Лена Тэсс – Измена. Новая любовь предателя (страница 22)
- Проверят твоего юриста, а ты все-таки попробуй подумать о том, можно ли кого-то найти ему на замену. Если он тебе не нравится, то и работать ты с ним вряд ли сможешь.
Дальше мы едем молча до моего дома. Захарова я приглашать не собираюсь, но он открывает мне дверь, подает руку, провожает до подъезда. Ухаживает, как когда-то… много лет назад.
И целует.
***
В этом поцелуе было все.
Весна, до которой еще несколько календарных недель. Прошлое, которое теперь никогда не вернется в мою жизнь. И обещание, что не все еще прошло.
Нежность.
Захаров, оказывается мог быть нежным, сцепив руки на моих плечах стальным захватом. Терзая губы острыми зубами и настойчиво толкая свой язык мне в рот.
Я чувствовала горький кофе и мятную карамель. Улыбнулась.
- Я делаю что-то забавное? - нахмурился Кирилл.
- Нет, ты все делаешь замечательно, - честно отвечаю, как на духу и целую его сама, ухватившись за ворот его пуховика.
Потому что я совсем забыла насколько приятно когда тебя просто целуют. Вот так жадно и коварно, потому что от нехватки воздуха кружится голова, мир замирает, а под веками взрываются разноцветные петарды от всплеска адреналина и дофамина.
Мы продолжаем целоваться на первом этаже пока ждем лифт. В лифте Кирилл разматывает мой шарф и хищно нападает на шею, прикусывая кожу, зализывая языком. Черт, мне почти пятьдесят, а я готова растечься лужицей от невероятных новых забытых ощущений.
К нужному этажу у него совершенно заканчивается терпение и моя верхняя одежда уже расстегнута.
Дверь в квартиру открываю трясущимися руками, уворачиваясь от жарких ладоней Кирилла, исследующих границы бюстика. Ну не в подъезде же! - смотрю на него строго, но кажется, что ему все равно.
В квартире мы замираем на пороге, пока я закрываю дверь изнутри.
Секунда, две, три и мы притягиваемся друг к другу как разнозаряженные полюса - быстро и неотвратимо. Оставляем обувь и почти все, что мешает в прихожей, в коридоре, у двери в комнату, образуя своеобразную дорожку от одежды. Мы почти добрались до дивана, когда краем глаза я улавливаю включившийся в соседней комнате свет и…
- Мам? И… вы? - Дима стоит напротив, стягивая с ушей огромные беспроводные наушники - подарок отца на Новый год или попытка привлечь сына на свою сторону.
Молчит, но точно все понимает.
Я без блузки, но еще в штанах (спасибо, Господи!), прячусь за спиной Кирилла, который демонстрирует моему пятнадцатилетнему сыну, как должен выглядеть настоящий мужчина чуть за пятьдесят. Поджарым, крепким, надежным как скала.
- Кофе зашли выпить? - уточняет Дима.
- Возраст не тот для кофе, - отвечает Кирилл. - Дай маме привести себя в порядок. Ты почему в такое время не спишь?
- Сейчас девять.
Ой. И правда.
А я совсем потеряла голову от поцелует и предвкушения того, что могло бы случиться. Мне сейчас краснеть нужно и переживать за психологическое здоровье сына, но вот смотрю на этого парня и понимаю, что все он прекрасно понял и все мои слова сейчас будут приняты анекдотично и не к месту.
Я надеваю на себя домашнюю футболку, спешно собираю вещи, отдаю Захарову его рубашку и он уходит в ванную, чтобы одеться и помыть руки.
- Вика, ставь чайник, - командует.
- Будешь? - спрашиваю у Димы.
Я ожидала юношеского протеста, особенно после знакомства и неприятностей в Новогоднюю ночь, но сын на удивление спокоен и тактичен. Он просто коротко кивнул и на минуту скрылся в своей комнате, чтобы убрать наушники и телефон.
И я действительно ставлю чайник, и разогреваю тушеную картошку, быстро нарезаю салат из помидор и огурцов с растительным маслом и ароматной приправой, потому что знаю - Дима сам точно не ел, максимум перехватил бургер в фаст-фуде.
