Лена Тэсс – Измена. Ложь, боль и слёзы (страница 34)

- Почему?

- Потому что там больше места и у тебя будет компания - Алиса. Возможно, что она научит тебя играть на пианино, а ты её, - я взяла паузу, не представляя чему может научить мой сын дочь Гордея, лишь бы ничему плохому.

- В плейстейшн? - усмехается он, вцепившись здоровой рукой в свой свитер и отказываясь укладывать вещи в чемодан.

Он морщится, потому что ему неудобно и больно. Наверняка кожа под гипсом чешется и жутко хочется его снять.

На самом деле не самый худший из вариантов, но преподаватель музыки во мне негодует - все, что может помешать и перестроить моторику лучше для пианистов исключить из ежедневного обихода.

- Мама, ты могла бы сказать мне правду, - неожиданно серьезно для своего возраста начал сын, - ты могла бы сразу сказать мне, что у вас с папой не все хорошо. Когда ты уехала, я знаю, что повел себя плохо, но еще знаю, что папа повел себя просто отвратительно. Он предал тебя и меня, но… - Тим на мгновение остановился, подбирая слова, - он обещал мне, что все исправит и больше никогда не сделает тебе больно и что ты больше не будешь плакать и беспокоиться. Но он снова меня обманул. Так?

От этих слов все внутри меня сжалось и замерло. Тимофею десять, но ему приходится иметь дело с ошибками взрослых и на себе чувствовать последствия того, как это больно - переживать разногласия родителей.

- Я хотела уберечь тебя от этого.

- Не нужно, я уже взрослый, смогу понять.

Взрослый? Нет, малыш, ты вряд ли готов к тому, что я тебе сейчас расскажу. Но почему-то искренняя просьба сына сняла все барьеры и мою неуверенность в правильности этого решения.

Поэтому я рассказала ему обо всем, что случилось за последнее время. Избегала грязных подробностей, не упоминала о том, как подло Влад пытался шантажом через ребенка или угрозы оставить меня ни с чем, вернуть обратно.

Не стала приукрашивать роль мамы его друга Сережи. Света и сама не в лучшем свете выставила себя перед Тимофеем, но взращивать в ребенке озлобленность на других людей не входило в мои планы.

- Это правда, что у них с папой будет ребенок? - спросил Тим.

- Правда.

- И он будет моим братом или сестрой?

- Так и есть. Сводным. У вас один отец, но разные мамы, - мягко продолжаю я, пока еще не понимая к чему эти вопросы.

- И теперь папа женится на Свете, а вы разведетесь?

Что ж, думаю ради этого вопрос весь разговор и был им инициирован.

- Тим, да, мы с твоим папой больше не можем быть вместе. Он сделал мне очень больно и я не думаю, что смогу доверять ему как прежде. У него будет еще один шанс, если он конечно сможет им воспользоваться.

- Если выживет, - в голосе сына злоба и боль.

- Не нужно желать ему плохого.

- Но почему? С нами, с тобой он поступил плохо.

Сын вскочил на ноги и спешно подбежал к окошку. Там еще было темно.

- Но он навсегда останется твоим отцом. Просто мы больше не можем быть семьёй. Я не хочу, чтобы ты воспринимал его как врага.

- Ты его простишь?

- Нет. Никогда.

Мне хотелось добавить что-то еще, но в этот момент он врезается в меня и крепко-крепко обнимает здоровой рукой. Подбородком опираюсь на его макушку - как же быстро он растет. Совсем скоро станет мужчиной.

Уже стал.

Мой маленький, но уже такой взрослый защитник.

- Так… ты позволишь Гордею отвести меня на отбор в школу профессиональной футбольной команды? - заискивающе и как будто со смешинкой.

Я смеюсь, даю ему щелбан и отправляю собирать вещи, а сама пишу Масловскому: “Мы почти готовы, приезжай”.

Глава 28

В доме Гордея Тимофею сразу выделили комнату рядом с Алисой. И мне тоже.

Его спальня была простой и необжитой - в ней если и останавливались когда-то случайные гости, то ненадолго.

