Лена Обухова – Невеста Смерти (страница 23)

— Карл верно сказал: траур у меня, а не у вас. Веселитесь, Нея.

И я не стала отказываться. Конечно, я не знала правильных шагов, но танцам меня учили с самого детства, и я быстро сориентировалась. Музыка, движение, смех и радостные восклицания со всех сторон вскружили мне голову. Наверное, с момента моего второго обручения мне впервые было так весело. Я забыла о призраках, о подозрительной гибели моей предшественницы, о человеке в черном плаще, о темном прошлом и не менее темном настоящем жениха, о своем «гениальном» плане по обретению независимости и о странном совете брата. Я просто кружилась под музыку, подскакивая, притопывая и прихлопывая. Ловила иногда на себе взгляд жениха, который наблюдал за мной со странным выражением на лице. Мне оно было непонятно, но я не видела в нем ничего плохого.

А потом в толпе снова мелькнула она. Бледное лицо и обнаженные руки, которые так неестественно смотрелись на фоне тепло одетых людей, черное платье. Видение тут же исчезло, но я дернулась, запнулась, сбилась с шага, меня кто-то толкнул, и я упала на каменные булыжники, которыми была вымощена площадь, больно ударившись бедром и руками. Когда я падала, мне показалось, что в толпе я увидела и мужчину в плаще с капюшоном. Он промелькнул где-то рядом с Фолкнором, но тоже мгновенно исчез.

Глава 13

Хоровод продолжил кружиться, лишь немного сместился, чтобы не затоптать меня. Даже не пытаясь встать, я тревожно завертела головой, пытаясь найти взглядом или Лилию, или мужчину в плаще, но они словно испарились.

Или вовсе мне померещились? Но с чего?

— Ушиблись?

Голос жениха прозвучал прямо у меня над ухом, его руки легли мне на плечи, и через пару мгновений я уже оказалась на ногах: он поднял меня легко и непринужденно. Я лишь поморщилась от боли в бедре да с тоской посмотрела на испачканные перчатки и пальто.

— Чуть-чуть, — отозвалась я, поскольку Фолкнор пытался поймать мой взгляд и ждал ответа.

Я не сразу поняла, что его руки по-прежнему лежат на моих плечах. Он слегка сжимал их, как будто опасался, что я снова упаду.

— Что-то случилось? — поинтересовался Фолкнор, слегка хмурясь. — Мне показалось, что вы чего-то испугались.

Я против воли бросила еще один встревоженный взгляд по сторонам, но так и не увидела ни призрака, ни таинственного неизвестного, прячущего лицо под капюшоном.

— Нет, ничего… — неуверенно пробормотала я. — Показалось… И… я просто очень неуклюжая.

Не знаю, почему я не сказала ему правду. До этого момента мне казалось, что я больше не боюсь его, но, видимо, до полного доверия нам было пока далеко.

Я попыталась отряхнуть перчатки, бессильно посмотрела на испорченное пальто, которое я только что купила. Бедро болезненно ныло, но это было самой малой из моих проблем. Руки жениха на моих плечах и его близость тревожили гораздо больше.

— Дайте посмотреть, — велел он.

И стянул с меня перчатки, но на ладонях была лишь небольшая ссадина.

— Здесь все в порядке. Где-нибудь болит?

— Здесь, — я приложила ладонь к ноге, — но это не проблема.

Прикрыв глаза, я пустила силу исцеления по кругу, заживляя обе болячки. Фолкнор молча наблюдал за моими действиями, продолжая слегка хмуриться. Лишь когда я закончила и продемонстрировала ему абсолютно здоровую ладонь, прокомментировал:

— Никогда раньше не видел целительницу в действии. Но я слышал, что среди жриц Виты это распространенный дар.

— Я не жрица, — поправила я. — Всего лишь дочь жреца. У нас женщины не становятся жрицами.

— Что странно, вы не находите?

Я лишь пожала плечами. Мне это не казалось странным, потому что это было просто непреложным правилом мира, в котором я выросла. Мне не приходило в голову задумываться над этим. Я с интересом посмотрела на Фолкнора.

— А что здесь странного?

— Просто у нас жрецами становятся все: и мужчины, и женщины. Первенец, независимо от пола, становится верховным, остальные — младшими.

— У вас другой Бог, — неуверенно предположила я, хотя даже мне самой это казалось не очень убедительным аргументом.

— Вот именно. Некрос — воплощение мужского начала, а Вита — женского. Тогда почему Некросу служат в равной степени и мужчины, и женщины, и Великой Силой он одаривает и тех, и других, а Вита так пренебрежительно относится к женщинам в семьях жрецов?

Я растерянно хлопала глазами, глядя на него как на строго учителя, к чьему экзамену оказалась не готова.

Действительно интересно, а почему так?

— Потому что Вита — женщина, и она предпочитает мужчин? — неуверенно предположила я.

Он скептически приподнял бровь, демонстрируя неуверенность в таком объяснении, но спорить не стал.

