Лена Тэсс – Измена. Лёд и пепел (страница 18)
Она закрыла дверь и последовала за мной в гостиную, ее улыбка сменилась растерянной маской.
- Леш, что такое? - ее голос дрогнул, она снова попыталась прикоснуться к моей руке. Я отдернул ее. - Скажи мне! Мы же... у нас все было так хорошо. Ты говорил, что я самая красивая, самая...
- Хватит, - холодно оборвал я ее. - Перестань нести этот бред.
Она отпрянула, будто я ударил ее. И глаза тут же наполнились слезами - дешевыми, театральными. Она как и раньше пыталась давить на жалость.
- Я не понимаю! - всхлипнула Соня, уже по-настоящему напуганная моим тоном. - Что я сделала не так? Мы могли бы, то есть мы должны быть вместе, ты же обещал...
Я ненавидел женские слезы и истерики.
Достал телефон и стал просматривать новости в ленте, ожидая пока она перестанет рыдать. Минуты три Соня старательно вытирала нос, потом смахивала ручьи со щек и заламывала пальцы. Пока в конце концов вой не прекратился.
А затем на экран телефона она опустила положительный тест на беременность.
Я поднял на нее глаза.
- Твой?
Соня кивнула.
- Полагаю, что от меня?
Она открыла рот и собиралась сказать что-то возмущенное, но кажется не сам вопрос а мой тон ее образумил гораздо быстрее и она кивнула снова.
- Конечно он твой, Леша. У меня больше никого нет.
- Хорошо. Но не ты ни ребенок не входит в мои планы. Я надеюсь, что это достаточно ясно?
Соня моргнула раз или два своими огромными глазами.
Они не были таким уже большмими, но макияж и нарощенные ресницы делали их визуально кукольными, неестественно правильными, четкими.
За искусственной красотой не могло быть реальных чувств. Вот только взгляд ее был какой-то… по-настоящему больной.
Может Соня ждала, что я брошусь к ее ногам, стану благодарить и боготворить ее за
Наивная дура.
Я произнес свою фразу про себя еще раз.
“Ни она, ни ребенок не входят в мои планы”.
Кивнул, убедившись, что никаких внутренних конфликтов с таким положением дел не испытываю.
- Но…
- Никаких “но”, Соня. Я имею ввиду именно то, что сейчас сказал.
Она не зарыдала, не закричала. Она просто… осела. Прямо там, где стояла, будто у нее внезапно подкосились ноги. Хорошо, что это был диван. Тот самый старый и видавший ни одного жильца.
Рука, в которой она сжимала тот дурацкий тест, бессильно опустилась. Соня побледнела так, что даже ее тщательно наложенный тональный крем не скрыл почти прозрачной белизны кожи. И на этом внезапно обнажившемся, незащищенном лице появилось что-то, чего я раньше не видел. Не игра, не манипуляция, не расчетливая обида. А просто… боль.
Я подобрался и поморщился.
Нет, это меня не касается.
- Еще раз, это не входит в мои планы, - произнес я тем же ровным, деловым тоном, словно констатировал факт. - Никогда не входило с тобой. Ты ведь не думала всерьез, что я позволю этому случиться, что разведусь с Олей и тут же женюсь на тебе? Ты же не мечтала о том, что у нас будет ребенок и семья. Я должен тебя разочаровать, но лучше я, чем твой будущий ухажер - для таких мужчин как я, такие девушки как ты хороши только в одной роли - любовницы. Милой, послушной, готовой всегда и везде сделать нам приятно. Все побочные и нежелательные последствия - на твоей совести.
Её лицо исказила гримаса настоящего, животного ужаса.
- Но... это же твой ребёнок! - выдохнула она, и в голосе её прозвучало отчаянное неверие.
- Ребёнка нет, - холодно поправил я, доставая из внутреннего кармана пиджака чековую книжку. - Есть проблема. Биологическая и крайне неудобная. И её нужно решить. А решение практически любой проблемы можно осуществить конкретной суммой денег.
Я открыл приложение, нашел ее контакт и перевел более, чем достаточную сумму денег для всех необходимых процедур.
- Все должно пройти быстро, - продолжил. - И тихо. Проверь свой баланс. Хватит на все процедуры и на то, чтобы ты на время исчезла из города. Запишись к хорошему врачу в частную клинику, где тебя никто не знает и лучше некоторое время просто не появляйся здесь.
- Ты чудовище... - прошептала она. Голос её, обычно ласковый и заискивающий, стал пустым, как и взгляд неестественно огромных глаз. В нём не было даже ненависти - только ледяное, всепоглощающее осознание того,
Я уже повернулся к выходу, отстраненный и спокойный. Её слова летели мне в спину, но совершенно бессмысленно. Соня думала, что мечет ножи, но для меня это все только зубочистки. На пороге я на секунду задержался, всё так же не оборачиваясь, и бросил через плечо:
- Я прагматик, Соня. В мире есть сантименты, а есть реальность. И они редко совпадают. Решишь проблему - сообщи. Не решишь... - я слегка повёл плечом, - что ж, это будет исключительно твоя проблема.
