Лена Обухова – Проклятый ректор (страница 41)

Фарлаг уже собирался уйти, когда его внимание привлекло название одного из справочников на нашем столе. Он тут же изучил другие, все больше хмурясь. Потом снова с подозрением посмотрел на нас.

- У вас что, какой-то особый совместный проект?

- М, да, сэр, - Алек вежливо улыбнулся.

Сара тоже кивнула, только Реджина смущенно замерла, не глядя на Фарлага. Я уткнулась в учебник, который держала в руках, лишь иногда опасливо посматривая на ректора.

- И по какому предмету?

- Сопроводительные заклятия, - быстро ответила Сара, забыв, что Алек на этом курсе не занимается.

- Теория ритуалов, - одновременно с ней сообщил Алек.

Ректор выразительно приподнял правую бровь, посмотрев на них с осуждением. Его взгляд очень красноречиво говорил: «Беретесь врать, хоть делайте это по очереди».

Алек попытался незаметно убрать лист с пентаграммой в тетрадь, но Фарлаг перехватил его руку.

- Это еще что? - строго спросил он, рассматривая незаконченный рисунок.

- Да это я так, чертил, задумавшись, - Алек предпринял еще одну отчаянную попытку выкрутиться.

К счастью, хотя бы рецепт зелья лежал в моей книге: я как раз искала в ней соответствия. Я просто закрыла ее и отложила в сторону, пряча рецепт между страницами.

- Прайм, еще раз мне соврете, отчислю, - пригрозил Фарлаг. - И вашему отцу так и скажу: за поведение, порочащее честь и достоинство бывшего королевского рода. Поэтому еще раз спрашиваю: что это такое?

Я видела, как Реджина подняла голову и даже набрала в легкие воздух, чтобы ответить ему, но в последний момент поймала предостерегающий взгляд Алека и промолчала.

Все промолчали. И как ни странно Фарлаг не разозлился, только усмехнулся.

- Сдружил на свою голову... Так, Роук, идемте-ка со мной прямо сейчас, - велел он, пряча листок с пентаграммой в карман. - Уже половина седьмого, начнем наше занятие пораньше.

Я нерешительно замерла, судорожно пытаясь придумать любую причину не оставаться с ним наедине. Не придумала. И никто другой тоже не нашелся что сказать, поэтому мне пришлось собрать вещи в сумку и последовать к выходу из библиотеки за ректором.

Уже в коридоре он неожиданно сообщил:

- Я нашел неофициальные табели за тот год, что здесь училась твоя мать. А в них - еще одно знакомое имя. Проверил по записке: почерк совпал. Так что у нас есть кандидат на роль твоего биологического отца.

Я так удивилась, что остановилась посреди коридора, как вкопанная. Я искренне полагала, что после моего отказа ректор и пальцем не пошевелит ради поиска ответов на мои вопросы, но ему опять удалось меня удивить.

Фарлаг заметил, что я остановилась, тоже притормозил и обернулся ко мне, вопросительно приподняв брови.

- Боишься узнать правду? - предположил он.

- Нет, просто... удивлена, что вы этим занимались, - честно призналась я.

- Я ведь обещал.

- После... после того, что произошло в четверг, я подумала, что вы не станете мне помогать.

- Вот как? Что ж, ты ошиблась. Моя помощь никак не связана с тем, что произошло в четверг.

Это заявление сбило меня с толку еще больше. Значило ли это, что я поняла его неверно? Если его слова не были ультиматумом - или ты спишь со мной, или разбирайся со своими проблемами сама - то что они значили?

- Ты идешь или так и будешь стоять здесь и хлопать глазами? - со смесью раздражения и насмешки поинтересовался Фарлаг.

Я кивнула, хотя вопрос был разделительным, и поспешила вперед, чтобы не заставлять его больше ждать. И уже на ходу осмелилась спросить:

- Почему вас не было в пятницу на лекции?

- Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, - недовольно проворчал он, не сбавляя шаг и глядя не на меня, а перед собой.

- У меня есть два варианта: вы не смогли из-за приступа или не захотели меня видеть.

Он неожиданно улыбнулся, так и не повернув головы, и мягко заметил:

- Я всегда рад тебя видеть, Тара. Я просто не смог прийти.

Значит, все-таки приступ. Мне снова стало не по себе от мысли, что на этот раз он был вынужден справляться сам. И если все было как в предыдущие разы, ему пришлось обойтись без снадобий от судорог и удушья. Сам бы он их себе не смог смешать.

- Мне очень жаль, что меня не было рядом, чтобы вам помочь, - вырвалось у меня против воли.

Он вздохнул, продолжая стремительно шагать вперед, и только через несколько метров признал:

- Мне тоже.

Глава 25

Вместо кабинета он привел меня в личную лабораторию. Снял пиджак, на мгновение заставляя меня снова напрячься, закатал рукава рубашки, а потом протянул мне какой-то листок, исписанный убористым почерком, и вместе с ним ту самую любовную записку, что оставил у себя.

