Лена Обухова – Невеста Смерти (страница 21)

В результате к дому мы вернулись через полтора часа. Карл подал сигнал, и всего пять минут спустя шед вышел к нам. Сев на свое место, он вежливо поинтересовался, все ли необходимое я купила. Я заверила, что в ближайшее время мне ничего не понадобится, на что он удовлетворенно кивнул и снова отвернулся к окну.

Я поймала себя на внезапной мысли, что он с трудом переносит мое общество и меня это печалит. Я не понимала почему. У меня не было задачи ему понравиться. Наоборот, чем меньше я ему нравлюсь, тем больше шансов однажды от него освободиться. И все же мне было обидно, что я ему совсем не нравлюсь, что он постоянно отворачивается, как будто я ему неприятна. Возможно, я оказалась более тщеславна, чем думала до сих пор. В глубине души я понимала, что дело в другом, но сейчас не могла позволить себе даже подумать об этом.

Я не знала, как мы ехали по городу сюда, потому что все проспала, но мы точно поехали не тем путем, которым добирались до торгового квартала. Фолкнор молча смотрел в свое окно, я — в свое, с удивлением замечая, что на улицах становится все больше людей. Нам стали попадаться уличные музыканты и артисты, а вскоре послышалась музыка.

— Зачем ты поехал через центр? — неожиданно спросил Фолкнор. — Ты же понимаешь, что сегодня площадь перекрыта и придется объезжать ее переулками.

— А что случилось? — осмелилась спросить я, поскольку это давно меня интересовало.

— Праздник, — лаконично ответил Фолкнор, бросив на меня быстрый взгляд. — Не государственный и не религиозный, местный. День основания Колдора.

— Я подумал, вашей невесте будет интересно взглянуть на это, — честно ответил Карл, сдержанно улыбаясь. — Да и вы раньше любили праздничные ярмарки. Помните, как я возил вас сюда с братом, когда вы были еще совсем мальчиком? Вам тогда лет десять было.

Фолкнор хмуро посмотрел на Карла и снова отвернулся, холодно процедив:

— Не помню.

Я поняла, что он лжет. Поймала взгляд Карла в зеркале заднего вида: тот тоже явно знал, что шед просто вредничает.

— Вы любили крендели с сахарной глазурью, — мягко напомнил он, — а ваш брат — посыпанные тертым сыром и запеченные с ним. Вы обожали представления циркачей и могли смотреть на них, даже замерзнув до синевы, а Рон предпочитал плясать в хороводах.

Фолкнор снова бросил на Карла испепеляющий взгляд, который должен был бы меня напугать, но… не напугал. Я только тихо хихикнула, попытавшись представить то, о чем говорил шофер. Правда, в моем воображении маленькие Торрен и Ронан выглядели одинаково: как мальчик на фотографии в кабинете Ронана.

Мой смех затих, едва жених перевел недовольный взгляд на меня. Я тут же поспешно отвернулась к окну. Мы как раз подъехали к той самой перекрытой площади, и из-за большого количества народа Карлу пришлось практически остановить автомобиль. Чтобы продолжить путь, нам следовало свернуть на узкую боковую улицу, но почему-то мы не торопились это делать.

— Уверены, что не хотите немного погулять там, шед? — как ни в чем не бывало спросил Карл у Фолкнора. — Может быть, показать невесте, как у нас бывает весело? И тогда ей будет проще пережить расставание с родными краями.

— Весело? — едко переспросил Фолкнор. — У меня вообще-то траур, ты не забыл?

— Но у вашей невесты траура нет, — гнул свое Карл. — Ей наверняка интересно посмотреть.

Я снова повернулась к Фолкнору, а он — ко мне. На мгновение наши взгляды встретились и словно зацепились друг за друга. По крайней мере, я отвести свой уже не смогла, только почувствовала, как перехватило дыхание.

— Вам правда интересно? — недоверчиво уточнил Фолкнор. — И вы хотели бы прогуляться там со мной?

По его тону я не совсем поняла, что именно вызывает у него сомнение: то, что я хотела бы побывать на празднике, или то, что я хотела бы побывать там с ним. Я растерянно пожала плечами. Конечно, мне было интересно. Площадь переливалась разноцветными огнями, музыку было слышно даже в салоне автомобиля. Все это так не походило на угрюмую мрачность севера, которую я наблюдала уже несколько дней, что вызывало крайнее любопытство. Если здесь нашлось место чему-то столь яркому и веселому, мне очень хотелось на это посмотреть. Может быть, тогда мне перестанет казаться, что здесь легко можно умереть от холода, серости и тоски.

И все это интересовало меня куда больше, чем пугала перспектива прогулки с ним. Наверное, Фолкнор прочел эти мысли в моем взгляде, потому что, недовольно поджав губы, он заявил:

— Хорошо, но не надолго. У меня нет времени.

