Лена Сокол – Влюбляться лучше всего под музыку (страница 18)
Пусть это всего лишь одно выступление. И не знаю, найдется ли для меня в группе место после фестиваля, но разве могу я отказаться от хоть и туманной, но перспективы?
Волна стыда вдруг появляется из ниоткуда и накрывает меня с ушами. Аня!
Она останется здесь одна. Между нами зарождается неизвестно что, но это что-то мне почему-то необычайно дорого, и совершенно не хочется выбирать между ней и призрачной возможностью быть музыкантом.
Можно отказаться от предложения. Можно всю жизнь крутить гайки в сервисе, пока пальцы не станут похожими на сосиски и не будут перекрывать своей толщиной все шесть струн. Можно даже до старости делать вид, что ты не просрал однажды такой подарок судьбы.
Но ведь Аня… тоже подарок. Нужно поговорить с ней. Просто обсудить. Если мы все еще вместе. Вчера было весело, не спорю, но что если все так вышло только потому, что мы были пьяны? Нужно срочно посмотреть ей в глаза – там точно должны быть ответы на все вопросы. Глаза никогда не лгут.
Мы найдем выход, обязательно отыщем его. Перед нами сотни дорог, тысячи возможностей, а мы запутались там, где нужно радоваться каждой минуте, проведенной вместе.
Я останавливаюсь у ее дома, взъерошиваю волосы и пытаюсь унять сердцебиение. «Мы вместе придумаем, как лучше поступить, раз уж я сам не могу решить». Долго смотрю на небо, медленно и едва заметно покрывающееся ковром из звезд. «Дай мне знак, а? Эй, мужик, где ты там? Управляешь нами, словно фигурками на шахматной доске. Чего спрятался за тучу? Покажись».
Улыбнувшись самому себе, я выхожу на освещенную фонарями улицу и ощущаю предвкушение долгожданной встречи. Закрываю дверцу, разворачиваюсь и… застываю вдруг, как вкопанный. Мимо идет мальчишка лет тринадцати – с гитарой за спиной и наушниками в ушах, он что-то напевает себе под нос. Я невольно задерживаю дыхание, глядя, как он удаляется прочь по тротуару. «Это он? Это знак?» – обращаю взгляд на небо.
Скажи мне кто в его возрасте: что бы ты выбрал: женщину или мечту, я точно покрутил бы у виска. Конечно, мечту. Возможность. Синюю птицу счастья. Карьеру, если даже это будет одним шансом из тысячи. Если будет даже крохотная, почти ничтожная, надежда на успех.
Черт… Как же сохранить и то, и другое? Возможно ли?
Аня
Почему из всех парней мне достался этот? Не тупоголовый качок с интеллектом хомячка, не ухоженный эгоист, не любитель приврать и повыделываться? Почему Пашка так нравится мне? Совершенно безбашенный, сильный и чуткий. Такой разный. С таким мужчиной не пройдут прежние фокусы, они с ним и в голову-то не придут.
Вот я попала, все, мне конец…
Смотрю в окно.
За стеклом клубится темнота, опускается на усталый город черным плащом, сплетается в причудливые узоры фонарей, в яркие отсветы витрин, напоминает о тяжелом дыхании приближающейся ночи. Я вижу подъехавшую Пашкину развалюху, на которую он заработал кровью и потом, накидываю кофту и выхожу из дома, тихонько прикрыв за собой дверь, чтобы избежать ненужных объяснений с матерью. У нас с ней в последнее время не выходит спокойных разговоров, одни разборки с предъявлением взаимных претензий и перебрасыванием друг в друга старых обид.
Спускаюсь и неожиданно встречаю Пашку на выходе из подъезда, в дверях, точнее буквально впрыгиваю в его объятия, оставляя за спиной ненужные сомнения. Как же мы посмотрим друг другу в глаза? Как будем вести себя? Что почувствуем? Все мимо. Потому что мы уже здесь, касаемся друг друга, и это мгновение застывает вместе с нами в воздухе, вплетаясь в души тонкой лентой зарождающегося чувства.
Кажется, в этот момент я лучше узнаю себя. Понимаю, какой могу и хочу быть – лишь бы только рядом с ним. Его цепкие руки обвивают мою талию, обнимают за шею. Наши рты соприкасаются, сразу и безошибочно найдя друг друга, и мы целуемся. Долго, дико, страстно.
Я тону в любимом запахе, чувствуя, как сильные пальцы нежно сжимают кожу на моей спине, забираясь без моего ведома под футболку, оставляя там дорожки из гусиной кожи. Мечтаю, чтобы там же оказались и его губы. На мне. Везде.
Вспоминаю, что мы стоим вдвоем под светом фонаря, возле подъезда, у всех на виду и ослабляю хватку. Глажу его плечи, поднимаюсь выше и осторожно скольжу ногтями по его шее, вытягивая сладостный стон из его губ. Ощущаю, как Паша дрожит всем телом. Слегка отстраняюсь, провожу пальцем по груди, останавливаясь на пирсинге в его соске. Это заставляет Пашку оторваться от моих губ и весело рассмеяться.
– Что ты там ищешь? – Хохочет он.
– Интересно, оно все еще там? – Нащупываю металлический ободок. – Да-а, оно там.
