Лена Обухова – Город засыпает, просыпается мафия (страница 6)

— Но не уехали обратно, — осторожно уточнила Таша. Ей был очень интересен его рассказ, ведь за пять лет совместной работы они впервые говорили не о деле и не о погоде, но она боялась, что в любой момент шеф может опомниться и свернуть дискуссию.

— Я тогда Вику встретил, — глядя перед собой невидящим взором ответил Повилас, словно уже разговаривая не с ней, а с самим собой. — А ее перспектива переехать в Вильнюс никоим образом не устраивала. Вот я и остался.

Сказано это было таким тоном, что Таша вдруг очень остро почувствовала, насколько ее шефа угнетает необходимость ехать в хорошо знакомый загородный дом и встречаться с бывшей женой. Поэтому сейчас она его не торопила, терпеливо дожидаясь, когда он соберется с мыслями.

Однако ее мобильный телефон не обладал тем же уровнем такта, поэтому настойчиво заверещал, нарушая тишину салона и заставляя их обоих вздрогнуть. Увидев на экране имя звонившего, Таша едва сдержала порыв сбросить звонок. К сожалению, она слишком хорошо знала, что от этого будет только хуже.

— Да? — обреченно ответила она в трубку, стараясь говорить тише, хотя ее спутник все равно уже вышел из своего оцепенения. — Нет, я сегодня буду поздно… Не надо, я не в офисе… Нет, в области… Вообще-то мне не очень удобно говорить… С кем я могу ехать? С шефом… Давай потом с тобой поговорим? Я тебе перезвоню, как только освобожусь… Да, хорошо… Я тебя тоже.

Кнопку сброса она ткнула гораздо агрессивнее, чем того требовала сенсорная поверхность экрана, и Повилас это, очевидно, заметил.

— Ваш жених? — внезапно спросил он, хотя раньше никогда не интересовался ее личной жизнью.

— Не то чтобы жених, — отмахнулась Таша. — Так, живем вместе.

— Волнуется?

— Скорее, ревнует меня к каждому столбу, — она тяжело вздохнула и страдальчески закатила глаза.

— Правильно делает.

— Неужели? — Таша удивленно приподняла брови. — А я думала, что люди, которые любят друг друга, должны доверять друг другу, а не контролировать каждый шаг.

— Я тоже раньше так думал. Поэтому теперь моя жена собирается замуж за другого.

— Ваша бывшая жена, — поправила Таша.

— Да, верно, бывшая. — Он замолчал ненадолго, снова о чем-то задумавшись, а потом решительно выдохнул. — Ладно, идемте. Постараемся сделать это побыстрее.

Пока они добирались до дачи из города, на улице заметно похолодало. Небо совсем заволокло тучами, из которых уже начинал накрапывать дождь. Пронизывающий ветер дул одновременно во все стороны, лишая открытие зонтика всякого смысла. И это в середине июня. В такие моменты Таша была согласна с мнением шефа об их городе.

Пока Повилас доставал с заднего сидения сумку с ноутбуком и закрывал машину, она позволила себе оглядеться. Кленины, по всей видимости, предпочитали российской дачной традиции западную: на просторном участке земли хватило места даже маленькому пруду, но не было видно ни одной грядки. Несколько цветочных клумб, кусты сирени и жасмина, окружившие маленькую беседку рядом с прудом, несколько деревьев, большая елка, которую оставили, скорее всего, ради новогодних праздников, — вот и вся растительность. Все остальное пространство принадлежало ровному, явно специально засеянному, газону.

— Склонности к садоводству никто в семье не имеет, — прокомментировал Повилас, внезапно оказавшийся очень близко.

Таша едва заметно вздрогнула от неожиданности. Она хотела что-то спросить, но их обоих отвлек шум еще одной подъехавшей машины, из которой вышел мужчина лет сорока, которого не узнал даже Повилас. Он был довольно высокого роста, спортивного телосложения, с коротко стриженными темными волосами, одет в джинсы и неприметную ветровку.

— Доброго дня, — его голос прозвучал нарочито дружелюбно, но в вежливой улыбке чувствовался какой-то подвох.

Только когда он подошел ближе, Таша поняла, что причиной такого странного восприятия стал взгляд мужчины. Он обшарил их глазами с головы до пят, и она почти физически почувствовала, как он сразу мысленно составил их «портреты». Она едва удержалась от того, чтобы пригладить руками выбившиеся из-под заколки каштановые волосы.

— Скажите мне, что я правильно приехал, — тем временем попросил мужчина. — Нет сил возвращаться обратно и снова искать дорогу. Кленины тут живут?

— Скорее, они тут отдыхают, — ответил Повилас, настороженно разглядывая мужчину. Из всех, кто мог быть здесь сегодня, он не знал в лицо только будущего мужа Вики, но предположить, что она собралась замуж за парня в обычных джинсах и на десятилетней иномарке, он никак не мог. — Но полагаю, что вы приехали туда, куда и собирались.

— Отлично! — лицо мужчины просияло, что несколько не вязалось с причиной, по которой в этот вечер здесь собирались гости. Смотрел он при этом преимущественно на Ташу, поскольку она ему явно понравилась. И это ее крайне смущало. — А вы тоже на чтение завещания Степана Кленина?

— Да, — лаконично за двоих ответил Повилас, ежась от ветра и заметно раздражаясь из-за необходимости вести пустой разговор на улице.