И с этими словами он сам открыл свою дверцу и вылез из салона. Я бы тоже так сделала, очень уж мне не терпелось и было страшно, что он вдруг передумает, но я не понимала, как именно дверца открывается изнутри, поэтому пришлось подождать помощи Карла. За это время Фолкнор успел обойти автомобиль и подать мне руку, помогая вылезти. Сразу после этого он предложил мне локоть, и после небольшого колебания я его приняла. Прежде, чем мы растворились в толпе, я успела благодарно улыбнуться Карлу. Тот пожелал нам хорошей прогулки.

Первые несколько шагов я ни на что не обращала внимания. Идти с Фолкнором под руку оказалось неожиданно… волнительно? До сих пор мы, наверное, только раз прикоснулись друг к другу, когда он сжал мою руку на прощание после ужина, а теперь я держалась за его локоть, и это ощущение затмевало собой все остальные.

Однако потом происходящее вокруг захватило меня, и я перестала обращать на это внимание. Я разглядывала разноцветные гирлянды, украшавшие небольшие деревянные киоски, в которых торговали всякой мелочевкой. Одни предлагали еду, которую готовили прямо рядом с прилавком на небольших жаровнях, другие — простенькие украшения из дерева, металла и камня, какие-то фигурки и предметы обихода. В некоторых киосках предлагали во что-нибудь сыграть: угадать, под какой чашкой спрятался камень, или испытать меткость, бросая шары в пирамиду из деревянных цилиндров — распиленных толстых веток деревьев. Где-то наливали пахнущее пряностями горячее вино, где-то предлагали погадать на картах.

Киоски опоясывали площадь, а внутри нее играли музыканты, выступали циркачи, плясали люди — где-то парами, где-то хороводами, — за длинными общими столами ели, пили и отдыхали. Все вокруг двигалось, сверкало, гремело. Музыка, голоса, смех, тепло огня и запахи, от которых рот наполнялся слюной, а живот начинал призывно урчать, мешались вместе и заставляли сердце радостно стучать, а губы — растягиваться в широкой улыбке.

— Нравится? — поинтересовался Фолкнор через какое-то время.

До этого мы не разговаривали, и я почти забыла, с кем именно иду под руку, поэтому посмотрела на него почти удивленно. Его губы не поддавались магии праздника, но в глазах я видела ту мягкую улыбку, которую замечала раньше. Я активно закивала.

— Конечно. Я люблю городские праздники. У нас они немного другие, но здесь так много… цвета, что это напоминает мне о доме.

Фолкнор понимающе кивнул.

— Да, вам, южанке, должно быть трудно привыкнуть к нашим… декорациям. Когда я был в Южных землях, у меня в глазах рябило от многообразия красок. Столько разных цветов на клумбах и цветные фасады домов, витражи… Порой глаза болели.

— Вы были у нас? — меня это удивило.

— Совет жрецов собирается по очереди во всех землях. Я, конечно, в него вхожу.

— Да, разумеется, — я смутилась. Ведь знала же про это. — Значит, вам у нас не понравилось?

— Почему же? Я признаю, что в этой пестроте есть своя красота. Она не такая, как у нас, но я способен ее и увидеть, и оценить. Хотя должен признать, что для меня эти поездки каждый раз становились испытанием.

— Почему?

Он повернулся ко мне и снова выразительно выгнул бровь.

— А вы попробуйте походить под своим палящим солнцем в черной парадной мантии жреца Некроса.

Он сказал это таким тоном, что я против воли рассмеялась.

— Вам, наверное, было даже хуже, чем мне в день приезда сюда. К тому же у вас длинные волосы. Наши мужчины не носят длинные волосы именно из-за жары.

— Почему тогда их носят женщины? — поинтересовался он, скользнув взглядом по моей прическе.

— Потому что женщина должна быть красивой, — ответила я, пожав плечами. Я никогда не задумывалась над этим вопросом. — Особенно та, что выбрала диадему.

— А с короткими волосами женщина не может быть красивой? — продолжал допытываться он.

Я не знала, что на это ответить. Да, у нас в моде были прически из длинных волос. Коротко стриглись только независимые женщины. Чаще всего они не уделяли прическе столько внимания, сколько приходилось уделять нам.

— Длинные волосы — это женственно. Разве нет?

Теперь я посмотрела на него вопросительно. Может быть, на севере считается как-то иначе? И я не нравлюсь ему из-за волос? Впрочем, в школе у девушек тоже были длинные волосы. Да и судя по фотографиям, обе его прежние жены носили длинные волосы.

— Мне кажется, даже если вас побрить наголо, вы все равно будете красивой.

Я настолько не ожидала такого ответа, что моментально остановилась. Он тоже не ожидал от меня такого маневра, поэтому продолжил идти. Но поскольку я держала его за локоть, его развернуло ко мне.

— В чем дело? — недовольно нахмурившись, спросил жених.

— Вы правда считаете меня красивой?

Брови, сошедшиеся до этого на переносице, удивленно прыгнули вверх.