Лена Тэсс – Измена. Новая любовь предателя (страница 21)

- Я тоже, Виктор. Спасибо, что смогли найти окно в своем графике. Наверняка он у вас такой же ненормированный как и мой.

- Что вы, - отвечает, - это неотъемлемая часть работы.

Мы делаем заказ официанту, отдаем меню и начинаем обсуждать детали возможного досудебного урегулирования всех имущественных споров.

Виктор обрисовывает ситуацию, рассказывает про исходные данные, как видит дело сам, как может увидеть все судья. К моменту, когда я допиваю первый стакан воды, а тарелка с горячим осталась почти нетронутой, настроение укатилось в трубу.

- Не понимаю, вы говорили, что у меня хорошие шансы получить то, что я заявляла ранее.

Виктор вздохнул, поднял с колен салфетку и в идеально отточенном жесте прикоснулся к уголкам рта, убирая несуществующие крошки или соус.

- Виктория, буду с вами откровенен. Ваш муж довольно значимая и видная фигура в своей сфере. Он не только преуспевающий бизнесмен, но и щедрый благотворитель, здоровается за руку с Министрами и бизнесменами высшего эшелона, если вы понимаете о чем я.

Киваю. Я понимаю, правда. Сама знаю и этих политиков и бизнесменов. Я принимала роды у половины их жен и некоторых дочерей. И даже пару раз у любовниц (которые для всех, конечно были просто подругами семьи).

- Я не прошу ничего сверх того, что могло бы его разорить. Виктор, я хочу, чтобы вы вытрясли с него то, что мне положено за тридцать лет брака и жестокое предательство.

- По миллиону за каждый год? Плюс квартира, плюс десять процентов от прибыли компании ежегодно последующие пять лет. У вас неплохой аппетит.

- Я заслужила каждую копейку и не собираюсь отступать, - рычу, но внутри растет тревога.

Разве это я должна уговаривать юриста, которому плачу за работу, бороться. Разве не наоборот?

- Послушайте, моя работа не только оголтело бросаться в бой, но и давать качественные юридические консультации, которые позволят моему клиенту не испытывать морального давления в ходе судебных разбирательств. Поверьте ваше грязное белье вывернут наизнанку, и будьте уверены в том, что у вас найдут больше - как бы вы хорошо его не прятали.

- Мне в своей жизни стыдиться нечего.

- Вы уверены? - хитро спрашивает Балагуров. - У всех есть тайны.

И из приятного улыбчивого профессионала вдруг становится похож на скользкого и изворотливого гада.

- Ваша работа не узнавать мои тайны, а добиться результата, на который я не только рассчитываю, но и который вы сами обозначили как “реальный”.

- То есть в бой без оглядки? - Виктор приподнимает бровь и смотрит на меня с вызовом.

А я теряюсь и не знаю что ответить. Неужели все так плохо на самом деле?

На работе я никогда не дам совет женщине рожать самостоятельно, если вижу хотя бы малейшие риски для нее или малыша. Каким бы ни было предпочтительным естественное родоразрешение.

- Мне нужно немного времени подумать, - отвечаю и беру в руки сумочку.

- Уже уходите? А как же десерт?

Оставляю на столе две купюры по две тысячи, потому что не могу позволить Балагурову платить за себя и смываюсь с ресторана, бросив через плечо, что мне срочно нужно вернуться на работу.

Сама, отойдя от ресторана метров на двести или чуть больше, останавливаюсь и пытаюсь понять, как именно мой план развестись с Исаевым, получив ровно то, что заслужила вдруг оказался такой непосильной задачей?

Телефон в кармане пуховика звонит. На экране имя Кирилла. И хотя у меня совсем нет настроения отвечать - снимаю трубку.

***

- Привет, - очень стараюсь, чтобы мой голос звучал бодро и приветливо, но из меня всегда была паршивая актриса.

- Привет. Все в порядке?

Нет. Все ужасно.

Я разочарована в своем адвокате и его словах. Разочарована в том, что надежда проучить Исаева так, как он заслуживает тает на глазах. Я разочарована в том, что мои дети не могут определиться на чьей стороне находятся и им нужны дополнительные аргументы и доводы, чтобы они смогли отсортировать мух от котлет.