— Вы тоже родственники?

— Что значит — тоже? Я бывший муж его сестры, а вот вас среди родственников не припомню.

— О, я не это имел в виду, — мужчина оторвался от разглядывания Таши и перевел взгляд на Повиласа. — Извините, я не представился. Дементьев Владимир Петрович, следователь, — он достал из кармана удостоверение и быстро показал его. — Я расследую гибель Степана. И я уже успел понять, что родственников в данном случае достаточно много.

— Я не родственница, — подала голос Таша, вежливо улыбаясь. Увидев удостоверение, она заметно расслабилась. — Я секретарь, — она кивнула на Повиласа, давая понять, что она именно его секретарь.

— Личный помощник, — поправил тот, а потом протянул следователю руку. — Повилас Варнас.

— Только не говорите, что вы чех, — попросил Дементьев, пожимая протянутую руку.

— Нет, я литовец. А что?

— Да нет, это я так, — следователь махнул рукой. — Приятеля одного вспомнил, не к ночи он будет помянут. А вы?

— Наталья Краснова, — Таша тоже протянула ему руку.

— Очень приятно. Что ж, наверное, нам лучше зайти в дом, — Дементьев картинно поежился.

Дверь им открыл высокий темноволосый мужчина. От Дементьева не укрылось то, что при его виде литовцу заметно свело скулы. На вид ему было никак не меньше сорока, судя по морщинам вокруг глаз и рта, даже ближе к пятидесяти, но полностью черная шевелюра скрадывала лет пять. Его рост определить оказалось затруднительно, поскольку мужчина сильно сутулился. Но даже при этом он был чуть выше Варнаса, в котором Дементьев насчитал без малого метр восемьдесят. Длинный нос с горбинкой и тяжелый взгляд почти черных глаз делали незнакомца похожим на хищную птицу, а черный строгий костюм и такого же цвета рубашка в сочетании со всем остальным — на какого-нибудь чернокнижника. Впрочем, Дементьев не понаслышке знал, что настоящие чернокнижники выглядят гораздо тривиальнее. Поэтому он жизнерадостно представился ему, опять же машинально отметив про себя, что Наталья Краснова чего-то испугалась, а потом поинтересовался, кто перед ним.

— Сергей Смирнов, бывший муж Виктории Клениной, — представился мужчина.

Дементьев вопросительно посмотрел на Варнаса, и тому пришлось уточнить:

— Он бывший муж номер один, а я номер два.

— Астрофизик, профессор, — добавил Смирнов, в первую очередь протягивая руку девушке.

— Наталья Краснова, личный помощник. Очень приятно, — вежливо отозвалась та, хотя на самом деле выглядела так, словно от его прикосновения у нее мурашки побежали по коже. И это едва ли были мурашки удовольствия.

— Отбросьте этот бессмысленный этикет, — возразил Смирнов с хищной улыбкой. — Никому и никогда мое общество не бывает приятным.

— Если ты в курсе этого обстоятельства, то мог бы уже всем сделать одолжение и не отягощать нашу жизнь своим присутствием в ней, — проворчал Варнас.

Дементьев молча и с заметным удовольствием наблюдал за их разговором, даже не обидевшись на то, что ему руки так и не подали. Он с интересом разглядывал Сергея Смирнова, пытаясь понять, где мог видеть его раньше. И мог ли.

— Поверь, мне твоя компания тоже не в радость, но меня учили уважать волю умерших, — ответил Смирнов, жестом приглашая их в сторону одного из двух выходов из холла. Этот вел к лестнице на другие этажи и в просторную гостиную с камином. Второй, как успел заметить Дементьев, на кухню. — Тебя, по всей видимости, тоже, раз ты приехал сюдасейчас. Ни один мужчина в здравом уме не поедет в гости к Вике Клениной в первые три года после развода с ней, — пояснил он, снова повернувшись к Красновой и словно специально игнорируя Дементьева. — Я знаю, потому что проходил это без малого шесть лет назад. Первые полгода ее нестерпимо хочется убить каким-нибудь очень жестоким способом, еще полтора просто хочется убить, а потом уже не хочется видеть. Наверное, не стоит говорить подобное сейчас, — он наконец бросил на следователя быстрый взгляд, — но это действительно так.

— Ты всегда умел делать комплименты, Смирнов, — произнес манерный женский голос откуда-то сверху.

Все как по команде повернулись к лестнице и задрали головы вверх: Вика Кленина стояла на площадке второго этажа, но поскольку гостиная в этом доме походила на каминный зал в средневековых замках, ее потолок терялся где-то на уровне третьего этажа, поэтому с площадки второго прекрасно просматривалось все помещение. Кленина держалась обеими руками за перила, глядя на гостей с высоты своего положения. На ее губах играла самодовольная улыбка, и у этого самодовольства были причины: в свои тридцать пять она выглядела как минимум на десять лет моложе. Она походила на сошедшую со страниц журнала модель: высокая, стройная, с идеальной прической, макияжем и маникюром, одетая дорого и со вкусом. Образец женской красоты и грации, она была бы неотразима, если бы не одно досадное обстоятельство: весь ее облик портил жесткий холодный взгляд. Он сразу выдавал и истинный возраст, и скверный характер. Однако Дементьев подозревал, что за соблазнительным телом и сладким голосом большинство мужчин этот взгляд замечали не сразу. А когда замечали, было уже поздно.