Лена Обухова – Монстр (страница 38)

Маль снова вздохнула и жестом велела ждать в гостиной, а сама ушла в другую комнату. Вернулась быстро, держа на руках малыша, который недовольно кряхтел, собираясь заплакать.

– Простите, я не знала, что еще сделать, – она виновато посмотрела на Маркуса, потом перевела взгляд на меня. – Я хотела рассказать тебе вчера, но никак не могла поймать момент. Сначала меня нагрузили исследованиями, потом ты была то с Антуаном, то с Бертом, то вообще исчезла…

Она подошла ближе, не зная, кому отдать ребенка. Он был еще совсем крошечный, должно быть, родился недавно. Маль держала его очень аккуратно, а меня словно парализовало. В глубине души я не чувствовала права брать малыша Лины на руки.

К счастью, Маркус и в этом аспекте оказался не из пугливых. Не сразу, но он шагнул вперед, подставляя руки. Маль бережно передала ему ребенка, тихо уточнив:

– Это мальчик. Лина назвала его Коннором. – Она бросила на меня быстрый взгляд. – В честь твоего отца.

Оказавшись на руках Маркуса, маленький Коннор все-таки заплакал, демонстрируя недовольство происходящим. Едва ли он осознавал это самое происходящее, но наверняка чувствовал, что находится в чужом месте с чужими для него людьми. И без мамы.

Я перевела взгляд на лицо Маркуса и не удержалась от улыбки. Вечно хмурый и чем-то недовольный, небрежный и брутальный гибрид человека и хамелеона еще никогда не представал передо мной таким растерянным, но счастливым. Я вспомнила, что прежний Маркус Фрост всегда с особым вниманием и заботой относился к детям, втянутым в наши расследования. И, наверное, теперь я понимала, почему в самом начале он был готов принести меня в жертву ради спасения Лины и ребенка. Я впервые видела, как он вполне искренне улыбается, покачивая на руках ревущего младенца.

– Ну, здравствуй, Коннор, – тихо поздоровался Маркус. – Вот и встретились. А ты выглядишь совсем нестрашным. – Он бросил на Маль тяжелый взгляд исподлобья. – Совсем не похож на монстра.

Та смущенно опустила глаза, а потом снова посмотрела на меня.

– Похоже, сыграли те двадцать пять процентов вероятности. Ребенок в большей степени человек, чем хамелеон. Ближе к родам Лины мы это уже знали. Он унаследовал способность к регенерации и был выношен быстрее, чем обычные человеческие дети. Он гибрид, но… – она нерешительно улыбнулась. – Не больше, чем Лина после операции. Возможно, трансплантация и перелом в ее природе благоприятно воздействовали и на него.

– Почему Антуан все это скрыл? – задала я вопрос, который мучил меня больше всего. – Я понимаю, почему он скрыл это от руководства, но почему – от нас? От меня, от Маркуса?

Маль заметно помрачнела и пожала плечами.

– Не знаю, Нелл. Сама не понимаю. Я видела, как он уверенно отвергал все твои доводы в пользу сохранения ребенка. И очень удивилась, когда узнала, что он решил все-таки это сделать в обстановке тотальной секретности. Уже после родов Лина рассказала мне, что он заключил с ней сделку: она навсегда отказывается от возможности видеться с тобой и Маркусом, избегает Корпус Либертад, а он взамен сохраняет ребенка и дарит им новую жизнь.

– Очень странная благотворительность, – заметил Маркус. – Совсем не в духе Корпуса.

Я только сейчас обратила внимание на то, что ребенок уже почти успокоился, словно каким-то волшебным образом понял: Маркус ему не чужой.

– Может быть, он просто тоже дрогнул? – предположила я. Мне не хотелось думать, что у Антуана есть какие-то скрытые мотивы. – Решил сохранить ребенку жизнь, помочь Лине, но боялся последствий. Чем больше людей знают правду, тем больше вероятность того, что она дойдет до руководства. Он ведь рисковал больше других. А так сделал вид, что Лина больше не является источником опасности, сосредоточил все внимание на Маркусе, но зато дал ей шанс на нормальную жизнь.

Я поймала на себе взгляд Маркуса, который красноречиво объявлял меня наивной дурочкой, ищущей людям оправдания. Но что хуже: Маль тоже не выглядела убежденной моей версией.

– Знаешь, было бы здорово, – протянула она, – но не похоже на правду. Я наблюдала за Антуаном. Он не выглядел как человек, у которого сердце дрогнуло. Мне иногда казалось, что он на них обоих смотрит… с отвращением.

– Почему ты не сообщила ему о гибели Лины? – спросил Маркус.

Я снова покосилась на него, про себя отмечая категорическое несоответствие строго тона и общего облика. Все-таки мужчина с ребенком на руках смотрится неприлично мило. Однако в выражении его лица и голосе не было ничего милого, и от этого диссонанса кружилась голова.

Маль скрестила руки на груди и прошлась по комнате, тяжело дыша и хмурясь. Она явно сомневалась, рассказывать нам всю правду или нет. Что-то очень пугало ее.