- Очень вкусно, - хвалит мою еду Кирилл, опустошая тарелку.
Следом в раковину становится пустая тарелка Димы.
Они почти не разговаривают, перекидываются незначительными фразами про футбол и хоккей, про рыбалку, наживки и разные виды удочек, спиннингов и что-то на их особенном русском языке. Дима прощупывает почву касательно игр на приставках - мимо. Кирилл интересуется как сын разбирается в истории, но тут пока тоже не все гладко.
Надеюсь, что это не просто временное перемирие и Дима не побежит к отцу жаловаться на маму, которая привела в дом другого дядю. Надеюсь у него хватит такта сначала это обговорить со мной.
Когда внезапный импровизированный ужин заканчивается Дима уходит к себе и Кирилл под предлогом посмотреть какую-то “мармышку” уходит за ним. Спустя минут пять, когда я уже загрузила и включила посудомойку, убрала со стола и почти уговорила себя к ним ворваться с надеждой застать обоих живыми и невредимыми - он вышел ко мне.
- Мне пора, - целует в щеку и начинает обуваться. Я теряюсь и не знаю что сказать.
Все хорошо? Все плохо?
Наверно все ужасно, раз он сбегает.
С другой стороны не продолжать же то, на чем мы остановились прямо сейчас, зная, что за стеной Дима. Я точно не смогу. Кирилл все правильно делает, а я просто зря разволновалась.
- Я позвоню, Вика. И напишу обязательно, - еще раз целует в губы.
И действительно пишет через полчаса.
“Спокойной ночи”.
Глава 17
Утро следующего дня было выходным.
Суббота не обещала быть сильно нагруженной, мне просто нужно было встать, принять душ, приготовить завтрак и заняться стиркой. А может быть сходить в кино. Или попробовать достать билет в театр? Пригласить Машу, если конечно она сможет оторваться от дел своей организации.
Я давно никуда не выбиралась с подругой или не проводила время наедине с собой.
Разворачиваюсь на спину и тянусь. На лице играет улыбка. Вспоминаю вчерашний вечер и поцелуи Кирилла.
Практически сразу заливаюсь краской, словно девочка. Нас с Кириллом застал мой сын! Конечно мы не успели дойти до самого… откровенного, но Дима не ребенок и все понял.
И я бы и дальше переживала из-за этого, если бы не странный запах из кухни и непонятные тревожные звуки, которые доносились оттуда же.
Поднимаюсь на ноги, спешно натягивая халат тороплюсь туда, где, как оказывается Дима венчиком замешивает тесто, а на плите стоит сковородка с шипящим маслом.
- Что происходит? - смотрю на все с интересом.
Сын разворачивается ко мне и с сияющим видом произносит:
- Завтрак!
Я пытаюсь помочь, подсказать, направить на нужный путь. Он внимательно прислушивается, кивает, но дает прикоснуться ни к чему руками.
Отправляет умываться, просит не заходить пока не позовет.
Сначала я хотела выяснить у Захарова, уж не его ли это рук дело. Все-таки вчера они оставались наедине. Неужели учил моего сына уму разуму? И неужели Дима послушал практически незнакомого мужчину.
На него это совсем не похоже Валера во всем для своего наследника был примером и авторитетом.
В памяти сразу вспомнились его жестокие слова в ту ночь, когда я застала мужа с Николь. Дима практически не знал, что произошло, но заочно встал на сторону отца, который потом просто выбросил сына из своей жизни в угоду будущей жене и матери нового наследника.
Маленького, нового, желанного.
Черт, да Валера каждого ребенка желал. Буквально жаждал, чтобы я рожала - снова и снова.
- Мам, проходи, - наконец-то позвал Дима.
На столе была стопка неровных блинов, сметана, малиновое и вишневое варенье прям как есть, в заводских упаковках, кофе для меня, чай для него и гора посуды в раковине.
- Я уберу потом, - сын смущенно улыбнулся и отодвинул для меня стул.
Нет, сегодня определенно не восьмое марта.