Я вышел, не дав ей сказать ничего в ответ.
Дверь закрылась с тихим, но безжалостным щелчком. Я оставил ее без единого сожаления, но зато с круглой суммой на счету.
Эта проблема была устранена. Еще один фактор риска - под контролем.
Я спустился по лестнице и вышел на улицу. За моей спиной оставалась разрушенная жизнь, сломанная судьба, но это меня не волновало. Это была всего лишь плата за порядок.
Я сел в машину и запустил двигатель, думая лишь о том, как обойти требования Вари о разводе с ее матерью.
Глава 13
Оля.
Зима была не просто близко. Она буквально вступила в свои права.
Здесь, где большую часть года погода не радовала ни теплом ни солнцем, декабрь ощущался как настоящее испытание и чтобы не отморозить себе все стратегическое приходилось либо одеваться как капуста, либо перемещаться короткими перебежками и исключительно до места назначения.
Или и то и другое.
Но этот декабрь был для меня поистине не похожим ни на один из последних за долгие-долгие годы.
Я сидела на кухне в своей новой, все еще пахнущей чужой жизнью квартире, и смотрела на календарь. Три месяца. Десять недель. Девяносто с лишним дней моего личного “Квеста о Разводе” уровня “Адская Бюрократия”.
И знаете, чего мы добились за это время? Абсолютно ничего! Если бы это было шоу, и хорошо было бы его закрыть после пилотного эпизода за отсутствием сюжета.
Ведь проблема не стоила и выеденного яйца. Но Покровский мог, когда хотел.
Точне не хотел.
Дело о разводе пылилось в суде дожидаясь, когда же ответчик соизволит явить себя в положенное время в положенное место. Но… случалось совершенно непредвиденное “но”.
Сначала классика.
Внезапная “командировка”. Представьте ситуацию: зал суда, я нервно тереблю платок в ожидании когда же Покровский явится, ведь опаздывает уже причлиное время, а его адвокат - мужчина с лицом бухгалтера, который всю ночь искал потерянную копейку в балансе, - с каменным лицом после одного звонка заявляет о “срочной служебной командировке” Леши. Как удачно, что она совпала с датой заседания с точностью до часа! Видимо, он полетел спасать какое-нибудь хозяйство от нашествия свиней. Суд, надо понимать, отложил заседание.
Дальше - больше. “Утрата” документов. О, это этот эпизод стал моим любимым и неспроста. Его команда с таким трагизмом объявила о потере оригиналов неких сверхважных финансовых бумаг, которые могли бы положительно (для меня) отразиться на вопросе о разделе имущества. Я, честно говоря, даже не знала, что мы настолько богаты, и что среди совместных счетов появится еще один, ранее мне неизвестный и недоступный. Я просила только свободы, а они устроили квест “Найди утерянную квитанцию за 2015 год”. Месяц веселой переписки и томного ожидания прошел как в тумане.
Но настоящий шедевр, апофеоз этого цирка - экспертиза моего морального облика. Юрист Леши с невозмутимым видом попросил назначить в отношении меня судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Я, видите ли по мнению моего мужа, “эмоционально нестабильна”, “склонна к необдуманным поступкам” и “истерична”. И если смеяться в голос над подобной чушью - это признак невменяемости, то тогда я действительно больна. Очень, очень весело больна.
Варя была в восторге и ждала от меня разрешения пустить в ход имеющееся у нее видео.
Я же просто ожидала окончания цирка.
Дочка пришла с английского вовремя и мы ужинали нашу традиционную “эмигрантскую” пасту - ту самую, что я научилась готовить, когда мы только переехали и на нормальную готовку не было ни сил, ни времени. Варя оживленно листала ленту в телефоне, а потом отложила его и внезапно задорно улыбнулась.
- Представляешь, мам, - начала она, откладывая вилку. - Сегодня на истории Сергей Петрович так разошелся, про Петра Первого рассказывал, что изобразил, как тот топором боярские бороды рубит. Весь класс хохотал.
Я смотрела на нее и чувствовала, как что-то теплое и спокойное разливается внутри. Такими мелочами - смехом над учителем, секретами про одноклассников - она со мной почти никогда не делилась. А может это было давно, в детском саду или начальной школе. Я думала, что потеряла эти отношения навсегда. А сейчас - вот, пожалуйста. Сама.
- Наверное, зрелище было то еще, - усмехнулась я. - Бедный Сергей Петрович. Ему бы в актеры.
- Ага, - она фыркнула, а потом ее лицо снова стало серьезным. - Кстати, насчет зрелищ... Ты не поверишь, но эти «Тигры», хоккейные... Те, кого дядя Артем тренирует.