– Маль… – позвала я.

Она остановилась, прикрывая глаза, и выпалила:

– Там был Берт. Он пришел вскоре после меня. Я услышала его голос и очень удивилась, ведь он не должен был знать про Лину и про то, где она. И тем более не должен был знать про ребенка. Я решила посмотреть, что происходит, но когда начала спускаться по лестнице, услышала этот… хлопок и как что-то упало. Я испугалась. Перегнулась через перила и… там был он. Уже уходил, я видела его мельком, но узнала. Я как-то сразу поняла, что произошло, но когда спустилась…

Ее голос сорвался, и она резко втянула в себя воздух. Посмотрела на нас. В ее глазах стояли слезы и отражался страх.

– Я не понимаю, что происходит. Берт… он ведь совсем не похож на хладнокровного убийцу. Да и кто мог его послать? Антуан? Но зачем он тогда все это сделал для Лины? И теперь я думаю: а что, если это двойник? Что, если у них есть копии каждого из нас?

– У кого – у них? – с замирающим сердцем спросила я.

Маль покачала головой.

– Не знаю. И именно поэтому ничего не сказала Антуану. Я не понимаю, что за игра здесь ведется. И кто ее ведет. Берт убил Лину или его двойник? И как со всем этим связана Арка Фрая? И мои земляки… Я ничего не понимаю, но не хочу быть тем, кто получит следующую пулю в голову. Я решила, что настолько точно время смерти Лины установить не смогут. И даже когда Антуан узнает, будет думать, что это произошло после моего визита… Но, видимо, я чем-то выдала себя, раз вы здесь.

– Там стояли камеры, – лаконично объяснила я.

– О, ну, конечно… – протянула Маль раздосадованно. – Я о них не подумала, слишком испугалась. И до сих пор боюсь. Хорошо, что вы здесь. Я подозревала, что ты знаешь, где Маркус, поэтому моим единственным планом было обо всем рассказать тебе. А что дальше делать, я не знаю.

Да, похоже, мне никого не удалось убедить в том, что Маркус со мной не связывался после побега от трех трупов.

В гостиной повисла тишина. Ребенок окончательно успокоился и, кажется, уснул. По крайней мере, он не издавал других звуков, кроме едва слышного сопения. Мы трое молчали, обдумывая сказанное Маль.

В этой тишине звонок моего мобильного телефона прозвучал неприлично громко. Я торопливо достала его, пока он не разбудил малыша Коннора, но напряженно замерла, увидев имя звонившего.

На экране высвечивалось лаконичное: «Берт».

Растерянно и испуганно я посмотрела на Маркуса и показала ему и Маль экран. Последняя заметно поежилась, но Маркус проявил больше самообладания. Он кивнул мне, предлагая ответить, а Маль вернул Коннора и велел унести в другую комнату. Малыш все-таки проснулся и снова начал хныкать. Когда Маль вышла, Маркус подошел ко мне, чтобы слышать разговор с Бертом, которому я как раз ответила.

– Привет, ты где? – первым делом спросил он.

Маркус выразительно помотал головой, поэтому я соврала:

– Еду в Корпус. А ты?

– Я уже в Корпусе. Ты скоро?

– Нет, мне еще долго ехать. Ты нашел что-то?

– Да, я добрался до файла. Ты не поверишь. Это интервью Маркуса с тем парнем, с ясновидящим. Видимо, оно было записано уже после нашего расследования, в порядке дополнительного исследования. Я и не знал, что оно проводилось…

– Я тоже не знала, – удивленно протянула я, покосившись на того Маркуса, что стоял рядом со мной. Он жестом велел мне попросить переслать нам файл. – А что там за интервью? Можешь мне его переслать?

– Давай покажу, когда приедешь?

Маркус снова замотал головой, и я попыталась на ходу придумать причину, по которой файл был нужен мне здесь и сейчас.

– Я хотела еще кое-что проверить перед тем, как поеду в штаб-квартиру, поэтому буду нескоро. Лучше перешли файл, может быть, у меня какие-то мысли появятся.

Берт на несколько томительных секунд замолчал, сомневаясь. У меня сердце глухо стучало в груди, и этот звук отдавался в ушах. Наконец он согласился.

– Хорошо. Сейчас перешлю. Самое интересное начинается с десятой минуты. Как посмотришь, перезвони, скажи, что думаешь.

Пересылки файла пришлось ждать долго, я вся извелась за это время, а Маль успела вернуться в гостиную, нервно посмотреть на часы, посетовать на то, что однодневные няни – люди ненадежные, особенно если в целях конспирации вызывать разных. Она предложила нам приготовить себе на кухне чай или кофе, а сама пошла названивать в агентство, чтобы выяснить, кто сегодня все-таки сидит с ребенком. По лицу Маркуса было видно, что ему не нравится оставлять только что обретенного сына с неизвестной женщиной, но никто из нас сейчас не мог себе позволить остаться с ребенком, а тому требовался уход. И наиболее безопасным казалось оставить его у Маль еще как минимум на один день.