Лена Обухова – Город засыпает, просыпается мафия (страница 8)
Артем вытащил из папки лист бумаги, откашлялся и начал читать вслух громко и четко.
Глава 3
«Я знаю, что не пройдет и месяца, как вы все услышите эти слова, обращенные к вам. Я знаю, что никто не будет по-настоящему меня оплакивать. Я жил, как хотел, и получал от этого массу удовольствия, но итог у такой жизни всегда один — о ней некому жалеть. Да и никому из вас я так и не смог стать по-настоящему родным. Надеюсь, вы не ждете щедрого наследства, ведь мне нечего оставить вам, кроме долгов. Ответственными по которым я хотел бы назначить своих дражайших сестер, но что-то подсказывает мне, что ими как всегда будет заниматься Кирилл. Прости, брат. Знаю, я всегда был разочарованием и для отца, и для тебя. Больше тебе не придется разгребать за мной дерьмо.
На этом финансовую часть можно считать законченной, но собрал я вас всех не для этого. Я собрал вас, чтобы предупредить. Пусть нас трудно назвать семьей или друзьями, но так или иначе вы самые близкие мне люди.
Должно быть, некоторые из вас в курсе моего пристрастия последних лет. Для тех же, кто не знаком со мной или плохо меня знает, поясню: года два назад я с друзьями впервые сыграл в «Мафию», и эта игра увлекла меня.
У «Мафии» много вариантов правил, много вариантов персонажей. Для хорошей игры требуется не менее семи и не более пятнадцати игроков. Каждому в начале раунда сдается карта, которая определяет его роль и его судьбу. Игра начинается с ночного убийства, за которым следует день взаимных подозрений и обвинений. День этот, как правило, заканчивается новой смертью: город линчует предполагаемого убийцу. Только после этого люди узнают, не совершили ли они ошибку. Ночью все начинается сначала. Так продолжается до тех пор, пока Честные жители и Мафия не перебьют друг друга. Помимо Мафии и безликих Честных жителей в игре участвуют персонажи, имеющие возможность совершать осмысленные действия ночью. Как правило, их трое: Комиссар, Доктор и Путана. Иногда, если играющих достаточно много, встречаются и другие персонажи, например, Маньяк, который играет сам за себя, не подыгрывая ни Мафии, ни Честным. Маньяк убивает просто по велению сердца.
Я рассказал вам об этом не ради пустого сотрясания воздуха или перевода бумаги. Я рассказал вам об этом, чтобы в случае необходимости вы знали, как себя вести, ибо мне кажется, что с моей смертью история не закончится.
Некоторое время назад ко мне в руки попала колода для игры. В тот вечер мои друзья не могли составить мне компанию, поэтому я проводил время в одном из тематических клубов. Играли там большими компаниями, меня быстро «убили», поэтому я ждал завершения раунда в баре. Наверное, я немного переборщил с коктейлями, потому что сейчас, пытаясь вспомнить внешность девушки, подсевшей ко мне, я не могу этого сделать. Не могу вспомнить и как ее звали. Ее тоже «убили», мы разговорились. Не помню о чем. Помню, что в конце разговора мы поехали ко мне домой. Утром, когда я проснулся, она уже ушла, но оставила на память о себе и проведенной вместе ночи подарок — колоду карт.
Это была уникальная рукодельная колода специально для «Мафии». Я никогда не видел такой раньше. Большие карты, крупнее обычных игральных, сделанные не из пластика, но из какого-то прочного картона или чего-то подобного. Было что-то странное в ощущениях, когда я держал их. Каждая карта имела уникальный рисунок. Даже безликие Честные жители города выглядели каждый по-своему: пекари, рабочие, фермеры, молодые девицы. Карты мафиозных убийц тоже не походили друг на друга, у каждой было свое лицо и свой характер. Карты честных жителей, действующих ночью, выглядели особенно ярко. Каждое лицо прорисовано до мельчайших деталей: у каждого свое выражение, кажется, если долго вглядываться в них, они начнут вглядываться в тебя. Иногда мне даже казалось, что я слышал тихий шепот их мыслей.
Конечно, я сразу захотел опробовать карты в игре с друзьями. Те были поражены колодой не меньше меня. Когда мы начали играть, я почувствовал что-то неладное. Не знаю, как это объяснить и не выглядеть при этом психом. Наши игры всегда были довольно страстными, эмоциональными, но в этот раз все было с приставкой «слишком». Слишком эмоционально, слишком агрессивно. Каждый раунд мы словно бились не на жизнь, а на смерть. После игры мы все были выжаты, как лимон, карты словно выпили из нас все силы. Никто не помнил, чем закончилась игра и как мы разошлись по домам.
