Лена Тэсс – Измена без срока давности (страница 2)
- Зачем вам понадобился Егор? - настороженно уточнила я.
- Потому что Рома - его сын.
- Вы шутите? - улыбнулась я.
Это не могло быть ничем иным кроме глупого и неуместно надувательства.
- Нет, - ответила женщина напротив.
- Знаете, за такие розыгрыши можно схватить административку, - мое настроение резко покатилось вниз. - У моего мужа брат юрист, один из лучших в Москве!
Я не стала упоминать о том, что Макс специализировался на развода - это не важно. Важно, что сказанное этой незнакомкой никак не могло быть правдой.
Цирк и каламбур - вот что это!
- Паулина Андреевна, Рома действительно может быть сыном Титова Егора Александровича.
- Может быть? - Переспрашиваю, словно информация доносится до меня издалека, а не воспроизводится женщиной напротив. - Светлана… как вас там? Дайте мне минуту.
Хватаю свой телефон, ищу последний набранный номер и нажимаю на вызов.
Пока идут гудки, а вместе с ними бесконечно долгие секунды нервного ожидания ответа, рассматриваю эту странную пару перед собой.
Мне никогда не нравилось имя Света. Ни одна моя знакомая Светлана не была хорошим человеком. Взять хотя бы мою маму - она назвала меня Паулина - в честь героини романа, который читала прямо перед родами. Там было что-то про принцессу и неотесанного конюха, который потом оказался внебрачным сыном короля. Уже за одно это мне хотелось подвергнуть ее тем же мучениям, через которые я прошла в школе.
Светлана Васильевна Журавлева - мой классный руководитель и преподаватель русского языка в старших классах - ненавидела меня, потому что я показывала знания и тягу к ее предмету гораздо бОльшую, чем ее родная дочь. Когда на ЕГЭ я получила 95 баллов, а Лизонька всего лишь 94 - была настоящая трагедия.
А университетская подруга, которую по случайному стечению обстоятельств тоже звали Света, переспала с каждым парнем, который хотя бы раз смотрел на меня с интересом, а потом в подробностях рассказывала мне про все их минусы, и плюсы, если такие находились.
На Светлану, стоящую передо мной, я все еще смотрела с недоумением, а в трубке были бесконечно длинные гудки без ответа.
Перенабираю. Не хочу разговаривать ни с кем, только с мужем.
Но и удержать от того, чтобы рассмотреть мальчика снова - не могу.
Да, он кого-то мне напоминал. Как и любой другой ребенок семи лет - моего ученика. Всех их я отлично помнила и может этот Рома только похож на кого-то из них.
Роман Егорович? Звучит нелепо. Некстати вспоминаю, что за восемь лет в школе у меня ни разе не было ученика с таким именем. И если предположить, что слова Светланы правда, то у пацана должны быть схожие с Егором черты. Так?
Темные растрепанные волосы вились в разные стороны. Круглое личико, уставшие, заплаканные глаза глубокого иссиня-черного цвета, которыми он испуганно смотрел прямо на меня. Нос прямой, губы тонкие и плотно сжаты в одну линию.
Сердце пропускает один удар, второй… я на мгновение допускаю одну мысль: “А вдруг”, но быстро одергиваю себя. Это может быть просто совпадение. Просто так совпало.
С третьего раза я наконец-то дозвонилась и услышала родной голос любимого мужа.
- Паш, привет. Что-то срочное? Я сейчас немного занят.
Только Егор называл меня “Пашей”, потому что терпеть не мог мое полное имя.
- Срочное. Напротив меня стоит женщина, которая представилась соцработником, а рядом с ней мальчик Рома. Так вот, эта женщина утверждает, что мальчик твой сын. Но ведь у тебя нет детей, Егор.
Я ждала ругань и маты, ждала возмущенное недоумение и громкий хохот. Я ждала любого признака того, что может дать мне надежду - все это просто странная история, которая закончится прямо сейчас.
Я не ждала тишину.
Но Егор, которому всегда было что сказать, оглушительно молчал.
Глава 2
Десять, двадцать секунд. Возможно минуту. Бесконечно долгое молчание.
Говорят, что время - величина, у которой самые лживые единицы измерения. Часы, минуты, секунды условны. Они то пролетают словно состав метро сливаясь в одну сплошную серо-зеленую полосу, то едва плетутся, если ты застрял в пробке или стоишь в очереди в поликлинике.
- Паш, - наконец Егор сказал хоть что-то. - Забери его домой. Я приеду минут через двадцать. Там поговорим.
Титов положил трубку. Он всегда был немногословен и резок, не склонен разговаривать предложениями с деепричастными оборотами, и все же… ситуация требовала чуть больше понимания. А так я просто осталась наедине с миллионом вопросов и поднимающейся внутри злостью.
