Лена Обухова – Избранная стражем (страница 40)
– Ситуация требовала, – уверенно ответил Некрос.
Он не отводил взгляда, а его ладони расслабленно скользили по моей спине, поглаживая и не желая отпускать.
– Их было слишком много. Но это уже не важно, Лора. Мы в конце пути. Последнее хранилище почти наверняка в Фолкноре. И Гатред за ним придет. Он остался один, а Варрет и Ферер, наверное, все-таки на нашей стороне.
– Они убьют его, и тогда проклятие с тебя можно будет снять? – с надеждой предположила я. Возможно, именно это он имел в виду, говоря, что разрастание рисунка «уже не важно».
Некросу захотелось отвести взгляд. Я буквально почувствовала, что он хочет отвернуться, спрятаться, но он пересилил себя. Его глаза, неотрывно смотрящие в мои, казались сейчас темнее обычного. Вероятно, из-за скудного освещения (в спальне горел только камин), но от этой темноты мне стало не по себе. Как-то холодно и жутко, совсем как в фамильном склепе в Малрое. Нечто похожее я испытывала каждый раз, когда звала Некроса по имени вслух.
– Даже если так, я не останусь.
Слова упали огромным тяжелым камнем. Нет, ледяной глыбой. Дистанция между телами выросла сама собой. Я даже не поняла, кто отошел: он или я. Мы больше не касались друг друга и безмолвное эхо его слов все еще било по ушам.
«Я не останусь».
– Что, Сумрачный тебя побери, это значит? – спросила все тем же почти шепотом, чувствуя, как едва развязавшийся узел стягивается вновь. На этот раз сильнее, больнее, сводя и перекручивая внутренности. Он душил меня.
– Я уже сказал твоему отцу, но, наверное, правильнее… честнее будет сказать и тебе, – его голос оставался ровным и спокойным. Отстраненным. Только глаза как будто потемнели еще сильнее. – Когда все закончится, когда мы уничтожим Гатреда и оставшиеся кристалины, я уйду в небытие вслед за своим народом. Так будет лучше для всех.
– Нет, – я помотала головой, чтобы придать собственным словам дополнительный вес. – Ты не посмеешь… Ты не поступишь так со мной…
– Лора…
Он сделал шаг вперед, пытаясь коснуться меня, но я отпрянула назад. От его слов по телу растекалось что-то тяжелое, горькое, ядовитое. Казалось, что если он меня коснется, я закричу от боли.
– Даже не пытайся объяснить, – сквозь стиснуты зубы потребовала я. – И не смей этого делать! Я же во все это ввязалась и семью свою втянула только ради того, чтобы мы смогли быть вместе. Ты же говорил… – голос все-таки сорвался, и мне пришлось замолчать. Я закрыла глаза, плотно смыкая веки, чтобы остановить хотя бы слезы, рвущиеся наружу.
Что он делает? Как можно сначала целовать, а потом заявлять такое? Как он вообще до такого додумался?
В следующую секунду я вскинула голову и снова открыла глаза. Если они и блестели сейчас, то только от злости.
– Это все папа, да? Это он тебя надоумил?
Некрос покачал головой. Он выглядел спокойным, даже невозмутимым, как будто речь не шла о его жизни (о
– Твой отец здесь ни при чем. То есть… Он открыл мне глаза на некоторые вещи, о которых я не знал и которые не учитывал. Решение я принял сам.
– Тогда передумай! – потребовала я. – Подумай еще раз и осознай, что это неправильное решение. Никому
Мне хотелось бы, чтобы мои слова прозвучали убедительнее, но стоило произнести их, как я поняла: я и сама в них не верю. Сомнения уже пустили корни в моей душе, и чувство долга – перед людьми Северных земель и перед моими будущими детьми – нашептывало: «Не спорь, отпусти».
Наверное, Некрос почувствовал в моем тоне что-то такое, потому что не стал возражать, лишь склонил голову набок и улыбнулся. То ли смиренно, то ли снисходительно.
Я в отчаянии закрыла лицо руками, силясь вдохнуть. Но воздух вышел из груди и никак не желал туда возвращаться, легкие горели, и мне казалось, что меня проткнули насквозь раскаленным прутом где-то в районе солнечного сплетения. Боль и жар расползались оттуда.
«Дыши!» – приказала я себе. Не хватало только задохнуться прямо тут, прямо сейчас.
Я не услышала его шагов, почувствовала только, как сильные руки снова уверенно обняли, прижали к нему. Крепко-крепко, словно он никогда не собирался отпускать.
«Но именно это он и собирается сделать», – напомнил внутренний голос.
От этой мысли и от его прикосновения легкие вдруг раскрылись, я сделала судорожный вздох, его сопровождал всхлип. Слезы все-таки потекли из глаз, а я упрямо обняла Некроса и помотала головой, прежде чем уткнуться в его плечо.
– Нет, не отпущу, не позволю… – пробормотала я сквозь слезы. – Если ты так пытаешься спасти меня, то это плохой способ. Потому что ты убиваешь меня этим.