— Возможно. Ладно, сейчас не время для теологических бесед. Наверное, хватит с вас впечатлений на сегодня? Пора возвращаться?

— Думаю, да, — я попыталась изобразить улыбку, потому что он все еще смотрел на меня с тревогой. — Тем более я вся испачкалась.

— Горничные решат эту проблему, — заверил Фолкнор. — Идемте.

И он на мгновение коснулся моей спины, легонько подталкивая вперед. Мне показалось, что сейчас его рука скользнет по моим плечам, и он меня обнимет, но этого не произошло. Словно опомнившись, Фолкнор убрал руку.

Мы вернулись к машине, которая ждала нас на том же месте. Теперь потоки людей двигались в двух направлениях: кто-то уже уходил с площади, кто-то еще только направлялся на праздник. Карл улыбнулся нам и проворно выскочил из машины. Он открыл мне дверцу, но Фолкнор сам помог мне забраться в салон.

Из центра города мы выбирались медленно, но только когда покинули пределы Колдора, я осознала, насколько уже поздно. Вероятно, когда мы приедем, ужин в школьной столовой уже закончится. Это было бы трагедией, если бы не огромный крендель, который я съела на ярмарке, и не корзина с фруктами, дожидавшаяся меня в комнате.

В этот раз поездка показалась мне даже приятной, а тишина — скорее уютной, чем давящей. За окном мало что можно было разглядеть, пока облака не растащило, и на небе не засветилась яркая полная луна. Под ее холодным светом мир выглядел иначе. Я вглядывалась через окно в пустые поля и в пугающую темноту голого леса, пытаясь понять, в чем может быть их красота. Если шед Фолкнор сумел оценить красоту юга — и мою, эта мысль почему-то настойчиво крутилась в голове, и от нее становилось непривычно тепло на душе, — то и я должна суметь понять, чем хорош север. И чем хорош мой жених.

Я повернула голову и осторожно посмотрела на него. К счастью, он все так же смотрел в окно, поэтому я имела возможность изучить его взглядом незаметно.

Как минимум, он высокий, широкоплечий и сильный. Как мой отец, а это определенно хорошо. Длинные волосы у мужчины — это непривычно, но аккуратно зачесанные и стянутые лентой они выглядят очень даже симпатично. Когда нам с Роаном удавалось остаться наедине, ему нравилось играть с моими волосами. Если они были не собраны в прическу, конечно. Он гладил их и пропускал между пальцев, целовал кончики и делал комплименты. Я попыталась представить, каково было бы сделать то же самое с волосами Фолкнора, но эта фантазия показалась мне столь волнующей и неприличной, что я смутилась и прогнала ее.

Что еще? Вообще-то, если задуматься, то ничего отталкивающего во внешности Фолкнора я найти не могла. Конечно, он был бледнее, чем мои земляки, но я уже поняла, что здесь это не признак болезни, просто солнца мало. И когда его взгляд не прожигал насквозь, его глаза становились даже красивыми. А то, что порой он выглядит надменно… Так ведь он верховный жрец, дальний родственник короля, богатый и влиятельный человек. Наверное, он имеет право на некоторую надменность?

— Вы опять пытаетесь прожечь на мне дырку? — насмешливо поинтересовался Фолкнор и резко повернул ко мне голову.

И я снова словно прилипла взглядом к его глазам. Покраснела, смутившись, но отвернуться не смогла.

— Простите, шед…

Он тяжело вздохнул, бросил мимолетный взгляд в мое окно, прищурился и внезапно потребовал:

— Карл, притормози.

Шоферу этот приказ пришелся не по душе, но он все равно сбросил скорость, и вскоре автомобиль замер посреди пустынной дороги.

Фолкнор неожиданно наклонился ко мне, я тихо ойкнула, когда его лицо вдруг оказалось рядом с моим. Я бы решила, что он задумал что-то нехорошее, если бы при этом он смотрел на меня, но он смотрел в мое окно.

— Шед, может быть, поедем? — нервно спросил Карл. — Когда я вез госпожу Нею с вокзала, в этом месте за нами увязались приходящие.

— Вот и сейчас над полем сгущается туман, — заметил Фолкнор.

Я оторвала взгляд от его лица, которое по-прежнему было непростительно близко к моему, и тоже посмотрела в окно. Там над полем действительно белел туман, казавшийся в лунном свете таким же плотным и молочно-белым, как тот, что преследовал нас в день моего приезда.

— Оставайтесь здесь, я пойду посмотрю.

Фолкнор отстранился и коснулся своей двери, но я внезапно в ужасе вцепилась в его руку. Я сама толком не знала, чего боюсь, ведь по-прежнему не имела никакого представления о том, кто такие или что такое эти «приходящие». Я просто чувствовала страх Карла, и мне казалось отвратительной идеей остановиться здесь. А идея «пойти посмотреть» вообще не выдерживала никакой критики.

— Не надо, — отчего-то шепотом взмолилась я. — Давайте уедем.