Лена Сокол – Влюбляться лучше всего под музыку (страница 15)
Вы знали, что у всех постоянных гостей есть прозвища? Например, Борщ, Двойной Бургер, Нос, Чивас или Пробник (потому что воняет сразу всеми новинками парфюмерной промышленности). Если вы бываете где-то часто, скорее всего, и у вас оно есть.
Я иду к улыбающемуся мужчине за шестым столиком, медленно открывающему ноутбук, лежащий перед ним. Вообще-то, когда приносят еду, нужно убирать лишнее со стола, но любимым клиентам прощают и не такое. Хорошим гостям всегда больше внимания, таким я всегда найду уютное местечко рядом с окном, попрошу кухню, чтобы постарались с заказом, и лишний раз улыбнусь.
Но запомните, постоянных гостей любят только, если они оставляют чаевые. Тех, кто заказывает чашку кофе и сидит потом за столиком два часа, конечно, не выгонят, но будут тихо ненавидеть. К Камышеву это не относится, у нас с коллегами к нему особая любовь.
Паша
Спускаюсь по ступенькам вниз, на цоколь, иду по коридору, ищу нужную дверь. Это звучит странно, но семнадцатая студия прячется в самом настоящем подвале. Меня все еще не отпускает ситуация с отцом: он в больнице, ему осталось недолго, мать ходит вся не своя, сестра весь день рыдает, а я ругаю себя за равнодушие.
Этаж кажется совершенно необитаемым, под ногами хрустит песок, а воздух сырой. Интересно, зачем для репетиций они используют такое помещение? Дешево и сердито?
Я иду по тускло освещенному коридору, разглядывая таблички на дверях. Едва различимый вдали звук приближается, становясь все отчетливее. Следующий участок пути хорошо освещен, по стенам тянутся трубы отопления, и воздух здесь заметно суше и теплее. Я прячу руки в карманы джинсов и нервно тереблю ключи от машины.
Оп, кажется, мне сюда.
Дверь в студию открыта. Перед основным помещением так называемый чилаут с печеньками: маленький диванчик, забросанный одеждой, рядом столик с грязными кружками, на которых еще в прошлом году повесились засушенные чайные пакетики, электрический чайник и две бутылки с водой.
Я размышляю, постучать или нет, и несмело поднимаю руку, когда передо мной в дверном проеме вдруг возникает та самая, вчерашняя, блондинка с вечеринки. Сердце вскакивает, дыхание сбивается.
– О, – выдыхаю навстречу ее распахнутому взгляду, – привет.
Она молчит и с хитрым прищуром заглядывает мне в глаза. Мы стоим, будто разделенные невидимой стеной.
– Ну, привет, – отвечает она, отступив назад.
– Ты… как здесь? – Задаю я совершенно дурацкий вопрос.
Но девчонка улыбается и понимающе кивает на просторное помещение позади нее:
– Это моя группа. Я – Леся. – И решительно протягивает мне ладонь.
– Точно, – улыбаюсь в ответ, пожимая ее. – Леся.
Замечаю, что кожа ее рук невозможно-нежная, а запястья тонкие, отчего кажутся хрупкими и изящными.
– Значит… – Делаю шаг внутрь. – Твоя группа?
– Моя, – на ее щеках появляются милые ямочки, – знакомься.
Я с трудом отрываю от нее взгляд. Передо мной просторное помещение, кирпичные стены которого окрашены в белый цвет, и повсюду стоят и лежат музыкальные инструменты, усилители, провода, колонки. Моя кровь начинает бурлить от неясных ощущений. Я заворожено разглядывая репетиционный зал – мою ожившую мечту. Не важно, для чего они пригласили меня сюда сегодня, мне кайфово от одного только взгляда на происходящее.
Незнакомый рыжий паренек с густой челкой подключает гитару к примочкам и усилителю, а кудрявый ударник настраивает рабочий барабан. Клавишник отрывается от синтезатора и поднимает взгляд на меня. Ярик!
– Здорово, брат! – Он выходит вперед и тянет руку.
Жму ее с каким-то особым усердием. До сих пор не верится, что я здесь.
– Это Майк, – раздается голос Леси.
Я поворачиваюсь к рыжему пареньку с гитарой. У него колкий взгляд. Его рот при виде меня кривится в недоверчивой ухмылке. Когда мы жмем руки, меня не покидает ощущение, что я его напрягаю.
– А это Никита. – Мурлычет девушка, подталкивая меня к барабанщику, который, поглядывая на нас, молча, закрепляет железо на стойках. – Картавый Ник, если точнее.