Его рука погладила меня по голове, губы коснулись виска, а следом горячее дыхание обожгло ухо:
– Это не только ради тебя, Лора. Мне это нужно не меньше. Дело даже не в том, что я могу отравить твою жизнь. Дело в том, что моя давно отравлена. Я говорил тебе: с тех пор, как я все вспомнил, я почти не могу спать. Мое предназначение было в том, чтобы защищать этих людей, понимаешь? А я не смог этого сделать. Я предал их. Я предал всех. Свой народ, своих братьев и сестер. И твой народ, который поверил в меня как в бога. Представь, что бы ты чувствовала, если бы тебе пришлось уничтожить восемьдесят процентов населения Северных земель и свою семью заодно. А потом умножь это чувство на бесконечность.
Его слова заставили меня притихнуть и закусить губу. В его голосе сейчас было непривычно много эмоций – горьких, гнетущих, разрывающих сердце – хоть и говорил Некрос шепотом.
– Наше время ушло, Лора. Время моего народа, время стражей. Я допустил много ошибок и должен их исправить. Но когда это случится, настанет пора мне обрести покой. Пожалуйста, позволь мне обрести его, когда наступит момент. Ты ведь можешь сделать это для меня? Отпустить меня.
– Не знаю… – призналась я. Голос оказался похож на жалкий писк.
Он недолго помолчал, продолжая обнимать меня и поглаживать по рассыпанным по плечам волосам.
– Ты ведь даже имя мое не можешь произнести без содрогания.
От того, что он об этом знает, мне стало не по себе. Я сжала его в объятиях крепче, как будто пыталась компенсировать столь неуместные чувства.
– Я научусь, – пообещала я, как ребенок обещает вести себя хорошо, пытаясь сторговаться с судьбой, когда мир его по той или иной причине рушится. То есть искренне, но тщетно.
– От этого я не перестану быть тем, кто я есть. А таким, как я, нет места в вашем мире.
Я снова сжала его крепче, но на этот раз промолчала. Усталость навалилась тяжелым камнем. Или той самой ледяной глыбой, которой стали его слова. Сил спорить не осталось.
Но и обещать что-либо я не стала.
Глава 20
Просить о помощи бывшего монарха Торрен отправился на следующий же день, как только стрелки часов указали на цифры, означающие приличное для непрошенного визита время. Он открыл портал, как сделал это всего несколько дней назад, когда они с Лорой и Винсом отправились уничтожить хранилище Ферера, но сейчас ему показалось, что с тех пор прошло не меньше месяца, а то и больше: так много всего необычного произошло в их жизнях за эти дни.
Чары, конечно, оповестили штатного мага о том, что его координатами воспользовались, а он в свою очередь оповестил хозяина дома о появлении гостя, поэтому в комнате прибытия Торрен прождал не больше пяти минут. Правила приличия требовали от него дождаться хозяина здесь, а не бродить по чужому дому.
– Торрен? – удивленно воскликнуло бывшее величество, переступив порог и замерев словно статуя. – Что вы здесь делаете? Что-то случилось?
Последний вопрос прозвучал тревожно, а не удивленно. Торрен, лишь усилием воли заставлявший себя спокойно стоять на месте, а не метаться из стороны в сторону, понял, что лицо его все-таки выдало.
– Увы, Гардиан, случилось. И боюсь, только вы можете помочь.
– Что ж, я всегда рад помочь вам, Торрен…
– Не мне. Ваша помощь нужна Объединенным землям.
Гардиан с минуту молча сверлил его напряженным взглядом, а потом изобразил приглашающий жест.
– Давайте пройдем в мой кабинет и поговорим там.
Они вышли из комнаты прибытия, пересекли просторный холл с массивными белыми колоннами, ступая по собранному в замысловатый рисунок разноцветному мрамору пола. Да, в чужой стране бывший король устроился очень неплохо, его дом уступал столичному дворцу лишь размерами. Торрен знал, что жена Гардиана родом из Гестера. И раз тогда еще наследный принц на ней женился, девушка наверняка принадлежала к местной аристократии самого высокого положения. Вполне вероятно, это дом ее семьи.
Захочет ли Гардиан отказаться от покоя и безопасности сытой жизни в Гестере ради сомнительной попытки свергнуть одержимого стражем кузена?
«Ради Объединенных земель», – мысленно поправил себя Торрен. Он очень надеялся, что да. На месте бывшего монарха он сам даже не раздумывал бы.
В связи с ранним часом в кабинет им подали кофе. Горячий, ароматный и терпкий, каким он был только в Гестере, но Торрен почти не ощутил вкуса. На посвящение Гардиана во все детали ситуации – последовательное, упорядоченное, внятное и безэмоциональное, как Торрен умел, – ушло три четверти часа, хотя Гардиан слушал, не перебивая и не задавая вопросов, лишь с каждой минутой хмурясь все заметнее. Тем не менее, когда Торрен добрался до своей чашки, кофе его безнадежно остыл, растеряв весь вкус.