Лена Тэсс – Счастье за диваном (страница 11)

И я сморщилась, как будто заранее чувствовала, что ничего хорошего этот разговор не сулил.

Я вообще не могла вспомнить, когда мы с ней последний раз разговаривали нормально. Как мама и дочка. Без ругани и истерик, угроз и упрёков, без сарказма, который выработался во мне за несколько лет выслушивания претензий и без обвинений в моей полной несостоятельности.

— Привет, мам.

— У твоего отца юбилей скоро, что ты по этому поводу думаешь? — как всегда без приветствий начала она.

И ведь странно, я помню, что как учитель русского языка она точно умела здороваться и делала это весьма охотно, когда заходила в класс к ученикам или в коридорах с другими преподавателями.

— Я помню. Вы хотели отпраздновать в кафе и, кажется, уже определились.

— Именно. Но ты же понимаешь, что придет много уважаемых людей?

Я понимала, но предмет самого звонка оставался для меня загадкой.

— Да, ты уже говорила, что вы пригласили кого-то из администрации города и всё руководство местного СК.

— Вот именно. И так как у твоего отца сложилась определённая репутация, — это слово она сказала с такой интонацией, будто бы в нем заключался весь смысл жизни, — не хотелось бы и в этот раз ударить в грязь лицом.

И что она имеет в виду? Оплатить им пару килограммов черной икры для гостей или заказать какой-нибудь особенный вид шампанского? Может быть, более элитный коньяк?

— Что ты собираешь подарить своему отцу? — спросила наконец-то мама.

— Эээ… деньги.

— Это совсем не оригинально и даже как-то пошло, — пискнула она, и я услышала, как чайная чашка звякнула о блюдце, что ознаменовало неминуемую развязку этого разговора. — В общем, мы тут подумали и решили, что для поддержания его статусности, несмотря на то, что он службу уже закончил, ему нужен более престижный автомобиль.

Я даже села. В смысле?

— Но вы недавно его меняли.

— Два года прошло.

В голове загудело, как после приличной попойки, и горло сжало судорогой, больше похожей на тошноту.

— Что ты хочешь, мам? — Я знала ответ, оставалось просто узнать сумму.

— Мы нашли подходящий вариант, и дилер готов взять нашу машину в трейд-ин. После всех скидок и с небольшой помощью твоего непутёвого братца, — Илью она почему-то вообще старалась не называть по имени, — получается, что нам не хватает всего триста тысяч.

Триста. Всего триста?

Я хохотнула.

Почти всё, что у меня сейчас есть для того, чтобы сделать небольшой косметический ремонт в квартире.

Я рассмеялась в голос более протяжно, и, видимо, даже мама уловила нотки истерики в этом нездоровом смехе.

— Я знаю, что у тебя есть деньги. Твоя халупа не могла стоить так дорого, и ты всегда откладываешь на чёрный день, и…

— Мам, ты, кажется, выжила из ума, — продолжала хохотать я, чувствуя, что в уголках глаз собирается влага. — Я не банкомат и не благотворительная организация.

— Я знаю! Ты неблагодарная дочь, которая прибежала домой после того, как вдоволь натрахалась с первым бабником школы. Забыла, сколько мы вложили в тебя и Сашку? Забыла, сколько мы ночей не спали, потому что малец плакал? То зубы, то колики, то больницы, то массажи! Коляски, одежда, памперсы, смеси, и я уже не говорю про…

— Говоришь, — прошипела я, прервав её глупую болтовню. — Ты много говоришь, но совсем не понимаешь, что прямо сейчас собираешься меня обобрать до нитки.

— Ну конечно!

— Помолчи! Господи, ты не получишь этих денег, даже если пошлёшь на меня все проклятья мира, мам. Вам нужна машина? Отлично — поумерьте аппетиты, как я умерила свои, живя с вами.

— Мы дали тебе все!

— Кроме поддержки. Кроме участия. Кроме сраной любви. Все это было мне необходимо! Это, а не… — Я запнулась, потому что не хотела врать. Деньги тоже были нужны, и мне бы в голову не пришло смалодушничать, если бы не их отношение к Сашке. — Черт, не важно. Завтра я переведу вам сотню, и, пожалуйста, не звони мне больше, хотя бы до Нового года.

Я повесила трубку и еще до того, как телефон зазвонил снова, скинула маму в «чёрный список». Мне нужна была передышка.

Мой сын не был ни в чём виноват, как и любой другой ребёнок, рождённый вне брака по случаю или из-за глупости родителей, из-за легкомысленного отношения к сексу.

У меня были деньги, и я могла бы красиво и эффектно швырнуть ими своим родителям прямо в лицо посреди праздничного банкета, могла бы молча перевести на карту и никуда не ходить.