Утром я понял, что колоды нет. Сначала я решил, что кто-то забрал ее, но никто из друзей не признался в этом. Потом я нашел одну из карт в своем письменном столе. Это была карта Доктора. Еще через пару часов мне позвонили двое моих друзей и сказали, что они тоже нашли у себя карты. Одному ее кинули в почтовый ящик в белом конверте без марки и обратного адреса, другой нашел ее прямо у себя дома, на тумбе рядом с кроватью. Я связался с остальными и выяснил, что с ними случилось то же самое. Однако когда мы собрались вместе, чтобы показать друг другу карты, никто из нас не смог найти свою. Они словно испарились.
Я не знаю наверняка, что все это значит, но мне кажется, будто началась новая игра. Розыгрыш это или чей-то злой умысел, я не знаю. Я сразу обратился к Артему, чтобы составить это письмо-завещание. Быть может, мои предчувствия — это просто глупость, но я хочу изложить их сейчас, пока не началась первая ночь, ведь после нее кто-то может выбыть. Могу выбыть и я. Если этого не случится, я буду только рад, но если я погибну, знайте: колода может прийти и к вам. Ведь почему-то она пришла ко мне.
На случай, если мои предчувствия окажутся верны, я прилагаю к этому письму список моих друзей, с которыми играл
На этом я прощаюсь. Будьте осторожны. Берегите себя. И простите меня за все…»
— Ну что ж, — протянула Вика, поднимаясь на ноги. Она выглядел заметно разочарованной. — Он и при жизни был дурным, следовало ожидать, что и завещание будет бредом.
— Вика! — одернула ее сестра.
— Не надо так говорить, — мягко заметил Кирилл. — Все-таки он был нашим братом.
— При всем уважении, — Повилас тоже встал, — он не был
— Понимаю ваше желание, однако попрошу вас всех задержаться еще немного, — остановил его Дементьев. — Господин Носков, у вас есть ручка и бумага? Мне нужно, чтобы все присутствующие, кто не является кровным родственником Степана Кленина, записали свои полные имена, адреса, а заодно и контактные телефоны, чтобы следствие могло с вами связаться.
Повилас раздраженно закатил глаза и первым протянул руку за белоснежным листом. Он быстро и не очень разборчиво записал все необходимое, после чего передал лист Таше.
Дементьев в этот момент забирал у нотариуса письмо и список, украдкой наблюдая за всеми присутствующими: кто с каким выражением лица выполнял его просьбу, как вели себя остальные. Варнас нервничал, Краснова смущалась, женщине, которая представилась Нелл, все, казалось, было безразлично. Она лишь поглядывала в сторону двери на террасу, скорее всего, ее тянуло курить. Смирнов выписывал буквы и цифры с особенной тщательностью и аккуратностью, а девушка Алиса снабдила свои данные разными замысловатыми завитушками. Вика Кленина выглядела недовольной. Она так и не ушла, хотя вроде бы собиралась. Скрестив руки на груди, она наблюдала за тем, как гости передают друг другу лист бумаги и ручку, и при этом бросала быстрые взгляды на него и нотариуса, но явно старалась делать это незаметно. Ее сестра Инна полностью расслабилась. Ее содержание завещания если не обрадовало, то как минимум успокоило. Дементьеву сразу стало интересно почему? Она ждала чего-то другого? Чего-то более неприятного или опасного для себя? Быть может, она боялась, что в своем прощальном послании Степан расскажет о чем-то? Последним, на кого посмотрел следователь, был Кирилл Кленин. Он сидел с неестественно прямой спиной, прикрыв глаза и плотно сжав губы. Его жена Настя крепко держала его за руку, чуть поглаживая тыльную сторону ладони, словно успокаивая. Их сын не проявлял никакого интереса к происходящему, лишь крутился вокруг своей подружки.
— Можно мне посмотреть список?
Просьба незаметно подкравшейся Вики застала Дементьева врасплох. На очень красивом и очень надменном лице женщины читалось тщательно скрываемое нетерпение. В списке определенно было что-то для нее важное, поэтому Дементьев быстро свернул листы, которые держал в руках, в трубочку.
— Зачем вам это?
— Я знала некоторых друзей моего брата, — спокойно ответила Вика. Солгала. — Меня интересует, следует ли мне о ком-то волноваться?
Дементьев чуть-чуть помедлил, а потом все же протянул ей листок, внимательно следя за реакцией. Облегчение на лице красотки нарисовалось быстро. Слишком быстро. За это время трудно просмотреть даже такой короткий список. Либо она мастерски сканировала текст, либо сразу увидела в нем что-то, успокоившее ее. Например, наоборот, прочла фамилию, присутствие которой в списке было ей на руку.