Лена Обухова – Монстр (страница 40)

– Ты говорил, что каори не вламывались к тебе, а появились очень тихо. Даже подозревал портал, но его следов маги не обнаружили, – объясняла я возбужденно, меряя шагами кухню Маль. – Я точно так же ни разу не слышала, как вламываешься ко мне ты. И вот теперь думаю: а что, если они точно так же вошли через окно? Тоже использовали это заклинание, раз уж оно такое простое. Его следа маги могли и не заметить.

– Идея хороша, но в моем доме нет пожарной лестницы на внешней стороне здания, – возразил Маркус, хмурясь.

– Зато у тебя есть балкон. Они могли спуститься на него сверху. Над тобой еще два этажа. Жильцов в квартире над тобой опрашивали, они ничего не слышали и не видели, но никому не пришло в голову проверить, кто живет на последнем этаже. Мы не видели причин, они ничего не могли слышать через этаж.

– С тем же успехом каори могли спуститься с крыши. Но что нам это дает?

– Нет, те, кто пытался тебя похитить, должны были поселиться в твоем доме. Потому что рядом не было зафиксировано постороннего транспорта. – Я улыбнулась. – Так как и куда они собирались тебя забрать? Не тащить же на себе, правильно? Это безумно дерзко и настолько нагло, что нам не пришло в голову такое проверить.

На лице Маркуса сначала отразилось замешательство, а потом появилась широкая улыбка.

– Всегда знал, что ты хороший аналитик. Когда твоя голова не забита бессмысленными переживаниями.

Я решила считать это комплиментом.

Маль одолжила нам свою машину, сказав, что ее «внезапная неисправность» станет хорошим объяснением опоздания на работу: в отличие от нас сотрудники лабораторий имели фиксированный график работы.

Мне казалось не самым разумным тащить Маркуса к нему домой, ведь под наблюдение могли взять и его, но он сказал, что не позволит мне рисковать одной. И, конечно, я была рада это услышать. Почему-то забота, которую он проявлял уже второй день, очень много для меня значила. Хотя в глубине души я понимала, что она вызвана его чувствами к Лине. Но ведь и я помогала ему из-за своих чувств к его прототипу. Все было честно.

Берту я позвонила уже из машины, пока Маркус пытался прорваться сквозь сгустившиеся утренние пробки. Мне даже молчаливо разрешили признаться, куда я еду.

– Это интервью рождает больше вопросов, чем ответов, – честно сказала я Берту.

– Но ты ведь тоже подумала, что Фрай замешан в истории с Рантор?

– Давай не будем делать поспешных выводов, хорошо? Я хочу кое-что проверить в квартире Маркуса, потом встретимся в Корпусе и поговорим.

– Ладно. Я нашел и адрес Лины. Хотел поехать к ней с тобой, но раз ты задерживаешься…

Я напряженно покосилась на Маркуса. С Бертом я разговаривала по громкой связи, поэтому он слышал наш разговор. И сейчас просто кивнул, давая понять, что это нам не помешает.

– Да, поезжай один, – ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Убедись, что она в порядке.

– Хорошо, я позвоню тебе позже.

Мы не стали подъезжать близко к дому, припарковались в соседнем дворе и сначала огляделись. Однако подозрительных машин ни я, ни Маркус не заметили, что, конечно, не означало отсутствие наблюдения. Но выбора у нас не было. Времени и так прошло слишком много, мы могли ничего и не найти, но попытаться стоило.

Однако в квартире на последнем этаже проживала лишь приятная пожилая пара, которая заметно заволновалась, увидев мое удостоверение, но очевидно была совершенно непричастна к нападению на Маркуса. Задав несколько общих вопросов о происшествии и предсказуемо не получив интересных ответов, я попрощалась, старательно улыбаясь, и вернулась к Маркусу, который ждал меня у выхода на лестничную площадку.

– Кажется, я ошиблась, – виновато пожав плечами, признала я.

– Или они все-таки спустились с крыши, а затащить меня собирались в любую другую квартиру этого дома, – утешил Маркус. – Кроме ближайших ко мне, потому что их жильцов вы опрашивали.

– Тогда надо обойти весь дом. Но половину дверей нам не откроют: рабочий день, многих просто нет. Как понять, за какой из дверей скрывается твой похититель? Если он вообще еще здесь.

– Если он был здесь, то он здесь, – уверенно заявил Маркус. – Я ему нужен. Уж не знаю, для чего теперь: убить или похитить, но он понимает, что рано или поздно я сюда вернусь. Так или иначе. Раз он так нагл, то будет ждать.

– Тогда мне нужно вернуться в штаб-квартиру, запросить информацию по всем жителям дома, посмотреть, кто въехал недавно… А тебе нужно снова спрятаться.

Я потянула его к лестнице. Мы и поднялись по ней, поскольку здесь было меньше шансов столкнуться с кем-то из жильцов, кто мог узнать Маркуса и сообщить потом в КГП или Корпус Либертад. Спускаться тем более следовало так же.

