фиалочка любила красить густые недлинные волосы (сейчас они были высветлены почти добела) и длинные твёрдые когти, а одевалась весьма сексуально. Любой мужчина, который утверждает, что женщины сами виноваты, что так одеваются, оценил бы наряды Фиалки сполна! Мини-платьица, юбочки и шортики всегда сидели на ней в облипочку, да ещё девушка постоянно старалась показать мускулистый животик, развитую по человеческим меркам грудь и аппетитные ягодицы. Да и ботинки любила носить на толстой платформе или с огромным каблуком. Только её «сама виновата» при слишком внимательных взглядах заинтересованной публики быстро превращалось в «ты сам напросился». Отсюда и прозвище – Фингалочка. Ну, вы ж понимаете.

Сейчас она была одета по-дорожному: узкие эластичные, очень блестящие лосины, короткая юбка в ярко-фиолетовую с жёлтым и зелёным клеточку и блескучую серебристую маечку до пупа. Документы, видимо, помещались в маленькой сумке на боку, а остальное – понятия не имею где, на такой одёжке карманов явно не было. Неужто Фиалочка не соврала и при ней правда ничего нет? Хотя, насколько мне известно, орки не врут. У них не принято! А Фиалка старалась блюсти обычаи предков.

– А своим-то сказала? – спросила я.

– А ты?

– Сказала… Пришлось вот втихаря удирать. А чего мы сидим-то? Пойдём на остановку! До Академии-то ведь пешком не добраться, а сидя тем более, – я покосилась на занавешенные окна Фиалкиного дома.

– Да не бойся ты, они на работе оба, – сказала подруга, проследив за моим взглядом. – Сейчас Бурдюк-шмурдюк заехать обещал. С ним поедем.

Ещё один милый обычай орков – называть мальчиков, вошедших в бойцовский возраст (то есть лет с шести-семи) по тому предмету, которым они начали драться. Заехал товарищу в морду палкой, будешь Палкой. Ну, или, если это прелестное имя занято, Дубиной, Дрыном или ещё каким подходящим по смыслу предметом. Врезал кому-то бурдюком – всё с тобой понятно. Фиалкин папаня, по семейной легенде, подрался во время приготовления обеда. Поссорившись с напарником, юный орк отмутузил соплеменника куском сырого мяса, а тот отбивался котелком, поэтому у них оказались очень экзотичные имена. Хотя и менее экзотичные, чем Хрен, Кот или даже Носок.