Лена Обухова – Галерея последних портретов (страница 17)
Чтобы не сидеть без дела, Саша решила немного убраться, с усмешкой подумав, что заняться уборкой в четыре часа утра кроме нее могла бы разве что Моника Геллер[1], но эта квартира уже давно требовала мокрой тряпки. Включать пылесос она не решилась, ведь это услышал бы не только Максим, но и все соседи, поэтому вооружилась только ведром с водой, закрылась в гостиной и сунула в уши наушники, включив музыку. Так было и веселее, и она не слышала посторонних шумов. Саша могла сколько угодно убеждать себя не бояться, но каждый раз, когда она замечала краем глаза тень сбоку или в отражении выключенного телевизора, сердце начинало биться быстрее.
Она успела вытереть пыль везде, куда смогла дотянуться, не двигая мебель, когда наконец добралась до антресолей старого шкафа, где лежали какие-то книги, которые рука не поднималась выбросить. Здесь дело пошло медленнее, потому что Саша то и дело открывала книги и увлекалась чтением, присев на верхнюю ступеньку стремянки. Время уже приблизилось к шести утра, когда у самой стены она и нашла нечто, завернутое в старую газету.
Подобрав под себя ноги, Саша удобно устроилась на диване и развернула газету, почему-то стараясь сделать это как можно аккуратнее, не порвав ее. Внутри оказалась не книга, а что-то, похожее на альбом. Обложка была сделана из настоящей кожи и выглядела очень старой. Внутри альбома обнаружилось всего несколько листов, прикрепленных к необычному железному замку, позволявшему при необходимости добавлять листы. Что-то похожее делают в современных папках-скоросшивателях.
Листов оказалось всего шесть, и на каждом был изображен женский портрет. Причем листы выглядели очень старыми, первые три еще и довольно потрепанными, кто-то значительно позже приклеил их на картон, чтобы сохранить целостность. Под каждым портретом было написано имя, видимо, принадлежавшее изображенной женщине, и две даты: скорее всего, рождения и смерти. Первая женщина родилась в далеком 1776 году, что подтверждало возраст рисунка и оправдывало его состояние.
Саша увлеченно рассматривала рисунки, даже забыв на некоторое время о присутствии в комнате своего незримого гостя, и дойдя до последнего, удивленно приподняла брови. На последнем рисунке была изображена ее прабабушка, та самая, которая присматривала за ней в детстве. Подпись снизу «Александра 19.03.1910 – 22.11.1988» и висящий на шее кулон, который теперь носила она сама, подтверждали эту догадку. Впрочем, Саша и так не ошиблась бы: у родителей дома хранилось много ее фотографий. Сосредоточенно нахмурившись, Саша перевернула один лист обратно. Женщину на этом рисунке звали Ольгой, и прожила она всего 22 года. Насколько Саша помнила свою семейную историю, так звали мать ее прабабки, и умерла та совсем молоденькой от чахотки, как тогда называли туберкулез, от которого умирали очень многие вне зависимости от социального положения. Неужели она нашла какой-то семейный альбом?
Еще больше ее удивило то, что на шее Ольги висел тот же самый кулон. Саша всегда считала его обычным украшением и даже не думала, что он мог быть настолько старым. Она пролистала остальные рисунки. На шее у всех женщин висел ее кулон.
Она так увлеклась разглядыванием портретов, что не заметила, как на пороге гостиной показался Максим.
– Ты вообще спала? – сонно потягиваясь, спросил он.
– Немножко, – отмахнулась Саша. – Смотри, что я нашла.
Максим сел рядом с ней и взял в руки альбом.
– Что это?
– По всей видимости, портреты моих прабабок. Это бабушка Саша, в квартире которой сейчас живут мои родители, а это ее мать. Остальные, видимо, предыдущие женщины в семье. Самое интересное, что у них у всех мой кулон.
– Ого, – Максим перевернул несколько страниц и удивленно посмотрел на украшение, висящее на Сашиной шее. – Так ему много лет?
– Больше двухсот, видимо, – кивнула Саша.
– И альбому примерно столько же. Знаешь, – Максим улыбнулся, – если когда-нибудь мы разоримся, за альбом и кулон сможем выручить немало денег.
Саша рассмеялась в ответ.
– Ну уж нет, такие семейные ценности нужно передавать из поколения в поколение. Если у нас будет дочь, отдам это ей. Кстати, ты почему проснулся?
– Так ведь семь утра уже, Золушка, – Максим многозначительно посмотрел на ведро с водой, стоящее посреди гостиной. – У меня важная встреча в десять, а до этого надо к родителям заехать. Кстати, может, тебя к твоим закинуть? Не хочу, чтобы ты находилась дома одна.
– Они же на отдыхе, – напомнила Саша. – Вернуться должны только в субботу.
Она ждала, что Максим предложит отвезти ее к своим родителям, которые как раз жили по соседству, и даже начала придумывать отговорки, но тот ни слова не сказал об этом.
