Лена Тэсс – Измена без срока давности (страница 7)
- Рома, вставай. Сегодня первое сентября. Пора в школу, в первый класс.
Глава 6
На линейку пригласили не всех - только первые, пятые, девятые и одиннадцатые классы. А это несколько сотен человек: учеников, родителей, неравнодушных родственников. Введенные пару лет назад ограничения никак не уменьшили количество людей, которые выстраивались перед школой в этот торжественный день. Каждый считал необходимым запечатлеть свою кровинушку с букетом цветов на школьном крыльце, с друзьями, с классным руководителем и с собой, конечно же.
Первый “А” кучковался слева от центрального входа, со всех сторон меня окружали родители, и с учтивым и вежливым обращением “Паулина Андреевна, а можно спросить?” закидывали вопросами.
- А можно Олечку посадить на ряд у стены, а то я боюсь, что ее сквозняком продует, но только не дальше третьей парты.
- А у нас будут
- А сегодня будет чаепитие?
- А до скольки дети учатся, а то мне еще на работу успеть надо.
- Мы так рады, что попали в ваш класс! Это была наша мечта!
В выходной на рынке такого галдежа не услышишь, как сегодня на школьном дворе.
Я оглянулась вокруг своей оси в поисках ребенка, который волновал меня сейчас больше всего. Иррационально, но я чувствовала за него ответственность. Все ученики в классе теперь в некотором роде и мои дети тоже, но Рома… у него вообще не было никого кроме меня. Не было даже букета цветов, чтобы не выделяться среди прочих.
- А это новенький? - услышала я вопрос от мамы Оксаны Селезневой. Девочка была сообразительной и скромной, в отличие от родительницы - слишком деятельной и озабоченной всем сразу. Иногда ее любопытство и знания простирались до тех областей, до которых не должны были.
- Да, вчера узнала, что у нас будет еще один ученик.
- А кто его родители? Нужно взять у них телефоны, добавить в общий чат с учителем и без учителя и попросить сдать деньги на хозяйственные нужды, кружки, экскурсию на молокозавод через неделю, бассейн и…
- Раз… раз-два… - спасена началом официальной части звонка.
Подняв выше табличку с наименованием класса я выстроила детей в линейку. Рома встал передо мной. К счастью, несколько любопытных глаз, пристально изучавших незнакомого ребенка ранее, переключились внимать официальную и совершенно выверенную речь директора. О том, как этот праздник важен, о том, как этот день нужен, что он дает начало важному этапу в жизни каждого маленького человека, ведь взяв в свои руки еще почти что пустые головы и неокрепшие умы преподаватели возлагают на себя великую миссию по их наполнению знаниями и моральными ориентирами… и так далее и тому подобное. Затем последовали стихи и осенний вальс, затем звонок и организованное шествие учеников по классам.
Я не отпускала Рому ни на секунду, крепко держа за руку. К счастью он не сопротивлялся и был молодцом.
Классный час длился два стандартных урока. На партах детей уже ждали их учебники и рабочие тетради (кроме одного комплекта), под моим столом родители приготовили небольшие приветственные подарки в виде набора карандашей и альбомов для рисование (кроме одного комплекта), и даже количество продуктовых наборов, которое сегодня выделили вместо завтрака, было ровно тридцать.
Но переживать из-за этого я физически не успевала. Сын Егора будто бы и сам все прекрасно понял, тихо проследовав за последнюю свободную парту, пустую и неприветливую. Он сел ближе к окошку и почти все полтора часа безотрывно смотрел на улицу.
В одиннадцать, когда прозвенел звонок и дети шумно и весело подхватив свои рюкзаки и все, чем они пополнились, хлынули в сторону выхода, Рома не сдвинулся с места.
- Как ты? - это был неловкий и неправильный вопрос, но я не знала о чем еще его спросить.
Впрочем ответить ему не дали. За моей спиной дверь открылась и в класс вошла Елизавета Николаевна Бутц, еще один преподаватель начальных классов. В этом году она набрала Первый “Е” и еще с июля клялась, что уволится и перейдет в частный колледж.
- Линочка, у тебя все детки слиняли? Мы устраиваем небольшой фуршет, чтобы отметить начало учебной каторги… Ой, - она заметила за моей спиной ребенка. - А что это за опоздун? Может побежишь уже к родителям? Тебя наверно заждались.
Не только родители могли быть совершенно бестактны, но и некоторые учителя. Бутц, конечно, ни о чем не догадывалась, но все же я никак не могла припомнить ни одного случая за все эти годы, когда бы мы вместе отмечали хоть что-то.
