Лена Обухова – Монстр (страница 19)

– Не то же самое, – возразил Маркус машинально. – Ритуал стабилизировал бы ее в том состоянии, в котором она была создана. Я не пытался уничтожить хамелеона в ней. Я пытался остановить его доминирование, чтобы она осталась собой.

– И ради этого готов был принести Нелл в жертву? На что вообще ты рассчитывал? Не останови Лина тебя, вас обоих убили бы, едва открылась дверь ритуального зала.

Маркус почувствовал неприятный укол внутри. Возможно, то была совесть его человеческой половины. Или стыд. Что бы это ни было, оно заставило его снова взять в руки книгу, бессмысленно перелистывая страницы, только чтобы не смотреть на Антуана.

– Не убили бы. Потому что Лина – это почти Нелл, как я почти тот Маркус, которого вы знали. Я уже не он, но я все, что от него осталось. Поэтому вы не убиваете меня. И Лину поэтому не убили бы. Потому что после смерти Нелл осталась бы только она. А я всего лишь защищал… – он осекся, стиснул на мгновение зубы, проглатывая слова, которые едва не сорвались и не выдали его. – Всего лишь защищал свой вид. Это нормально.

– Тут ты прав, – вздохнул Антуан. – Но именно поэтому мы будем искать способ максимально тебя очеловечить. Потому что мы тоже защищаем свой вид.

– Вы не сможете этого сделать, – очень четко проговорил Маркус, снова поднимая на него тяжелый взгляд.

– С Линой получилось.

– Неужели?

– Да, это и есть та хорошая новость, с которой я пришел. Пересадка костного мозга от Нелл восстановила доминирование человеческой половины. Даже усилила его. Лина успокоилась, вспышки гнева прекратились. И теперь она обрела свободу. Корпус сделал ей документы, нашел жилье, даже обеспечил работой. Она теперь полноценный член общества. Ну, почти.

Маркус внезапно резко отвернулся и презрительно рассмеялся.

– Вот оно что! Тогда я определенно в шаге от спасения. Всего-то нужно сделать пересадку костного мозга от моего прототипа. Ах, нет, – театрально вздохнул он, изображая, что вдруг вспомнил о чем-то, – как я мог забыть? Его же больше нет в живых.

– Будешь ерничать, я превращу это место в настоящую тюрьму, – пригрозил Антуан. – И ты почувствуешь разницу, я тебе обещаю.

– Тебе все равно не переплюнуть доктора Рантор, – заверил Маркус с издевательской ухмылкой. – Кишка тонка, она знала толк в таких делах.

Антуан недовольно нахмурился и вздохнул. Он сверлил Маркуса взглядом, который тот не мог понять. Нелл обычно смотрела на него с надеждой, ее он понимал. Берт вел себя сдержанно, но вежливо, как будто допускал, что однажды ему придется снова работать с Маркусом бок о бок, но не исключал и того, что его ликвидируют. Антуан чередовал режим строгого начальника с заботливым папашей, но сегодня он явно играл другую роль. Однако какую именно, Маркус пока определить не мог.

– Странно, что ты не спрашиваешь про ребенка, – как бы между делом заметил Антуан после продолжительного молчания.

Маркуса обдало холодом, но не холодом страха. Это была холодная ярость, пришедшая на смену разгорающейся злости. В глубине души уже по одному тону замечания он понял, что с ребенком, но все равно задал вопрос вслух.

– Увы, его мы сохранить не смогли, – спокойно ответил Антуан, подтверждая его догадку. – Пересадка костного мозга – серьезная операция. Лина – не совсем обычный человек, а потому риски и так были высоки. Мы могли потерять обоих. Это была разумная осторожность.

– Разумная осторожность? – почти прорычал Маркус, подаваясь вперед. – И вы называете монстром меня? В зеркало на себя посмотрите!

– У нас не было выбора, – спокойно повторил Антуан. – То, что она носила, могло не быть человеком. И его бы все равно пришлось уничтожить со временем. Сам же понимаешь: каждый вид защищает прежде всего себя.

Маркус почти услышал, как лопнули невидимые нити самоконтроля, которыми он старательно опутывал себя последние две недели. Он рванул с места с такой скоростью, что ровно через две секунды его пальцы должны были сомкнуться на шее Антуана, а еще через одну – она бы хрустнула под ними. Но что-то толкнуло его вбок. Невидимая сила швырнула в стену и сковала по рукам и ногам.

Только тогда он заметил, что Антуан пришел не один. Все это время с ними в комнате под мороком находился третий человек – боевой маг. Антуан знал, как он отреагирует и подготовился заранее. Потому был так спокоен и даже немножечко надменен.

– Что ж, так я и знал, – хмыкнул Антуан, и только теперь Маркусу почудилась в его голосе горечь. – Ты искусно притворялся, но монстра в себе не спрячешь, как ни старайся.

– Тогда что же вы медлите и от меня никак не избавитесь? – голос снова был больше похож на звериное рычание. Даже понимая всю тщетность попыток, Маркус все равно пытался пошевелиться, сбросить с себя сковавшее тело проклятие, освободиться и добраться до шеи бывшего друга и начальника.