- Вот, сравни. Это план лекции, написанный профессором Артом. Он тут пишет мельче, но наклон букв и некоторые завитки очень узнаваемы.

- Профессор Арт? - переспросила я, испытывая отвращение и отчаянно пытаясь его скрыть. - Разве он был в Лексе в то время?

- Его отец тут преподавал, поэтому он, как и твоя мать, неофициально обучался в Лексе. Я проследил по табелям: они посещали вместе очень много занятий, вероятно, дружили. Или были более близки. Такие убогие любовные записки вполне в его стиле. Думаю, поэтому он до сих пор не женат.

Я посмотрела на него со смесью ужаса и нежелания верить. Когда я начинала поиски отца, я не знала точно, кого ожидаю найти, но профессор Арт! Впрочем, это объяснило бы его реакцию на меня, если он понял, чья я дочь.

В памяти возник эпизод с бала, когда он выронил и разбил бокал. Как раз тогда я показывала Сету Прайму портрет матери, а он назвал ее по имени. Все сходилось.

- Проклятье, - вырвалось у меня.

- Понимаю твои чувства, - усмехнулся ректор. - Поэтому оставляю решение за тобой: если не хочешь, мы можем не подтверждать это.

Я покачала головой. Не подтверждать значит до конца жизни мучиться в неведении. И кто знает, может быть, узнав меня лучше, профессор Арт начнет вести себя иначе?

- Как это можно подтвердить?

Фарлаг одобрительно улыбнулся и протянул мне справочник снадобий, раскрытый на странице с заголовком: «Снадобье для подтверждения отцовства».

- Тебе надо сварить вот это. Справишься? Я помогу по мере сил, но, честно говоря, мне даже находиться в помещении, где готовят снадобье, нелегко.

Я пробежала рецепт взглядом и не увидела в нем ничего сложного. Кроме не до конца понятного магического компонента, но Фарлаг пообещал помочь правильно направить магический поток в заклятие. Я не видела причин, по которым у меня могло не получиться.

Мы принялись за работу. Фарлаг помог подготовить некоторые ингредиенты. Я со стыдливым удовольствием наблюдала за его четкими, уверенными движениями, когда он что-то чистил, резал или перетирал в ступке. Мне внезапно пришло в голову, что у него очень красивые руки: сильные, ловкие, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Время от времени он поглядывал на то, что делаю я, и давал лаконичные советы, как лучше подготавливать тот или иной ингредиент, всегда поясняя почему. Пожалуй, это было мое первое занятие с наставником, которое действительно дало мне полезные практические знания по выбранной специализации.

Лишь когда я зажгла горелку, чтобы вскипятить воду, он отошел подальше, к окну. Присел на узкий подоконник, приоткрыл створку и закурил. Я предположила, что ему вредят пары, появляющиеся во время варки отдельных ингредиентов, но вслух уточнять это не стала.

Неловкость между нами исчезла в первые же минуты совместной работы. Он вел себя так, словно не целовал меня никогда и не обещал осыпать благами в обмен на взаимность. От этого я испытывала одновременно облегчение и любопытство: что же вообще заставило его так себя повести в четверг?

Снадобье было закончено к семи. Фарлаг проверил его по запаху и цвету и удовлетворенно кивнул.

Оказалось, что он назначил Арту встречу в своем кабинете на половину восьмого, поэтому перед ней мы успели выпить по чашке чая все в той же малой гостиной, которая Фарлагу явно нравилась больше основной. Ставшие моими любимыми конфеты присутствовали на столике, и ректор в этот раз сел не на диван рядом со мной, а в кресло, демонстрируя намерение не нарушать мое личное пространство, поэтому чаепитие вызвало у меня только положительные эмоции. Правда, мы почти не разговаривали, и это единственное, что угнетало. Я только иногда ловила на себе его задумчивый взгляд.

Профессор Арт явился ровно в назначенное время и заметно удивился, обнаружив в кабинете ректора меня. К тому моменту мы уже успели занять каждый свое место: ректор кресло за своим столом, я одно из двух кресел для посетителей. Арту было предложено второе.

- Скажите, профессор Арт, насколько хорошо вы в юности знали Деллу Блэк? - спокойно поинтересовался ректор.

- Что? - Арт чуть не задохнулся от моментально вспыхнувшего возмущения. Его лицо заметно покраснело, и он бросил на меня злобный взгляд, выдавая тем самым, что действительно знает, чья я дочь. - Ректор Фарлаг, не знаю, какую сказочку вам рассказала эта девчонка, но все это ложь и провокация!

Фарлаг только невозмутимо приподнял брови, демонстрируя удивление.

- Я не очень понял ваш ответ. Вы утверждаете, что не были знакомы с дочерью профессора Блэка? Насколько мне известно, вы жили здесь в одно время и вместе посещали многие занятия в Лексе.

Профессор Арт сник и при этом мелко задрожал, вызывая у меня еще большее отвращение. Ректор тем временем решил его добить и положил перед ним любовную записку. В ней как раз речь шла о благодарности за чудесную ночь.