Лена Сокол – Влюбляться лучше всего под музыку (страница 6)

– Ой… – Она не верит своим глазам.

– Ого! – Удивляюсь я, подхватывая подругу за талию.

Перед нами на ярко освещенных полках рядочками стоят пузатенькие бутылки «Моэт и Шандон», сверкают яркими этикетками, манят и зовут. Пока я ищу панель, при нажатии на которую эти сокровища снова скроются в потайном баре, Аня хлопает в ладоши и убегает. Куда это она?

– Аня! – Кричу я, но мои слова растворяются в громкой музыке. – Как же эта штука закрывается?

Когда Солнцева возвращается, я продолжаю внимательно изучать поверхность стены. Она подкатывает здоровенный стол на колесах, на котором выстроены бокалы для шампанского.

– О, нет! – Стону я, предугадав ее мысли.

– Подожди ты, – смеется Аня, отталкивая мою руку. – Официантка я, или где? Думаешь, не смогу собрать пирамиду из бокалов? А?

Смотрит на меня, пытаясь состряпать обиженное лицо, и тогда я вдруг понимаю, что она пьяна гораздо больше положенного. Хочу рассердиться. Понимаю, что нужно ее остановить, но вдруг начинаю ржать. Смеюсь громко, долго и никак не могу остановиться, а Аня упорно и аккуратно, несмотря на неуверенные движения, ставит один за другим пустые бокалы друг на друга.

Тогда я достаю из бара и откупориваю по очереди бутылки с дорогим шампанским. Когда последний бокал на вершине кривой пирамиды уже установлен и стоит наперекор всем законам природы, я лью игристый напиток тонкой струйкой сверху. Аня хватает следующую бутылку, наклоняет и льет шампанское вместе со мной. Мы смеемся. Наши действия уже привлекли всеобщее внимание, и нас окружает народ.

– Угощайтесь! – Кричит Солнцева с видом радушной хозяйки и машет руками.

А когда несколько человек берут бокалы сверху, она вдруг отпихивает подошедших и с радостным криком «Банза-а-ай!» выдергивает бокал из нижнего ряда. Я успеваю лишь затаить дыхание, когда громоздкая пирамида в один момент превращается в груду осколков на столе и у наших ног.

– Уау! – удивляется Аня, сложив губы трубочкой.

Похоже, ее это забавляет. Кто-то смеется, другие аплодируют, а третьи, не обратив внимания, продолжают танцевать.

– Песец, – выдыхаю я.

– За тебя! – Моя подружка поднимает бокал над головой, весело подмигивает мне, ослепив светом хитрых синих глаз, а затем выпивает шампанское до дна и вдруг разбивает со всей дури пустой фужер о стену. – Юху-у-у!

Она хохочет, и я лечу вместе с ней высоко в небо – быстро, словно сдутый шарик. Мне так легко. Теперь я смеюсь вместе с ней, обхватив руками живот. Мы отбитые на всю голову придурки, но нам так хорошо вместе.

– Нам всем песец. Полный песец. – Говорю я и чуть не валюсь с ног.

– Ты как хочешь, а я в бассейн! – Пошатываясь, говорит Солнцева. Она манит меня пальчиком, в ее глазах пляшет тысяча безумных чертят.

Я тяну к ней руки:

– Ну, уж нет, такое я точно не пропущу!

Аня

Я бегу к большой стеклянной двери. Знаю, что Пашка бежит за мной. Этого и боюсь. В его глазах есть что-то такое, чего я так долго избегала и даже боялась пожелать. Поскальзываясь на каменном полу коридора, я торможу каблуками и в последнюю секунду хватаюсь за ручку двери. Удержавшись, срываю с ног осточертевшие за вечер босоножки и отбрасываю их в сторону.

Пашка почти настигает меня. Понимая это, я резко дергаю ручку двери вниз и выбегаю во двор. Несусь по траве и вдруг чувствую, как кончики его пальцев касаются моей талии. Они обжигают кожу, согревают меня до самого сердца. Я останавливаюсь лишь, когда его руки крепко обхватывают меня и с силой притягивают к себе.

Бах! Мы сталкиваемся телами.

Мне нравится это новое чувство, от которого хочется бежать, как можно дальше, не оборачиваясь, и знать, что все равно не убежишь. Оно найдет тебя даже в другой вселенной. Он найдет.

Я прижимаюсь спиной к его груди – твердой, сильной, горячей. И понимаю, что мне, может быть, впервые в жизни хочется постоять вот так, молча. Закрыть глаза и довериться другому человеку. Быть с ним настоящей.

Другого парня я отшила бы. А этому… даже смотреть в глаза боюсь. Вдруг задохнусь? Нырну в них и утону. И больше не вынырну.

– Хотела сбежать от меня? – Шепчет Пашка мне в ухо, удерживая за талию, и я еле сдерживаюсь, чтобы не обернуться и не поцеловать его. Но на нас смотрят парочки, расположившиеся возле бассейна на лежаках. Смотрят небольшие компании, облюбовавшие подвесную качель и мягкий газон. – Правда, хочешь искупаться? – Его дыхание щекочет мне шею.

Я закрываю глаза, чувствуя, как во всем теле рождается дрожь.

– Хочу, – хрипло отвечаю я, думая сейчас совершенно о другом.

