Лена Обухова – Хозяин гиблого места (страница 31)
Первый раз она взяла в руки сигарету на второй неделе работы в реанимации. К ним в отделение после страшной аварии привезли молоденькую девушку. Шесть часов она провела в операционной. Шесть часов Саша стояла рядом с ней, следя за ее наркотическим сном. Девушка пережила операцию и даже пришла в себя после нее. Саша говорила с ней, она лишь слабо улыбалась в ответ. А к вечеру умерла.
Саша стояла на маленьком балкончике, к которому вела темная старая лестница. Сюда все врачи ее отделения выходили покурить. Ее трясло так, что, казалось, дрожали даже железные перила, за которые она держалась. Холодный августовский ветер швырял ей в лицо ледяные капли дождя, но Саша не замечала этого. Плакать она почему-то не могла. Какой-то странный, невообразимый ужас заполнял всю ее изнутри. Это была первая могила на ее персональном кладбище, и она давалась ей очень нелегко.
Саша даже не услышала, как позади нее хлопнула тяжелая железная дверь. Присутствие постороннего человека она заметила лишь тогда, когда чьи-то чужие руки взялись за перила рядом с ней. Саша вздрогнула и обернулась. Рядом, глядя куда-то вдаль, на колышущиеся верхушки деревьев, стояла Мальборо, пожилая суровая врач, которую боялись не только пациенты и медсестры, но и коллеги-врачи. Даже завотделением никогда не рисковал отчитывать ее на общих пятиминутках. Не то уважал за возраст и опыт, не то тоже побаивался острого языка и резких выражений, в которых Мальборо никогда не стеснялась. Она была высокой, очень худой, с морщинистыми руками и неожиданно гладким для своего возраста лицом. Короткая стрижка-каре, длинный нос с горбинкой и плотно поджатые тонкие губы делали ее похожей ведьму. Звали ее Мария Борисовна, но все за глаза называли Мальборо, что было, по всей видимости, производным от имени вкупе с любимой маркой сигарет. В глаза, конечно, так ее называть никто не рисковал.
– Краснова умерла? – поинтересовалась Мальборо, по-прежнему глядя на деревья.
Саше даже показалось, что вопрос обращен не к ней, хотя никого, кроме них, на балконе не было. Она торопливо вытерла лицо от капель дождя и кивнула, не в силах говорить из-за огромного кома в горле. Мальборо этот кивок скорее почувствовала, потому что не смотрела в ее сторону. Она достала из кармана идеально выглаженного белого халата пачку, вытащила оттуда одну сигарету и протянула Саше, наконец поворачиваясь к ней.
– Держи.
– Я не курю, – неуверенно ответила Саша, замирая под взглядом строгих серых глаз.
– Похвально. – От Мальборо это прозвучало скорее как упрек, но сигарету она не убрала. – Тогда иди к Дашке, попроси спирта, только разбавь, не хватало еще тебя откачивать.
Саша совсем стушевалась.
– Мне же еще работать.
Мальборо демонстративно закатила глаза.
– Тогда возьми сигарету и кури. Тебя трясет так, что вся больница ходуном ходит. Покури и успокойся.
Саша послушно взяла из ее рук сигарету и зажигалку, больше не рискуя возражать. Мальборо молча смотрела на то, как она прикуривает, как кашляет от первой затяжки, вытирая выступившие от едкого дыма и кашля слезы. По ее губам скользнул намек на легкую улыбку, когда вторая затяжка уже не вызвала такой острой реакции.
– Вот так, умница, – она хлопнула Сашу по плечу и тоже закурила, снова поворачиваясь вперед, к деревьям, и облокачиваясь о перила. – Привыкай к чужой смерти, вырабатывай иммунитет, иначе не выживешь, – через некоторое время сказала она. – Хочешь – кури, хочешь – к психотерапевту ходи. Но привыкать надо. У врача должен быть здоровый цинизм, особенно у реаниматолога.
– Разве к этому можно привыкнуть? – тихо спросила Саша.
– А как иначе? – Мальборо удивленно покосилась на нее.
Саше очень хотелось спросить, как быстро привыкла сама Мальборо, кем был тот человек, который покоился в ее первой могиле, но она не рискнула.
– У тебя родители кто? – через некоторое время снова спросила Мальборо.
– Врачи. Папа – стоматолог, мама – гинеколог.
– Так вот как ты на этой работе оказалась, – хмыкнула она. – А я-то все думала, кто такую зеленую девку, только после института, сразу к нам взял?
Саша покраснела и снова поднесла сигарету к губам, с удивлением замечая, что руки дрожат чуть меньше, и даже бесконечный ужас в груди как будто притупился, позволяя ей дышать немного глубже. Родители в самом деле помогли ей получить эту работу. Точнее, отец. Заведующий реанимацией много лет был его клиентом, поэтому вопрос о трудоустройстве дочери решился еще до окончания ею университета.
Мальборо перевела взгляд на ее правую руку, лежавшую на перилах.
– Замужем?