В этот раз Егору его хваленая лаконичность выйдет боком!
Я вновь взглянула на мальчика, который так и не произнес ни одного слова, а затем на Светлану. Во взгляде работника соцзащиты не было ни ликования, ни радости от того, что она, возможно, оказалась права. Лишь неприкрытые сочувствие и жалость.
- Что вы предлагаете? - наконец спросила я, все еще не торопясь забрать незнакомого ребенка домой.
Сюрреализм произошедшего не вписывался в мою картину мира. Еще пару часов назад все было прекрасно. Теперь каждое следующее мое слово или действие будут подобны удару, что станет причиной схода лавины.
- Рома пока не может быть рядом с матерью и должен находится под опекой ближайшего родственника. В данном случае под опекой отца. - Она открыла папку и достала несколько бумаг. - Вы ведь живете недалеко. Через пару домов? Я должна формально убедится в том, что у вас подходящие жилищные условия и встретится с Егором Александровичем. Он со своей стороны должен подписать необходимые формы, - она провела пальцем по краю бумаг, а затем резко захлопнула папку.
Я плохо помнила, как мы оказались у нас дома.
Хорошо знакомая дорога, подъезд и лифт, из тех, что имеет сквозной вход-выход. Дверь с лаконичными золотистыми цифрами “136”, двойной поворот ключа. Я зашла внутрь, нажала выключатель слева и уже хотела закрыть за собой дверь, когда поняла, что все же была не одна.
Светлана и Рома вошли следом. Сняли верхнюю одежду и обувь. Я еще раз посмотрела на ребенка и его носки, черные в желтую полоску, и подумала, что у нас наверно слишком холодные полы, выложенные плиткой. Тапочек для детей мы не держали.
- Проходите, - рукой показала на кухню, включила свет и там.
Действовала на автомате, подогрев воду в электрическом чайнике, зачем-то достав из недр холодильника масло, сыр и творожную массу. Посмотрела на салат с фунчозой, а потом вспомнила, что он острый и наверно ребенку семи лет не подходит.
Семь лет?
- Светлана, могу я задать вопрос?
Я резко крутанулась на пятках, да так, что моя голова едва не закружилась от такого пируэта. Она снова достала пачку документов, выложила на столе в порядке больше напоминающем расклад пасьянса и что-то внимательно в них изучала.
Щелчок оповестил нас о том, что вода закипела.
- Конечно, вы можете спросить что вас интересует, Паулина.
Я кивнула, открыв одну из верхних кухонных полок. Достала три кружки. Следом появились чай и кофе. Было бы очень странно, если бы я еще достала настойку или коньяк? С тоской посмотрев на свой скудный бар, закрыла дверцу.
- Сколько Роме лет? Он… такой молчаливый.
Светлана улыбнулась и ее рука автоматически потянулась к макушке мальчишки. Она потрепала его нежно, касаясь ладонью только волос, но не головы. Тот не сопротивлялся, но все время смотрел вниз, будто за изучением узоров на скатерти можно было разгадать очень интересный ребус.
Молчаливый и отстраненный. Совсем не такой как Титов. Мой муж был громким, большим и очень видным. Он сразу привлекал внимание, едва появлялся в помещении. У него было много знакомых, еще больше завистников, но совсем мало тех, на кого он мог бы положится, то есть друзей.
У него была я.
“Паш, ты - все, что мне нужно”, часто говорил он, именно это и подразумевая. У нас не было детей. Он уверял меня что не хочет и никогда не хотел.
А теперь… здесь был Рома.
- Так сколько? - я повторила свой вопрос чуть настойчивее.
Сублимированный кофе в моей кружке отдавал горьким дешевым ароматом. Черный чай с бергамотом заварился слишком крепко, став скорее чифиром, чем напитком, который можно употребить без вреда для желудка.
- Семь полных лет, - наконец ответила соцработник. Её слова прервала открывшаяся дверь в квартиру, куда ввалился Егор, но он не успел произнести и звука, зато продолжила Светлана. - У него день рождение был совсем недавно, пятнадцатого августа. Он у нас готовый первоклассник.
И хотя я никогда не любила математику и подсчеты в уме в частности, но тут посчитать было совсем не сложно. Рома - не просто ребенок Егора.
Он был доказательством того, что наши отношения и наш брак начались со лжи.
***
Титов появился на пороге дома ровно через двадцать минут с нашего звонка.
- А вот и мой дорогой муж, - я нацепила самую милую из своих улыбок, которую только могла. Она бы могла сойти за оскал Иствикской ведьмы, осталось только растопить свечи для куклы и найти иглы.