Я разочарована в себе, потому что кажется думаю о том, чтобы согласиться на предложение Балагурова.

Не представляю хватит ли у меня сил пройти через публичный развод. И даже не сам развод, а унижение, которое он потянет за собой.

Как все будут обсуждать мои “промахи” как жены. Как жены партнеров и “друзей” нашей семьи начнут перешептываться за спиной и с сожалением вздыхать.

Не удержала.

Не уберегла.

А мы всегда знали, что Валера похаживает на сторону.

- Да, все хорошо.

- А голос такой, будто по тебе проехались грузовиком.

- Думаю, что в таком случае я бы вообще не смогла снять трубку, - кончики губ непроизвольно и грустно поднимаются.

- Где ты?

- Иду домой. День был тяжелый, я хочу отдохнуть и…

Не знаю. Смыть с себя всю гадость, выкинуть из головы то, что случилось. Но есть ли в этом смысл, если на завтра проблема материализуется прямо передо мной снова.

Как долбанная кукла-неваляшка.

- Вика, где ты? Я в городе и подвезу тебя.

- В этом нет…

- Мать твою, женщина, просто скажи адрес и оставайся на месте.

Диктую, со скоростью картечи. Я не привыкла к тому, чтобы со мной вот так разговаривали. На работе иногда сама включаю “командиршу” и могу очень резко осадить и направить на нужный путь слишком волнительных и не покладистых дамочек.

А сколько объяснительных пришлось писать Брагину после таких вот вправлений мозгов, я уже и со счету сбилась. Но это не важно. Почти все потом благодарили меня за то, что с ними и детьми все хорошо.

Жду Захарова, как он и приказал.

За десять минут замерзнуть не успеваю, но в голове все еще кручу разговор с Виктором. Почему же так резко изменилось его мнение о моем предложении. Никак не могу понять. Никаких весомых аргументов он так и не озвучил.

Грязное белье? Но Валере выгоднее отдать мне то, что я хочу, чем нести репутационные потери во время судебного процесса. Унизительно, возможно, но гораздо рациональнее.

За мной если и найдутся какие-то грехи - то максимум неоплаченные штрафы за парковку и просроченный платеж по налогу на имущество. На пару недель. Но с моим графиком - разве это большое преступление?

Рядом останавливается машина, Кирилл выходит и открывает мне дверь, подает руку, помогая оказаться внутри. Здесь все пахнет чем-то мужским - кофе, кожей, немного мускусом и кардамоном. Внутри чувствую себя безопасно и даже когда Захаров впускает порыв ветра, пока садиться за водительское сиденье, холодно не становится.

- Куда тебя доставить, Вика?

Пожимаю плечами.

Хочется ответить какую-нибудь глупость. Что-то вроде: “Удиви меня”. Или: “Туда, где меня будут любить”. Или: “На тридцать лет назад, где я смогу сделать иной выбор”.

Но я так не скажу, потому что жизнь прожита, все решения приняты и их уже никак не вернуть назад. Нужно работать с тем, что имеешь.

- Домой, но можно через какой-нибудь длинный маршрут с какао и пончиком в сахарной пудре.

Кирилл кивнул и машина тронулась с места.

Следующие полчаса я рассказала ему о том, что произошло. Он не выпытывал ответы, но Захарову было так легко доверять. Он точно не станет болтать об этом, да ему и некому. Вряд ли у него найдутся связи для альтернативной адвокатской консультации, но и за то что просто выслушал - спасибо.

Без осуждения - я все же собираюсь забрать у Валеры десятки миллионов. Без нотаций - нужно было позаботиться о брачном контракте, когда он только начал получать первые доходы от бизнеса. Так делали многие мои знакомые.

- Может быть твой адвокат неверно оценивает ситуацию? - задумчиво произнес Кирилл.

- Дважды? Сначала неверно решил, что мои требования вполне реальны, а теперь неверно считает, что мне ничего не светит?

- Да нет же.

И все, больше ни слова. Он просто берет свой телефон, шепчет губами “Дай визитку олуха” и делает звонок. Просит какого-то Михалыча пробить информацию о Балагурове, шутит немного, настаивает на срочности вопроса.