Лена Сокол – Sex-дневник Кати Морозовой (страница 12)
– Может, это хорошая возможность все осмыслить и понять, чего вы на самом деле хотите?
– Не знаю.
– Может, журнал, жених и те туфли – это вовсе не та жизнь, о которой вы мечтали? И их потеря лишь шанс начать строить все с нуля?
– Я не…
И в этот момент я поняла, насколько все плохо. Но при этом осознала, что это, возможно, и не конец.
– Так что вы чувствуете сейчас?
– Я чувствую… злость. – Пискнула я. – И обиду. На весь мир, на обстоятельства и на себя!
– Дело не в вас, поверьте. – Участливо произнес Громов. – Просто иногда все действительно складывается так, что, кажется, будто кто-то испытывает нас на прочность.
– Не могу избавиться от ощущения, будто мне одной не везет. Будто я одна такая – несчастливая!
– Поплачьте.
– Не хочу. – Шмыгнув носом, ответила я. – Вот еще – плакать!
И стерла слезы с щек ладонями.
– Станет легче.
– Как же я теперь буду жить? Куда пойду? Где буду искать работу?
– Плачьте, Катя, не стесняйтесь эмоций.
И я, черт подери, разрыдалась.
Может, Красавины и не пытались свести меня с этим доктором, но наш разговор наедине помог мне отпустить часть боли. Алиса, вернувшись с кухни с закусками, застала меня плачущей и принялась утешать, а Павел, еще раз напомнив о том, что он не практикует психотерапию, извинившись, удалился на кухню к Вадиму.
А уже уходя, снова заглянул ко мне.
– Катя, думаю, вам стоит продолжать делать то, к чему привыкли. Нет гаджетов, не беда – заведите дневник и описывайте в нем все происходящее с вами за день, так вам проще будет потом анализировать, а также будет, куда выплеснуть переживания. Пишите для себя, и, может, получится лучше, чем для журнала.
– Это был бесплатный совет? – Уточнила я, кутаясь в плед.
– Я пришлю вам счет. – Улыбнулся мужчина.
– Так и знала. – Пришлось вернуть ему улыбку.
– Думаю, все у вас будет хорошо.
– Непременно.
В тот момент идея с дневником показалась мне дурацкой, но я думала о ней, лежа в гостевой комнате, почти всю ночь. А наутро попросила Алису купить мне блокнот.
Дорогой дневник! (Зачеркнуто)
Вот мы и подошли к тому моменту, с которого начинается моя новая жизнь. Я переписала сюда все события прошедшей недели и описала все мысли, которые одолевали меня все эти дни.
Теперь все будет по-другому.
Я стану другой. Более уверенной в себе, независимой, свободной. Научусь создавать счастье внутри себя. Буду брать от жизни все.
«Двигаться по жизни нужно не вперед, а вверх», – теперь это станет моим девизом.
Правда, на лицевой стороне моего нового дневника серебристыми буквами было выбито: «У тебя не получится спасти весь мир, но ты можешь спасти того, кто напротив тебя. Если поторопишься», но это лишь потому, что Алиска перед тем, как умчаться в офис, вручила мне ежедневник мужа, подаренный ему клиникой на День Медика в прошлом году. Но какая разница, где вести личные записи, так ведь?
Тем более, фраза подходящая, ведь я была не против спасти для начала того, кто смотрел на меня из отражения в зеркале. Если уж мне и требовалась чья-то любовь для восстановления душевного равновесия, то в первую очередь моя. Надеюсь, записи в дневнике помогут мне в этом. Иначе зря я натерла на пальце мозоль, пока писала.
Позвонила Алиса.
Я только собиралась приступить к обеду, заботливо приготовленному мне Вадимом, когда раздался звонок.
– Это тебя. – Передал мне телефон Красавин.
– Морозова. – Отчеканила я.
Маленькая Катюха Красавина замерла, глядя на меня, и перестала перекатывать во рту пюре из брокколи. Она сидела на высоком стульчике в метре от меня, а отец пытался накормить ее. Зрелище было не из приятных, поэтому я не расстроилась, что подруга решила оторвать меня от обеда: кто знает, смогла бы я вообще нормально поесть, глядя, как у карапуза изо рта по подбородку стекает тонкая струйка желтовато-зеленого цвета.
– Срочно приезжай в офис! Барракуда хочет тебя видеть! – Прокричала Алиска.
Девчонка, словно услышав голос матери, прислушалась и открыла рот. Пюре, конечно же, повалилось наружу.
– С чего бы? – Хмыкнула я. – Она мне больше не начальница.
Вадим ловко подобрал ложечкой пюре с подбородка дочери и сунул ей обратно в рот. Я поморщилась.
– Все из-за того снимка в «Большом городе», сегодня все только о нем и говорят! Ах, ты же не в курсе… газета только утром появилась в продаже…
– Что за снимок? О чем ты?
– Срочно езжай сюда! Вадик даст тебе денег на такси. И купи свежий номер «Большого города» по дороге.
– Да о чем ты, я никак не пойму?
– Катька, ты на первой полосе! Дурында! – Звонко воскликнула Алиса. – Давай жми, Барракуда через полтора часа уедет в аэропорт!
Вызов сбросился, и я перевела взгляд на Вадима.
– Что стряслось?
– Твоя жена никогда не умела объяснять. Не представляю, как она справляется с работой в журнале. – Пожала плечами я. – Какая-то газета, какой-то снимок, «срочно приезжай сюда». Да я там даже не работаю больше! С чего бы мне срываться и гнать туда?
– Наверное, Акула передумала и решила восстановить тебя в должности? – Предположил муж подруги.
– Возможно. – Хмыкнула я. – Какой еще дурак пойдет работать в эту дыру и станет терпеть эту истеричную старую деву?
В голове пронеслась мысль о том, что однажды и я могу стать такой, как Аллочка Денисовна – неудовлетворенной, нервной и старой. Пришлось зажмуриться, чтобы отогнать эту мысль.
– А ты бы вернулась?
Я задумалась.
Не жить же вечно у Красавиных? Не донашивать же последние колготки в поисках новой работы? Пока я была невестой Сапожникова, мне казалось, что потеря работы – сущая ерунда, а теперь…
С губы моей крестницы потекла капля овощного пюре.
Да и к соседству с маленьким ребенком еще нужно привыкать.
– Поеду и узнаю, чего они хотят. – Сказала я, вставая. Наклонилась к Катюшке: – Жуй-жуй, глотай!
Она странно поморщилась, а затем… как чихнет! И, конечно же, все пюре оказалось на моем лице, волосах и одежде.
– Упс. – Усмехнулся Вадим.
– Придется позаимствовать что-то из Алискиных вещей. – Вздохнула я.