Маркус позволил довести себя до первых ступенек, о чем-то думая, но потом остановился и посмотрел на лестничный пролет, ведущий наверх. Рядом красовался указатель: «Выход на крышу».

– А если подумать, то снимать здесь квартиру – опасно, – заметил он, выразительно кивнув на табличку. – Ведь рано или поздно кто-то из Корпуса мог сообразить то, что сообразила ты. Да и не так просто снять здесь квартиру, больно район хорош. Я сам с трудом сюда въехал.

– Но не может же этот человек прятаться на крыше? – усомнилась я. – Все это время. Прохладно.

– Тогда давай проверим, есть ли в моем доме чердак, – улыбнулся Маркус.

Чердака в его доме не оказалось, но рядом с выходом на крышу обнаружилась еще одна дверь, замок которой был взломан. За ней находилось небольшое помещение, в котором можно было бы оборудовать еще одну небольшую квартиру, но то ли на такие здесь не имелось спроса, то ли что-то с ним было не так. Оно выглядело запущенным и казалось бы совсем нежилым, если бы не один уголок. Здесь стояли надувная кровать и переносная горелка, а стол заменял какой-то перевернутый ящик, скорее всего, найденный тут же.

Все это мы разглядели почти сразу: сквозь узкие, грязные окна в крыше в помещение проникал тусклый свет, и его хватало. Судя по спертому воздуху, окна не открывались. Кто бы здесь ни жил, он терпел много неудобств. По крайней мере, я бы не смогла здесь спать.

Мы медленно приблизились к чужим вещам, настороженно вглядываясь в полумрак и прислушиваясь в тишине. Вдруг тот, кто дожидается возвращения Маркуса, услышал наше приближение и теперь прячется где-то?

Однако вскоре стало понятно, что прятаться тут негде, поэтому мы сосредоточили внимание на вещах.

Спальное место было одно, да и все указывало на то, что здесь обитал один человек, но у стены лежало четыре походных рюкзака с эмблемами Корпуса Либертад. Видимо, три из них принадлежали погибшим каори.

Беглый осмотр вещей подтвердил это предположение, но не это заинтересовало нас больше всего. Среди весьма тривиального оружия и вполне стандартных для нас предметов походного обихода, которыми мы пользовались на многих расследованиях, проходящих в глуши, мы нашли папки с бумагами.

В одной лежала какая-то документация: технические термины переплетались с магическими символами, и разбираться в них можно было долго. Другая была полна газетных вырезок и распечаток. Преимущественно это были статьи с крупными кричащими заголовками, но попадались и фотографии. Перебирая их, Маркус с каждым мгновением хмурился все сильнее.

«Жестокое убийство на севере Даркона: охотники стали жертвами»

«Тройное убийство в Тамирском регионе: есть ли связь с делом двухлетней давности?»

«Серия убийств по всей Федерации за последние три года: просто совпадения или закономерность? Специальное расследование»

Подобные заголовки красовались на каждом листе, перечисляя места, количество жертв и способы убийств.

– Посмотри на даты, – я ткнула пальцем в несколько распечаток. – Это все будущее. Через два года, через три, пять… десять лет…

Я тоже перебирала одну страницу за другой, пока не остановилась на той, где была указана дата ровно десять лет спустя. На центральной фотографии довольно большой статьи был изображен Маркус. Такой же небрежный, каким я его знала последние несколько месяцев, но заметно старше. Его руки сковывали ограничительные браслеты, а рядом с обеих сторон шли офицеры правопорядка. Заголовок гласил: «Зверь наконец-то в клетке!»

Глаза заскользили по строчкам: «Маньяк, почти десять лет терроризировавший Федерацию… Многолетнее расследование подошло к концу… Более шестидесяти подтвержденных жертв… Сколько всего жизней на совести Зверя?.. Последней жертвой стала жена, пытавшаяся помочь КГП обезвредить преступника…»

Дальше шла еще одна фотография: простыня, накрывавшая мертвое тело, в нескольких местах пропиталась кровью. Я прижала ладонь к губам и в ужасе посмотрела на Маркуса. Его лицо превратилось в каменную маску, глаза помертвели, только губы кривились в неестественной улыбке.

– Похоже, Зверь – это не название проекта. Это я.

Голос тоже казался чужим. Маркус посмотрел на меня, и что-то темное, подозрительно похожее на отчаяние, мелькнуло в его взгляде.

– Это ничего не доказывает. Это просто распечатки, я тебе такую подборку слеплю за полдня с любой темой и любыми датами.

На его лице появилось сомнение, но темнота из взгляда никуда не делась. Я потянулась к другому рюкзаку и резко высыпала на пол содержимое.

– Маркус, посмотри сам! Здесь все то, чем мы пользуемся каждый день! Нет ни одной вещи, которая выглядела бы… как будто она из будущего. За полвека мы шагнули в технологиях от свечей к лампам дневного света, от громоздких книг к компактным планшетам, от почты к карманным телефонам и глобальной информационной сети. Думаешь, возможно, что за следующие десять лет мы не продвинемся ни на шаг? Даже оружие вполне обычное! Это все подделка!