Но я не видела ни одной причины, по которой должна наступать на горло своим желаниям и обещаниям маленькому мальчику, для которого я хотела быть целым миром.

Миром, которого не было у меня.

_____________

Всем привет!

Небольшое объявление — ближайшие два дня продолжения не будет (хотя я бы не хотела брать два выходных подряд, но так сложились обстоятельства). Прошу понять, простить))) А вообще мы подошли к самой движухе, так что у вас точно есть повод подождать новые главы. Скучно не будет — это точно)))

Спасибо вам за поддержку, комментарии и звёздочки! Чтобы не пропустить обновления прошу вас подписаться на мою страничку))

Всех обнимаю и всем классных выходных!

Глава 8

— Мам?

Голос сына вывел меня из состояния, очень близкого к нервному срыву. Кажется, что я так и сидела с телефоном в руках, проворачивая его за экран между пальцами. Мысли метались как бешенные, и я не могла успокоиться. Это был странный замкнутый круг, где мне постоянно вменяли в вину одно и тоже преступление, и несмотря на все старания, я знала, что прощения не получу.

Триста тысяч.

У меня действительно была такая сумма, и я действительно планировала потратить бóльшую её часть на ремонт и обустройство квартиры.

У нас банально не было люстр, прихожей, стенки для гостиной, шкафа для одежды и даже нормального стеллажа. О своих удобствах, то есть о необходимости купить кровать с дорогущим средней жесткости матрасе, я думала в последнюю очередь. Но всё-таки думала.

И всё это не свалилось мне в руки за красивые глаза или какие-то особенные познания в области греческого минета. Я работала, хотя это вызывало смешки матери и недовольное сопение отца, когда, забившись в угол кухни со слабым светом настольной лампы родом из восьмидесятых, я вязала свои первые шапки на продажу. Мои старания вызывали ехидные замечания у бывших одноклассниц на очередных случайных встречах в парке на прогулке. Они шли со своими парнями, а я с коляской.

Теперь же они просто завидовали — неприкрыто и очень громко называя меня бездельницей, которая просит слишком большую цену за то, что умеет «пару раз махнуть спицами и составить ровный рядок из петель».

Кажется, я даже ни разу не пыталась переубедить их или рассказать про больные руки и проблемы с кожей из-за брака в пряже, про изучение новых схем, про попытки создать что-то своё, а затем преобразовать это в формат удобный для продажи.

Конкуренция! Про нее я тоже не рассказывала, но она стала причиной нескольких истерик и желания всё бросить. Обман на стадии покупки пряжи, обман от таргетологов в социальных сетях, обман от покупателей, которые жаловались на несуществующие дефекты изделия после его получения и требовали вернуть деньги. Каждая неудача и каждый обман глубоко ранили и учили чему-то новому.

В конце концов, я смогла найти двух хороших и надёжных поставщиков, таргет доверила Илье, а изделия перед отправкой клиентам фотографировала и сохраняла в специальном альбоме на облаке. И таких мелочей была масса. И каждый раз всплывало что-то новое.

Так что я продолжала каждый день работать и руками и головой, без графика и положенных по ТК выходных, попутно осваивая законодательство в отношении самозанятых, маркетинг, правила перевозки международной почтой и новые техники упаковки товара. И я переставала жаловаться лишь когда вновь осознавала, что жизнь тех, кто меня осуждает (а чаще всё-таки завидует), крутится вокруг работы с восьми до пяти и постоянным страхом эту работу потерять. И маршрут их не выходит за пределы нарисованной карты «дом-работа» с перерывами на отпуск два раза в год и поездкой до Анапы или Геленджика.

— Мам? Ты чем-то расстроена? — Сашка аккуратно дотронулся до меня своими холодными пальцами.

Он стоял напротив в своей школьной форме — серых штанах, белой водолазке и жилетке — и выглядел растрёпанным, но довольно бодрым с еще красными от мороза щеками.

— Нет, просто бабушка звонила.

— А-а-а, понятно, — протянул он и сел напротив.

Возможно, что ему действительно было понятно. Родители никогда не срывались на Сашке, но и никогда не скрывали своего отношения ко мне. Не снижали тон. Не следили за тем, смотрит он на уродливые семейные разборки или нет.

А сын видел и делал свои выводы — пожалуй, самые честные и правильные.

— Как ты попал в квартиру? — наконец-то придя в себя словно после шоковой терапии, догадалась спросить я.

— У меня же ключ есть.

Сашка пожал плечами и стал снимать свою форму, рассказывая о том, как прошёл день в школе. И про контрольную по математике, и про урок физкультуры, и про порванные из-за игры в квадрат кроссовки.

— Так, стоп, — спохватилась я. — А разве по расписанию у вас завтра нет физкультуры?

— Есть.