- Можешь подумать о том, как здесь все изменить. В новогодние праздники замутим ремонт, - Гордей потрепал сына по голове и глаза того зажглись счастливым предвкушением.

- Мне кажется для таких перемен еще слишком рано.

- Так, Алиска, расскажи своему новому соседу тут обо всем, про правила дома и о том, почему их лучше не нарушать, - девочка заговорчески подмигнула папе и проскользнула в комнату к Тиму, который прифигел с такого поворота.

Что ж, возможно и не слишком рано.

Было бы здорово, если бы эти двое нашли общий язык. И не только потому что между мной и Гордеем что-то начинает налаживаться. Нет.

Потому что Тимофею нужны друзья, которые смогут разнообразить его кругозор. В этой теме Алиса как раз сможет гораздо больше, чем я сама.

- Так, младших заняли, теперь ты, Ира. Пошли.

Масловский взял меня за руку и еще до того, как я успела пискнуть повел мимо моей комнаты в свою спальню. Толкнул внутрь, закрыл дверь и резко прижал меня к ней всем телом. Лопатками я уперлась в холодное и гладкое дерево, грудью чувствовала его горячее тело. Он был выше на голову, давил весом, ростом и желанием. Он хотел меня, но не торопил.

- Это немного неожиданно, - выдохнула ему в губы. - Ты обещал отдельную спальню.

- Она у тебя есть.

- И время.

- Оно у тебя тоже есть, - обещает и немного отстраняется. Наклоняет голову, переносит вес на одну руку, а второй ладонью массирует затылок.

Голова сама собой поднимается, мы встречаемся глазами и в его зеленых ни грамма притворства или иронии. Там о чем-то важном и серьезном. О чем-то, что сейчас я еще не готова обсуждать.

- Ты совершенно не умеешь держать себя в руках, - шепчу, наклоняюсь и совершенно невесомо прикасаясь к его губам.

Хочу и одновременно не хочу, чтобы он остановился.

Во мне как будто живут два совершенно разных человека. Одна из них еще держится за себя прошлую, растоптанную авторитетом мужа, его потребительским отношением и уверенностью в том, что я никуда не денусь.

Вторая - новая версия меня верит в то, что сможет сделать выбор сама. Защитить своего сына, обеспечить ему все необходимое от носков до оплаты занятий в спортивной школе. Но черт меня возьми, если я не буду реалисткой - моя работа не слишком прибыльная, не достаточно высокооплачиваемая, чтобы я смогла все это осуществить - даже если буду копить всю жизнь.

И Влад - он все еще в реанимации.

Я хочу с ним развестись. Хочу быть свободной для новых отношений.

Немного лицемерно думать сейчас именно так, ведь между мной и Гордеем уже все случилось, и то, что я чувствую к нему это не месть и совершенно не способ доказать Соколову, что я все еще кому-то нужна. Просто он другой.

- У меня кое-что для тебя есть.

Гордей делает шаг назад и от того как мне вдруг становится одиноко и холодно я теряюсь.

Собиралась быть сильной и независимой, Ир, а едва Масловский отошел на метр уже страдаешь. Так нельзя.

Он открывает свою прикроватную тумбочку, достает папку с документами и протягивает мне.

- Я не знаю поможет тебе это или нет, и ты не обязана делать что-то прямо сейчас. Возьми и отправляйся к себе, там все прочитаешь, обдумаешь и примешь решение. Не обязательно сегодня, но все же… какое-то примешь, - проговорил он, открывая дверь комнаты и практически так же решительно как привел меня сюда, выпроводил. - Спокойной ночи, Ира.

И захлопнул дверь.

Прямо перед моим носом.

Сгорая от любопытства и едва поборов первый же порыв прочесть что там еще в коридоре забежала в свою спальню и плюхнулась на середину кровати. Открыла папку, а внутри оказалось заявление о расторжении брака по причине недееспособности одного из супругов.

К нему прилагалось медицинское освидетельствование и решение суда.

***

“Неужели это все закончится?”