– Тогда давай к Дворжаку отвезу, – вместо этого предложил он.
– Я уберу сначала, раз уж развела здесь это все, а потом сама дойду, прогуляюсь. Не волнуйся, все будет в порядке. Пока я не сплю, я могу контролировать свой страх.
– Ладно, – Максим поднялся. – Но если что, сразу звони. Я буду все время на связи.
Саша кивнула, снова возвращаясь к альбому.
Когда Саша распахнула дверь, первым, что она увидела, было крошечное существо, у которого на мордочке имелся нарисованный оскал острых зубов и кислотно-розового цвета волосы, торчащие в разные стороны. Резиновые изогнутые конечности дергались от любого движения и порыва воздуха. Существо, скорее всего, было полым внутри, поскольку надевалось на палец. Палец же, на котором оно «сидело» сейчас, принадлежал, как ни странно, Войтеху. Тот стоял, вытянув руку вперед, и держал существо на уровне Сашиного лица, специально немного шевеля пальцем, чтобы существо дергалось, как припадочное.
– Можешь мне объяснить, чем руководствуется кофейня, выдавая по утрам на кассе к заказу «с собой» невыспавшемуся мужчине без детей вот такой… презент?
Саша перевела удивленный взгляд с розового существа на Войтеха, до боли закусила губу, а затем все же рассмеялась.
– Дворжак, это… что?
Войтех, чуть хмурясь с самым серьезным видом, повернул нелепое существо лицом к себе, от чего резиновые конечности задергались еще сильнее.
– Я не имею ни малейшего понятия, если честно, – все с тем же серьезным видом заявил он, а потом все-таки улыбнулся и протянул ей другую руку, в которой держал подставку с двумя стаканами кофе и бумажный пакет с круассанами. – Точно знаю, что вот это – завтрак.
– О, – Саша улыбнулась, забирая у него покупки, – ты чудо. – Она посторонилась, чтобы пропустить его в квартиру. – Есть хочу ужасно, а кофе еще больше. В этой квартире есть только растворимая дрянь и чай с мятой, от которого меня уже тошнит. Проходи.
Войтех вошел в квартиру, продолжая держать маленького резинового монстра на пальце вертикально. Только когда они прошли на кухню, размерами напоминающую жилище Дюймовочки, он снял его с пальца и посадил на стол.
– Оно будет жить с тобой, – безапелляционно заявил он, а потом добавил уже действительно серьезно: – Максим звонил мне, сказал, что ночью у вас тут было… происшествие?
– А я-то все гадала, откуда ты узнал адрес этой квартиры, – усмехнулась Саша, вытаскивая из пакета и выкладывая на тарелку еще теплые круассаны. – Кажется, дело все же во мне, а не в квартире.
– Да, потому что на Капитанской всю ночь ничего не происходило. – Войтех снял крышку со стакана и сделал осторожный глоток, но кофе уже не был обжигающе горячим. Он и сам не спал полночи, наблюдая за камерами, но так ничего и не дождался. Даже на Нева его организм перестал реагировать. – Я тут вспомнил кое-что. – Он напомнил ей историю с некромантом, рассказал о своих ощущениях и поделился теми же подозрениями, что накануне изложил Неву. – По пути сюда я уточнил у Дементьева: того человека объявили в розыск, но так и не нашли.
Саша долго молчала, разглядывая что-то в своем стаканчике. Слова Войтеха имели смысл, ведь именно тогда, когда они занимались поисками некроманта, она и почувствовала в первый раз что-то необычное в своей квартире.
– Ты думаешь, это его рук дело? – спросила она, наконец подняв взгляд на Войтеха. – Почти год ведь прошел.
– Год он мог скрываться, лечить руку, а теперь вернуться и вспомнить о своей мести. Тогда он похитил тебя, чтобы заманить нас в ловушку. Что если теперь он атакует тебя с помощью какой-нибудь сверхъестественной дряни, чтобы снова выманить нас? Меня он уже выманил, Нева тоже. Остались Сидоровы.
– Тогда предлагаю их не звать ни в коем случае, – Саша криво улыбнулась. – Пока они в Москве, мы все в относительной безопасности. – Она вдруг задумалась над чем-то, даже забыв на время о круассане, который держала в руках, а затем посмотрела на Войтеха так, как будто вспомнила что-то очень важное. – Точно, кладбище. Это было кладбище.
– Не понял? – Войтех нахмурился, не уловив скачок ее мысли.
– Мои сны, – торопливо пояснила Саша. – Они всегда происходят в каких-то знакомых местах: дома, на работе, в квартире родителей. А самый первый, который снился, когда нас разбудил скандал за стенкой, был в каком-то лесу. Место казалось мне знакомым, но я так и не вспомнила, что это за лес, и только сейчас поняла: это было то самое кладбище.