Его взгляд, полный страсти, обрушивается на меня, точно волна на подмытый водой берег, глаза блестят в мягком свете фонарей безудержным огнем.
– Понравилось? – Спрашивает Паша, имея в виду колечко.
Я останавливаюсь глазами на его крепкой груди.
– Мне все вчера понравилось, – отвечаю ему, имея в виду что-то другое, совершенно конкретное.
И Пашка тут же понимает, о чем я.
– Поехали! – Вдруг тянет меня за руку к машине.
Послушно следую за ним, мечтая, чтобы то место, куда он меня повезет, не оказалось рестораном. Потому, что единственное, о чем я сейчас мечтаю, это быть с ним наедине. В тишине и без света.
Паша
По пути на пляж мы заезжаем в маленькую, спрятавшуюся среди старых советских пятиэтажек, забегаловку. Аня сидит в машине и ждет, пока я покупаю все необходимое. Расплачиваюсь с молоденькой продавщицей, слегка улыбаюсь в ответ на ее недвусмысленное подмигивание и спешу обратно. Нужно успеть доехать, пока пирожки не остыли, а лимонад не согрелся. Бросаю покупки на заднее сидение, целую Аню в губы и завожу автомобиль.
Всю дорогу любуюсь тонкими линиями ее рук и изящными лодыжками, выхваченными моим взглядом из темноты салона. Любуюсь ногами, до колена прикрытыми белой юбкой и ниже обутыми в грубые короткие сапоги. Интересное сочетание, мне нравится. Как и ее улыбка – манящая, просто сводящая с ума. Как и ее волосы, в которые небрежно вплетены несколько тонких косичек. Идеальный разгильдяйский образ: утонченно-хулиганский и неистово-скромный одновременно.
Когда мы останавливаемся посреди пустынного пляжа, Аня вытягивает шею. Будто не верит своим глазам. Потом смотрит на меня вопросительно, словно недоумевает: «Какого черта мы здесь делаем?». Когда глохнет мотор, она выскакивает из машины, впивается взглядом в длинную полоску воды, тянущуюся вдоль песчаного берега, и долго любуется тихими волнами, ласково лижущими берег.
– Я ужасно расстроена, что ты привез меня сюда, – вдруг выдает она.
– Правда? – Спрашиваю я, опуская руки.
– Нет.
Улыбка на ее губах переливается чистым жемчугом в свете луны, и гаснет, обращаясь в хитрую ухмылку. Солнцева нагибается, сдергивает с ног сапоги и бросает в меня. Один больно прилетает в плечо, другой я успеваю поймать на лету возле самого носа. Девчонка с хохотом срывается с места и бежит к воде.
– Я тебя достану! – Кричу ей, швыряя сапоги на коврик под водительским сидением.
– Он меня достанет! – Заливается смехом Аня.
– Поймаю!
– Поймает! Аха-ха! – Хихикает она, вздымая носком изящной ножки сотни брызг.
Я подлетаю к ней, хватаю, удивляясь тому, какая она маленькая и легкая, ловко закидываю на плечо, и быстро мчусь по кромке берега. Почти лечу, не замечая, как ноги тонут в мокром песке. Ускоряюсь еще и еще, едва только услышав, что она начинает громко визжать, и перекидываю ее за спину, позволяя удобнее обхватить мою шею руками.
Сладкий запах абрикоса, исходящий от ее волос, щекочет ноздри, звонкий девичий смех ласкает слух. Такую невозможно обидеть, такую нельзя не любить. Ее нельзя променять на кого-то другого или что-то другое, нельзя забыть. Я тащу свою добычу к машине и усаживаю прямо на капот. Аня разочарованно стонет и ложится на спину в знак протеста. Вытягивает ноги, закладывает одну на другую, заставляя подол юбки немного приподняться, и, молча, любуется звездами.
Я достаю из машины пакет с горячими пирожками, упаковку салфеток и две бутылки с лимонадом, с которых мелкими капельками стекает конденсат. Ставлю всё это на капот, запрыгиваю и располагаюсь рядом. Аня садится, разглядывает содержимое пакета и с недоумением сверлит меня взглядом:
– Беляши?
– Да.
– Хм. Лимонад?
– Ага. – Достаю несколько салфеток, самый пузатый ароматный беляш и протягиваю ей. – Элитного шампанского мы уже вчера попили, сегодня на ужин меню проще.
– Хорошо, – ничуть, кажется, не расстраивается она, принимая из моих рук пирожок и откусывая здоровенный кусок.
Секунда, две, и из ее уст вырывается неприличный стон, годящийся разве что для взрослых фильмов. Затем еще один и еще. Неудивительно – хрустящая корочка, внутри нежнейшая мякоть, обжигающий сок и вкусное свежее мясо. Пальчики оближешь!
Я открываю лимонад и, дождавшись, когда она прожует, протягиваю ей.
– Воткинский лимонад. Такой продают только в одном магазине города. Дефицитная вещь, но он того стоит.
– М? – Удивляется она, принимая из моих рук бутылку. – Не слышала про такой.
Сейчас все вопросы отпадут. Ну же… Да! Контрольный в голову. Ледяная сладость, обжигающая язык десятками мелких пузырьков, и свежесть, остающаяся на губах и требующая ее слизнуть. Что я и делаю, припадая к ее рту лишь на долю секунды.