Саша кивнула.
– Давно?
– Два месяца.
– А муж кто?
– У него своя фирма.
Мальборо понимающе фыркнула.
– Девочка из приличной семьи, наверняка отличница, жена бизнесмена. Ох, тяжело тебе будет. – Она покачала головой и вытащила из пачки еще одну сигарету. – Держи. Сразу не кури, голова болеть будет. Через час хотя бы.
Саша послушно взяла сигарету и спрятала ее в карман.
С того дня они с Мальборо вовсе не стали друзьями, никогда даже не курили больше вместе. Саша по-прежнему ее боялась, как и все остальные, старательно избегала оставаться с ней наедине и тихонько выдохнула, когда она через полтора года наконец-то ушла на пенсию. Но привычкой курить была обязана именно ей.
Саша сама не знала, почему сейчас вспомнила об этом. Возможно, потому что Войтех уже давно ничего не говорил, а ей было скучно молчать, и от этого она все чаще испытывала желание курить.
Ваня глубоко вдохнул и закашлялся от попавшей в легкие пыли. Замысловато выругавшись, он попробовал пошевелиться, проверяя, все ли кости целы, и мгновенно почувствовал солоноватый привкус крови во рту. По всей видимости, какой-то из падающих камней попал в него. От более серьезных травм его спасла каска.
Спустя несколько минут после того, как Саша скрылась из виду, ему показалось, что он слышал ее крик. Слов он не разобрал, но ужас и отчаяние были слышны даже по интонации. Судя по всему, ей удалось проползти по лазу довольно далеко, но что-то пошло не так. Какое-то время они с Лилей напряженно прислушивались к происходящему внутри лаза, но больше криков не было слышно, однако сигнала о том, что Саша благополучно добралась до другой стороны, они тоже так и не дождались.
Когда прошла первая волна вибрации, Ваня не выдержал и попытался окликнуть Сашу, но ответа не получил. А потом прошла вторая волна, и началось обрушение.
Ваня, кряхтя, сел и огляделся. Лиля сидела на земле в нескольких метрах от него. Вокруг нее не было валяющихся камней, по всей видимости, их грот несильно пострадал. Она не выглядела раненой, а на земле оказалась, скорее всего, после его приказа немедленно лечь.
– Ты как? – поинтересовался Ваня, снимая каску и на всякий случай ощупывая собственную голову.
– Я в порядке, – отозвалась Лиля, глядя туда, где еще недавно находился вход в лаз, а теперь лежала только груда камней. – Что случилось? Это что, землетрясение такое?
– Черт его знает. – Убедившись, что голова цела, Ваня снова надел и закрепил каску. – В пещерах иногда случается. Целый грот может держаться на одном камне, и если он выпадет… Надеюсь, Дворжак с Айболитом в порядке.
– Разве это возможно? – тихо спросила Лиля, все еще неотрывно глядя на камни. – Ты же сам слышал: с Сашкой что-то случилось.
– Мы не знаем наверняка, – немного резче, чем следовало, возразил Ваня, глядя на завал. Все выглядело очень плохо. – Возможно, она успела выбраться из лаза до того, как это все обрушилось.
– Или Войтех пришел ей на помощь, и они оба… – Лиля не договорила. Она неуверенно поднялась на ноги – камни под ней были очень уж холодными. – Эта пещера – гиблое место. Надо убираться отсюда.
– Что, и бросишь своего обожаемого чеха там? – язвительно поинтересовался Ваня, тоже поднимаясь на ноги. Он злился на себя за то, что отпустил Сашу с Войтехом одних, хоть и понимал, что не мог предвидеть обвал. В конце концов, не он здесь экстрасенс. Однако Лиля была права: нужно выбираться и пробовать найти другой вход в пещеру. Вполне возможно, он существует. Если же нет, то надо возвращаться в деревню за помощью, самим им этот завал не разобрать. Ваня сомневался, что его вообще можно разобрать, но сдаваться просто так он не собирался.
Лиля недовольно поджала губы. Пусть она на самом деле и не «обожала» Войтеха, но мысль о том, что она ничего не может сделать для него и Саши, все равно терзала ее внутри. Ей бы хотелось думать, что они живы и она может им помочь, но, в отличие от своего брата, она теперь точно знала, что живым из этой пещеры никому не выбраться. Даже если есть другой вход, даже если Саша и Войтех не погибли во время обвала. Лиля не была уверена, что они с Ваней сами смогут выбраться. Чем дольше они тут находились, тем меньше шансов у них оставалось. Не понимала она одного: как куратор мог так сильно ее подставить? Почему ее никто не предупредил?
– Даже если Войтех еще жив, я ему ничем помочь не могу, – в конце концов заявила она. Голос ее прозвучал очень жестко, она никогда раньше не позволяла себе использовать этот тон в разговоре с братом, но сейчас должна была, если хотела попытаться спасти хотя бы их жизни. – Как и твоим друзьям. Поэтому прошу тебя: давай попытаемся вернуться хотя бы сами!