- Елизавета Николаевна, этот молодой человек обещал мне помочь донести цветы до дома, а я со своей стороны обязалась угостить его мороженым в благодарность за помощь и в честь начала учебного года. Так что простите, у меня тут своя тусовка.
Было немного невежливо, то как я двинулась в ее сторону и настойчиво выдворила за пределы класса.
Я думала, что все самое страшное позади и мне почти удалось пережить этот день, когда услышала сначала тихие, а потом вполне отчетливые и насадные рыдания у себя за спиной.
То, что мальчик именно рыдал выдавали не протяжные стоны и детский плач, а сдавленные всхлипы. Из тех, что ты обычно пытаешься сдержать закусывая щеку и сжимая губы так плотно, что кажется еще чуть-чуть и они склеятся. Слезы льются градом, крупными бусинами по щекам, почти карикатурно очерчивая овал лица и останавливаясь на подбородке. Они зависают и медленно падают с весьма ощутимым звуком разбиваются о ближайшую горизонтальную поверхность - школьную парту.
И хотя все действо выглядит слишком картинно в нем нет фальши. Нет лжи.
Только боль и одиночество.
Откуда у семилетнего мальчика такая потребность в том, чтобы держать свои чувства под контролем, в то время как большинство детей используют весь арсенал своих переживаний лишь бы получить все, что им вздумается?
- Знаешь, нам не обязательно тащить все цветы домой. Достаточно взять с собой несколько букетов, чтобы не походить на ходячие клумбы, - я мягко улыбнулась, сделала несколько шагов вперед и присела на второй стул за его партой.
Было не очень удобно - у детей в младшей школе стулья соответствовали их росту.
Рома кивнул головой в знак несогласия и кулачками вытер слезы, которые продолжали катиться. Чем больше и интенсивнее он старался их убрать, тем хуже у него получалось. Я знала, что он думал о чем-то фатальном, почти невозможном. Мальчик злился и негодовал, с каждой новой мыслью собственное положение казалось ему самому еще более безнадежным и отчаянным.
- Рома, - я перехватила его руку и сжала влажные пальцы. - Мне жаль, что сейчас тебе приходится быть здесь. Ты наверняка не о таком первом сентября мечтал, не так себе его представлял.
Маленький Титов кивнул.
- Но сегодня у нас нет другого вариант. И, - положив вторую ладонь ему на щеку я вытерла еще одну мокрую дорожку с его щеки, - на счет мороженого - это чистая правда. Мы обязательно сходим чем-нибудь угоститься. Согласен?
Рома снова кивнул и кажется выровнял дыхание. Я видела, как на секунду его глаза зажглись интересом. По крайней мере это уже маленькая победа. Не знаю почему для меня это стало таким важным, но видеть ребенка в слезах казалось выше моих сил.
Я попросила его собрать вещи, хотя собирать было особо нечего, а сама выбрала несколько букетов, чтобы отнести их домой. Три вручила Роме, захватила ноутбук и свою сумку, сунула в карман айфон и мы покинули класс. К счастью никто из преподавателей на встречу нам не попадался и никаких лишних вопросов и интереса к ребенку в моем сопровождении не проявил.
Но это только сегодня. Как быстро вспыхнет любопытство и будут сопоставлены все факты - оставалось только догадываться.
Дома я попросила Рому переодеться из школьной формы во что-то менее формальное. Сама достала джинсы и простой светло-синий кроп-топ с длинным рукавом. Волосы собрала в высокий хвост и накинула джинсовку, чтобы прикрыть оголенную часть живота.
Пока мальчик собирался набрала Егора, но вместо ответа услышала автоответчик.
К концу послания мой голос был похож на шипение ведьмы. Я отключила голову и мысли о том, что муж спал с Кристиной (пришлось признать, что у прошлого Титова было весьма реальное имя) когда мы уже готовились к свадьбе, и с этой болью и проблемой я разберусь позже.
Но как он мог жить и спать спокойно зная, что где-то в этом городе живет, растет и ходит его ребенок?
Егор не холодный и небезразличный. У него отличные (хотя и своеобразные) отношения с братом. Они с Максом очень разные и все же сложно представить, чтобы один отказал другому в помощи и поддержке.
Я все еще не до конца понимала сути происходящего и к чему это в конце концов нас приведет. Мое доверие не только разрушено. Сам факт уверенности в завтрашнем дне с Титовым поставлен под сомнение, и я знала, что это теперь никогда не даст мне покоя.
Спустя час, сидя в кафе я смотрела на темноволосого мальчика, уплетающего шоколадное мороженое. Он перестал плакать, кажется, совсем забыл о том, что его совсем недавно тревожило - это суперспособность детей, которая всегда меня поражала.