– У нас пока еще есть надежда. По крайней мере, она была до этого дня.

Он повернулся и направился к двери. Снова тихо клацнул замок. Молчаливый маг ушел следом за Антуаном. Лишь когда замок клацнул еще раз, запирая дверь, к Маркусу вернулась подвижность. Он оторвался от стены и в первый момент потерял равновесие от неожиданности освобождения. Пришлось схватиться рукой за ту же стену, чтобы устоять.

Грудь разрывало. То ли от гнева, то ли от боли. Глаза жгло и заволакивало кровавой пеленой. Нечто подобное однажды уже случалось. Там, в особняке Рантор, когда он наконец смог добраться до нее. Только сейчас он не мог направить гнев на того, кто его вызвал. На того, кто лишил права на жизнь его ребенка. И кому он не смог помешать.

Маркус закричал и ударил кулаком стену. Стена, конечно, оказалась прочней. Хрустнули пальцы, на гладкой светлой поверхности остались следы крови. Боль обожгла руку, но не продлилась долго: все зажило в считанные секунды. Мгновенное облегчение тут же прошло и забылось, внутри продолжала клокотать ярость. Следующим стал стул: Маркус схватил его и швырнул в книжный шкаф. Потом повалил сам шкаф. За ним на пол полетел аквариум вместе с мелкими рыбками. Одну из них Маркус затоптал каблуком туфли, практически размазав по полу.

Монстр бушевал внутри, и, повинуясь его воле, Маркус громил то, что почти месяц служило ему домом. Глазки скрытых камер равнодушно наблюдали, записывая каждое его движение.

Глава 15

Я хотела навестить Маркуса сразу после срыва, но мне, конечно, не позволили. В тот день к нему заходил только обслуживающий персонал и только под усиленной охраной. Они убрали последствия вспышки ярости и принесли еду, но Маркус не обратил на них никакого внимания. Его даже не было в зоне видимости камер. Мы оставили зону спальни и ванную комнату без наблюдения, считая, что у него должна оставаться какая-то приватность.

Антуан был против того, чтобы я шла к Маркусу и на следующий день. Мы понимали, что это может быть опасно. Даже если он не кинется на меня, его язык умел жалить больно. Но я все равно настояла. В глубине души мне даже хотелось его гнева, мне казалось, что я его заслужила за то, что допустила.

Он продолжал прятаться от камер на кровати. Лежал в одежде поверх покрывала и безучастно смотрел в потолок. Я подозревала, что он провел так всю ночь.

– Как ты? – осторожно спросила я, опуская бесполезное приветствие, и непроизвольно скрестила руки на груди, словно заранее пытаясь защититься от его словесной жестокости.

– Честное слово, я не сойду с ума, если вы хотя бы на пару дней оставите меня в покое, – проворчал он. – Скорее наоборот.

– Мне очень жаль, что так вышло с вашим ребенком.

– О, тебе жаль? Мне, очевидно, должно сразу полегчать от этого, – не открывая глаз, припечатал Маркус. – Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, Нелл. Я не нуждаюсь ни в чьем сочувствии. И в ваших ежедневных визитах я тоже не нуждаюсь.

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Хочу, чтобы ты вообще не приходила.

– Ты знаешь, она ведь сама согласилась с тем, что так будет лучше, – зачем-то сказала я. – Лина. Не сразу, но она согласилась, что так безопаснее.

Это было некоторым преувеличением. Когда я впервые озвучила Лине необходимость прервать беременность, она сначала расплакалась, умоляя придумать другой способ. Потом сказала, что предпочтет рискнуть и погибнуть. Потом взбесилась, когда я сказала, что такой вариант никто не допустит. Охрана едва успела вытащить меня из ее палаты.

Сутки спустя, когда меня снова пустили к ней, Лина была уже спокойна. Слишком спокойна, что даже немного пугало. Она не смотрела на меня, так и простояла весь короткий разговор лицом к окну, даже когда я подошла к ней.

– Делайте, что нужно, – бесцветным голосом сказала она. – Только потом или освободите, или усыпите. Я не хочу никого из вас видеть.

– И меня тоже?

– Тебя особенно.

Я знала, что так будет, но не думала, что будет так тяжело это услышать. Казалось, что такое решение освободит меня, но стало только хуже. Я попыталась поговорить с Антуаном, объяснить, что это не выход, но он только сокрушенно покачал головой.

– Все уже решено, Нелл. Она согласилась, руководство согласно. Ты сама знаешь, что и для тебя так будет лучше.

Я уже сомневалась, но протестовать больше не стала. Если Лина смирилась с потерей ребенка, то зачем ее лишний раз баламутить?

С тех пор я ее больше не видела. По крайней мере, в сознании. Мне разрешили навестить Лину, пока она отходила от наркоза после операции по трансплантации, но она спала. Антуан обещал, что как только Лина продемонстрирует желание поговорить со мной, он мне об этом скажет.