Его руки обхватывают меня еще крепче и тугим обручем сдавливают грудь. Я вдруг понимаю, что если бы и хотела вырваться, то все равно не смогла бы.

– Думаешь, мне слабо?

Опять игра. Опять вызов. Только победителей на этот раз не будет: мы оба в выигрыше, а это всего лишь прелюдия.

– Конечно, – усмехается Пашка.

Я выдыхаю, каждой клеточкой кожи впитывая его запах. Прижимаюсь спиной к его груди в попытке напитаться жаром, согреться, забрать его огонь, ведь сейчас мне станет холодно. Очень холодно.

– Как же плохо ты меня знаешь…

После этих слов Паша в недоумении опускает руки. Я развязываю рубашку, быстро сдергиваю вниз юбку и оборачиваюсь к нему. Парень стоит, открыв рот. Изумленный, смятенный, как и все присутствующие. Даже сквозь шум музыки, доносящейся из окон дома, мы слышим довольный свист ребят, расположившихся поодаль на газоне.

Я собираю волосы и завязываю узлом на макушке. Просто так, без резинки – длина позволяет. Подмигиваю растерянному Сурикову и, когда он вскидывает в недоумении руки, разворачиваюсь и несусь к небольшой вышке в основании бассейна.

– Аня! – Кричит он мне в спину.

Но я не останавливаюсь. Интересно, Паша боится за меня или шокирован тем, что его девушка осталась у всех на виду в одном коротком топе и тонких кружевных стрингах?

Едва голые ступни касаются холодной стали ступенек, я вдруг трезвею окончательно. Какого черта? Не зная глубину бассейна, не веря в собственные силы… Что я здесь делаю? Неужели мне так хочется сбежать от этого парня и своих чувств, что готова сделать все, лишь бы не оставаться с ним наедине и не смотреть в глаза?

Взобравшись на самый верх, я делаю несмелый шаг на трамплин и чувствую, как дрожат поджилки. Нет. Что с нами происходит? Все это неправильно. Мы должны быть сейчас в совершенно другом месте.

Мне нужно позаботиться о подруге, а Пашке наказать обидчиков сестры. Я опускаю взгляд, пытаясь вспомнить, где мои вещи и телефон. Оглядываю свою фигуру. Как я, вообще, могла так напиться, чтобы остаться без одежды и с маленькой полоской кружева вместо трусов?

Глаза ловят испуганный Пашкин взгляд – там, внизу. Очень далеко внизу. Я пытаюсь выдавить улыбку и не могу. Хватаюсь за поручень, впиваюсь в него пальцами из всех сил. Нужно спускаться, идти обратно. Это уже слишком. Переведя дух, я хочу развернуться, как вдруг слышу подбадривающий свист. Это вызов.

– Уху! Давай, детка! – Кричит кто-то незнакомый.

И меня переклинивает, я опять ловлю кураж. Не выставлять же себя трусихой?! Выпрямив спину, расправляю плечи. Главное, не думать ни о чем. Не высчитывать. «Боже, храни смелых и пьяных. Если сверну себе шею, прошу вспоминать меня веселой и безбашенной. Аминь!»

В три шага достигаю края трамплина. Толчок! Мозг судорожно соображает, куда девать руки. Прижимаю их к телу и лечу вниз стрелой. Успеваю закрыть веки, но забываю задержать дыхание. Вхожу в воду, как нож в масло – быстро и резко.

Сердце сбивается с ритма, нос заполняется жидкостью, на языке появляется привкус хлорки. Те доли секунды, пока ноги еще не касаются дна, я лихорадочно соображаю. Нет, не о том, жива или нет. О том, потечет ли водостойкая тушь по щекам или все-таки пощадит меня.

Мне же еще выныривать. Перед Пашей.

Когда, наконец, ступни касаются холодного дна, я отталкиваюсь изо всех сил и поднимаюсь наверх. Работаю руками, ногами. Мир на поверхности видится словно через мутное стекло. Еще немного, еще. Едва я выныриваю, выкашливаю всю жидкость из дыхательных путей и машу рукой под дружные аплодисменты. Радуюсь, что все обошлось. На плаву держаться всё труднее, и поэтому я медленно гребу к бортику.

На краю бассейна сидит Суриков.

Откашлявшись еще раз, я тихонько плыву в его сторону. Чувствую, что волосы растрепались, стали мокрыми, склизкими, и липнут к спине. Постепенно ко мне приходит боль от удара о воду. А ведь, казалось, хорошо вошла – как спортсменка, наверное, почти даже без брызг.

Смотрю на Пашку, качающего головой, и пытаюсь свыкнуться с мыслью о том, что мы вместе. Пока никак не получается. Как же все будет? Сможем ли мы? Невозможно даже представить.

Я подплываю ближе и вижу, что он смеется. Даже не так – улыбается, вздыхая и периодически прикусывая губы. Гляжу на него и не могу налюбоваться. Когда он успел превратиться из мальчика в мужчину? Пронзительные серые глаза, открытые, добрые. Блестящие каштановые волосы, смуглая кожа, обласканная нежным весенним солнцем. Сильные руки, даже под рукавами футболки не умеющие скрыть изгибы бицепсов.

Я смотрю на него и чувствую, как мое тело буквально трещит от желания. Так обычно потрескивает электричество или сухие поленья в костре. Так разгорается пламя, беспощадное, непобедимое, рождая настоящий пожар, уничтожающий все живое.