Лена Обухова – Монстр (страница 20)

– А до тех пор не надо ее провоцировать. Ей и так нелегко.

Я согласилась и с этим. Еще и потому, что чувствовала себя виноватой. Я не была уверена, что выдержу ее взгляд. Ведь в каком-то смысле я предала Лину. Она мне доверилась, а я позволила им сделать это с ней. То, что я стала ее донором и теперь она обрела вожделенную свободу, едва ли могло компенсировать причиненный вред.

Маркус сел на кровати, я видела, как он подавил тяжелый вздох. Потом посмотрел на меня. Я ожидала увидеть в его взгляде с трудом сдерживаемую злость или ненависть, но он был просто серьезен и мрачен.

– Лину создали из той тебя, что проработала в Корпусе Либертад совсем недолго, – напомнил он то, что я и так знала. Его голос звучал как эхо из прошлого. В той же спокойной манере его прототип когда-то объяснял мне, как устроена работа в Корпусе. – Поэтому она так верила в то, что ей здесь помогут. Но Маркус Фрост проработал в Корпусе дольше. А до того служил в армии Федерации. И благодаря ему я знаю, как здесь делаются дела. Так что не ври мне, что у нее был выбор. И не оправдывайся этим. Если тебе удалось создать иллюзию выбора и дать ей поверить, что она сама приняла решение, то это, конечно, лучше, чем открытое принуждение, но не надо мне врать.

Я молча постояла на одном месте какое-то время и согласилась:

– Хорошо.

Поскольку он вел себя спокойно и даже почти не язвил, я осмелилась приблизиться и присесть на кровать с противоположной стороны. Интересно, зачем ему поставили двуспальную?

– Ты хочешь повидаться с Линой? Я могла бы поговорить с Антуаном. Может быть, ей позволят навестить тебя? – предложила я, почти ненавидя себя.

Он вскинул на меня удивленный взгляд.

– Зачем?

– Она ведь тоже наверняка переживает из-за ребенка. Вы могли бы помочь друг другу. Поддержать друг друга.

Удивление в его взгляде сменилось презрением.

– Ты там себе уже вообразила бессмертную любовь двух лабораторных крыс? Просто из-за того, что мы созданы из тебя и Фроста? – он принужденно рассмеялся и отвернулся, свесил ноги с кровати с другой стороны. Теперь я видела только его спину. – Какая же ты все-таки идиотка. Да я солгал, когда сказал, что он к тебе что-то чувствовал. Мне просто хотелось пробить твою невозмутимость. А с Линой я спал, потому что больше все равно не с кем было. Нас было двое, понимаешь? Больше года нас было только двое. Я хоть наполовину ящерица, но все-таки мужчина. Жизнь в лаборатории Рантор и так была далека от идеала, а без секса стала бы совсем невыносимой. Потом Лина интересовала меня как инкубатор для моего потомства. Мне плевать, что она там переживает. Нас больше ничего не связывает. Ребенка нет, она свободна, а я здесь. Мне отныне больше нет до нее дела. Можешь так ей и передать, если увидишь.

На первых его словах меня пробрала едва ощутимая дрожь, а к концу речи колотило как в ознобе. Только что передо мной был Маркус, которого я знала, и вот уже в нем говорит что-то чужое и мерзкое. Мне хотелось думать, что так он защищается, пытается скрыть истинные чувства, но червячок сомнений грыз.

– Знаешь, я иногда просматриваю записи видеонаблюдения. Когда ты здесь один, просто ходишь, читаешь, смотришь телевизор или ешь, ты так похож на него. Каждый раз я думаю, что ты его второй шанс. Дожить жизнь, из которой он ушел слишком рано. Иногда ты даже говоришь, как он. Но потом ты изрекаешь что-то в этом роде, и я понимаю, что его тут больше нет.

Он обернулся ко мне, посмотрел из-под полуопущенных ресниц. Его лицо казалось спокойным, презрение из взгляда исчезло.

– Наконец-то до тебя дошло.

Я кивнула, попытавшись изобразить улыбку, но вышла наверняка какая-нибудь кривая гримаса. Маркус снова отвернулся. Какое-то время я сверлила взглядом его спину, думая о том, что мне пора смириться. Пора сказать себе, что это не тот человек, которого я знала. Своей человечностью Лина сбила меня с толку, заставила поверить в то, что этот Маркус – и мой второй шанс. Но он версия 3.0. Он более совершенен и менее человечен.

Я встала и, не прощаясь, направилась к выходу. Замок едва успел клацнуть, отпирая дверь, как вдруг оглушительно взвыла сирена тревоги. И вновь механический голос объявил через динамики:

– Нарушение в безопасности: побег объекта. Всему персоналу немедленно покинуть хранилище. Нарушение в безопасности: побег объекта. Всему персоналу немедленно покинуть хранилище.

Я удивленно подняла глаза к потолку. Дверь распахнулась, являя мне двух охранников, дожидавшихся за ней на всякий случай.

– В чем дело?