– Иди в баню! – Парень запускает в нее пакетом с чипсами. Девушка умело уворачивается, а он улыбается, пожимая мою руку.
Рукопожатие выходит крепким. Да он и сам здоровяк: мощные плечи, рост выше среднего, прикольная майка с гориллами, очки в красной оправе и целая грива русых кудряшек почти до плеч.
– Садись, – Ник, добродушно улыбаясь, указывает мне на стул. – Сейчас мы почекаемся, и сыграешь.
Послушно сажусь, раздумывая, о чем это он. «Сыграю?
Мои мысли прерывает Леся, настраивающая микрофон. Она что-то напевает себе под нос, затем прочищает горло и пробует петь уже в микрофон. Я сижу на крутящемся стуле и не могу не поворачиваться туда-сюда. Для меня здесь все в новинку, все непривычное, и погружение в такую атмосферу сродни волшебству.
Девушка встает на цыпочки и присаживается прямо на полированный стол. От моего взгляда не ускользают цветные татуировки чуть ниже линии джинсовых шорт – два огромных черепа: один в очках с пальмами, другой с ромашками в зияющих пустотой глазницах. Вызывающе, но красиво.
Я удивленно поднимаю брови и тут же замечаю, что мой интерес замечен. Она подмигивает мне и медленно закидывает одну ногу на другую. Почувствовав некоторое смущение, я облизываю пересохшие губы. Отвлекает меня лишь взвывшая вдруг гитара Майка и его же испытующий взгляд из-под челки. Парень либо не в духе, либо намеревается содрать с меня кожу одним взглядом. Откинувшись на спинку стула, я концентрируюсь на музыке.
Наконец, ребята начинают играть вместе какую-то композицию. Звучит круто. Меня накрывает волной музыки и захлестывает незримой энергией, которая заставляет гореть огнем скованные мышцы и разгоняет кровь по венам.
– Че, не так нужно? – Сердито смотрит Майк.
– Глухо звучит, – говорит Ник, прерываясь. Чешет наконечником барабанной палочки спину. – Сделай-ка пожирнее, что ли.
Пока гитарист возится, Леся расправляет спину, замирает у микрофона, будто собираясь с духом, и начинает негромко напевать:
Ее голос мягкий, тягучий, словно карамель. Он обволакивает своей необыкновенной сладостью и действует на меня, будто парализующий газ – прибивает к стулу, заставляет сознание тонуть в дымке из слов. Она словно делает что-то противозаконное своими губами, что-то запретное. Не поет, а мурлыкает, щекочет, поглаживает, подчиняет своей воле.
Далее вступает Майк со своим соло и сразу, будто интуитивно, создает созвучие с партией солистки. Ник отзывается неспешным, но глубоким и проникновенным барабанным ритмом. Клавишные наполняют мелодию фактурой, и звук нарастает. Для органичной ритм-секции группе не хватает лишь бас-гитары, но томный бархатистый голос исправляет и это:
Барабанная установка словно взрывается, накрыв нас лавиной из звуков, гитара подхватывает, переливы клавишных взмывают в воздух яркими искрами, а девушка впивается в микрофон, будто боясь задохнуться, и спрашивает:
Смотрит на меня, дожидается барабанной партии и почти кричит:
Я сижу потрясенный. Чем? Не знаю сам. Тем, что не понял, что это было. Может, сеанс гипноза? Магия? Но острое чувство, тлеющее во мне угольками, шепчет: «Хочу». Хочу так же. Срочно. Немедленно!
Ребята играют еще пару композиций, а я слушаю, не возражая даже тому, если они исполнят весь свой сет-лист. Песни на русском, песни на английском, каверы. Больше рока, пусть и попсового, но мне, черт побери, нравится!
– Бери, – возвращая меня к реальности, восклицает девушка.
И я будто выпрыгиваю из душного шкафа.
– Что?
Она смотрит на меня, как на несмышленого юнца и смеется, облизывая накрашенные красным губы.
– Гитару. – Указывает на элегантный черный футляр в руках вошедшего незнакомца.
Кто он? Часто моргаю, глядя на крепко сбитого невысоко паренька, стоящего передо мной. Кисть его левой руки перемотана бинтами, глаза приветливо улыбаются, а губы сжаты в упрямую тонкую линию.
– Боря, – представляется он, передавая инструмент, и пожимает мою ладонь освободившейся рукой.
– Б
– Пошел ты, – отзывается парень и показывает ему средний палец. – Из-за того, что я разрезал запястье, не нужно на меня цеплять навечно это тупое погоняло, понял?