– Госпожа Донован, объект триста четырнадцать вырвался из ячейки. Предположительно, передвигается по системе вентиляции. Воздуховоды перекрыты, оно не покинет хранилище, но его передвижение внутри ничем не ограничивается. Вам нужно немедленно покинуть помещение, оставаться здесь слишком опасно. Служба безопасности уже готовится к перехвату.

Я смогла лишь кивнуть, вспомнив, что именно скрывалось за номером триста четырнадцать. От страха моментально перекрутило внутренности и свело ноги. Что за ерунда творится в нашей системе безопасности, если происходят побеги таких объектов? Я обернулась к Маркусу, но тот как раз лег обратно на кровать и снова безучастно уставился в потолок.

– Маркус, нужно уходить. Ты слышал? Один из образцов вырвался на свободу. Это очень опасное существо, нужно временно покинуть хранилище, пока его не поймают.

Он прикрыл глаза, даже не пошевелившись.

– А какой номер у меня? Я объект номер… сколько?

– Маркус! Это не шутки. Эта тварь может сожрать тебя.

– Тогда тебе стоит поторопиться, – равнодушно ответил он.

Я беспомощно посмотрела на него, потом на нервничающих охранников, потом снова на него.

– Госпожа Донован, мы должны вывести только вас, – поторопил меня охранник. – За его безопасность мы не отвечаем. Мы просто запрем его.

Они смотрели на меня, протягивая руки, но не решаясь выволочь силой: не имели таких полномочий.

Оставаться не было никакого смысла. Я без оружия и никого защитить не в состоянии, в том числе себя, но почему-то просто бросить Маркуса здесь я тоже не могла. Однажды я уже ушла, когда могла остаться, и больше мы не увиделись. И хотя умом я теперь понимала, что передо мной совсем другой человек, сердце этого признавать пока не хотело.

– Дайте мне оружие и ключ, – велела я. – Я остаюсь здесь до прихода безопасников.

– Госпожа Донован…

– Я отвечаю за его безопасность, а заставить его мы не сможем. Не теряйте времени. Дайте оружие и ключ и поторопитесь. Это приказ.

Они переглянулись, после чего тот, что был постарше, протянул мне пистолет и магнитную карточку-ключ. После чего оба выбежали обратно в коридор, в котором продолжала завывать сирена. Дверь за ними захлопнулась, клацнув замком.

Я смотрела на нее, не веря в то, что действительно осталась. Время от времени я веду себя как полная дура, хотя вообще-то привыкла считать себя умной.

И словно в подтверждение этой мысли у самого моего уха прозвучал тихий вкрадчивый комментарий:

– Это было глупо, Нелл. Очень глупо.

Я инстинктивно отшатнулась, торопливо оборачиваясь. Только секунду спустя, когда Маркус удивленно дернул бровью, поняла, что еще и пистолет на него наставила. Пистолет я опустила, но все равно на всякий случай сделала еще шаг назад. Я ведь даже не услышала, как он встал и приблизился: завывающая сирена оглушала.

– И какого черта ты тут осталась? – раздраженно спросил Маркус, разглядывая меня как нечто диковинное.

– Оно придет сюда, – попыталась объяснить я, хотя это едва ли могло служить оправданием моих действий. – Когда остальные покинут хранилище, оно придет сюда, к нам.

– Почему? – в его взгляде промелькнуло хорошо знакомое любопытство. За год совместной работы я видела его не раз. Все же Маркус Фрост был следователем, разбирался в загадках нашего мира и значительную часть жизни только и делал, что задавал вопросы.

– Его привлекает человеческий запах. Думаю, оно голодно.

– Что это вообще?

Я была рада видеть, что его безучастность куда-то исчезла, но сейчас он так сильно напоминал настоящего Маркуса, что это было почти больно.

– Помнишь то расследование в лесах на границе со Свободными землями Темных?

– Какое именно? Я там был раз десять с разными расследованиями.

Наши взгляды встретились. Я удивленно приподняла брови, он недовольно нахмурился и огрызнулся:

– Ну, он был, но ты же меня прекрасно поняла.

Сирена все еще продолжала выть, действуя на нервы, а главное – мешая прислушиваться. Если бы не этот визг, можно было бы понять, есть ли кто-то в воздуховоде, проходящем мимо камеры Маркуса. Он приковывал мой взгляд, и мне все казалось, что там уже кто-то шуршит.

– То лесное чудовище, что нападало на животных, а потом начало лакомиться людьми. Мы еще выяснили, что оно пару веков спало, но его случайно пробудили темные во время одного из ритуалов.

– Помню, – кивнул Маркус, тоже приглядываясь и прислушиваясь. Он уже нашел глазами решетку вентиляции и теперь, кажется, пытался понять, откуда и куда идут сами воздушные пути. – И что, этот тоже поедает внутренние органы?

– Нет, только пьет кровь. Оно беззубое, но у него две пары верхних конечностей. Одна пара похожа на наши руки, а вторая, поменьше, как два острых жала. Обычно оно хватает жертву, протыкает ее этой второй парой «рук» и через раны высасывает кровь.