Лена Обухова – Академия Горгулий. Тайна ректора (страница 40)

– Но потом приняли печать и сами, – с нажимом продолжила Рамина. – И чтобы с печатью не боролись, они постепенно стерли память о том, что она препятствует обороту. Ее стали воспринимать как наследие былых времен, знак принадлежности к тому или иному виду оборотней, поскольку печать появлялась вместе с пробуждением магии в ребенке. Со временем укоренилось мнение, что так было всегда.

– Теперь понятно, почему Ника смогла обернуться, но только один раз, – пробормотал Колт задумчиво. – Она выросла на изнанке мира, магия там слаба, и в ней она не развивалась толком, поэтому печать не сформировалась. Лишь в экстренной ситуации, грозившей гибелью, Ника смогла мобилизовать доставшуюся от меня силу и сразу обернулась. Заложенная магия драконов тоже среагировала – и проступила печать, лишив ее возможности обернуться снова.

– Время правления драконов истекло примерно тогда же, когда эпидемия началась, но его продлили с согласия следующих в очереди. Вероятно, волки предпочли оставить им решение сложного вопроса, не захотели брать на себя ответственность. А когда с проблемой справились, драконы потребовали оставить власть им, сославшись на то, что другие виды не готовы к по-настоящему трудным ситуациям. Никто не стал возражать.

– Потому что среди горгулий уже не осталось тех, кто мог возразить.

– Тьма не исчезла, она поражала животных и птиц, а иногда и некоторых людей, но на них она действовала иначе, происходило это редко, и с этим справлялись. Когда некромантов изгнали из Содружества, исчезла и Тьма. Вернее, как мы теперь понимаем, она ушла с ними. Но к тому моменту, когда это заметили, уже никто не помнил, почему пропал оборот. Некроманты раскопали это, общаясь с мертвыми. Дальше в записях последний местный ректор приводит способ сломать печать.

Вместо того чтобы перевернуть страницы, Колт захлопнул тетрадь и прижал ладони к глазам. В нем разгорался огонь ярости, и он всеми силами старался удержать его внутри, потому что обрушивать негодование на Рамину будет нечестно.

– Патрик все это знал. Не мог не узнать, раз нашел способ сломать печать. Но промолчал. Даже мне ничего не сказал, а я имел право знать.

– Ты ведь из их рода, да? – предположила Рамина. – Наследник одного из семи горгульих принцев?

Колт отнял руки от лица и посмотрел на нее через стол. Даже смог слабо улыбнуться.

– По женской линии, так что не особо считается. Колты всегда были воинами. Мой далекий предок служил у одного из принцев, охранял семью. Смог спасти от расправы драконов его тогда еще несовершеннолетнюю дочь. Забрал с собой и выдавал за дочь погибшего сослуживца, у которой якобы не осталось других родственников. Девушка предсказуемо влюбилась в спасителя и вышла за него замуж, когда подросла. Поэтому в нашей семье помнят о жестокости и вероломстве драконов. Вот только причину расправы мы потеряли в веках.

– По женской или нет – неважно, – Рамина тоже грустно улыбнулась. – В тебе течет кровь принца. И это многое объясняет.

– Разве? Впрочем, неважно. Лучше скажи: про защиту от Тьмы там что-нибудь есть?

– Написано, что некроманты разработали зелье, способное изгнать ее, если она поселилась в оборотне. Вроде как даже было успешное испытание. Но… странички с рецептом выдраны. Кто-то забрал его. Вероятно, еще до Рабана. Поэтому он и не нашел лекарство.

– Но кто мог забрать рецепт?

– Кто-то из адептов до падения некромантов? – предположила Рамина.

– И из всего он забрал только это? – усомнился Колт, нахмурившись. Через пару секунд его лицо разгладилось и в глазах мелькнуло понимание. – Шелл! Оллуин сказал, что, кроме нас и дракона, сюда приходил некий маг, искавший лекарство для дочери. И он смог пройти сквозь толпу шатающихся, поскольку сам практиковал магию смерти. Это мог быть Амант Шелл.

– Тогда почему он не забрал ключ к слому печати? Зачем ему рецепт без него?

– А он не был оборотнем, ему нечего было ломать, но его дочь умирала, и он искал в некромантии решение проблемы. Возможно, собирал все возможные лечебные зелья, чтобы вывести нужный рецепт. Кто знает, что еще на эту тему он забрал отсюда?

– Если я правильно понимаю, его замок сгорел недавно, а прежде, во время ареста Шелла, вы там все зачистили. – Рамина разочарованно развела руки в стороны. – Скорее всего, рецепт потерян.

– Если только не сохранился в каком-нибудь тайнике или… – Колт вдруг откинулся на спинку кресла и нервно рассмеялся. – Или в тайном кабинете сообщника Шелла – прежнего директора Академии Горгулий Акнора. Будет забавно, если окажется, что все это время рецепт лекарства для Ламберта находился в Замке Горгулий.

– Не вижу в этом ничего забавного, – возразила Рамина, забирая со стола тетрадь. – Но проверить стоит. И вообще… Пора возвращаться. Здесь есть балкон, можем улететь.

Колт встал и подошел к выходу на балкон, не без труда открыл дверь и выглянул на улицу.

– Нет необходимости, – мрачно заявил он. – Путь чист. Уйдем по земле.

В поисках выхода пришлось вновь поплутать по коридорам, но обратную дорогу они все же нашли быстрее. Уже добравшись до основания лестницы, ведущей в главный холл, Колт вдруг остановился, почувствовав спиной чей-то взгляд. Обернувшись, он вновь увидел знакомую хрупкую фигурку.

Лёля стояла на самой высокой ступеньке лестницы и улыбалась. Увидев, что он смотрит на нее, подняла руку в прощальном жесте. Колт непроизвольно повторил ее движение.

– Энгард! – окликнула Рамина.

Это отвлекло буквально на мгновение, он даже не повернулся, только взгляд отвел, но видение сразу исчезло. Колт не почувствовал разочарования, лишь кивнул собственным мыслям, повернулся и пошел к Рамине, нетерпеливо дожидающейся его у двери.

Он попрощался.

Глава 31

Говоря, что путь чист, Колт, конечно, немного слукавил. Даже по верхнему двору бродило несколько уцелевших шатающихся, а на нижнем их наверняка осталось больше. Но с таким количеством они вполне могли справиться, а обещание, данное Оллуину, следовало сдержать.

Колт уже собирался обернуться в горгулью, чтобы покончить с мертвецами быстрее, но Рамина остановила его.

– Не надо, я сама. Не зря же рисковала, изучая запрещенную практику. Эта магия не будет здесь чуждой, Тьма нас не обнаружит.

Он не стал спорить, напротив, изобразил галантный приглашающий жест.

Мертвецы не обращали на них внимания. Вероятно, потому что они вышли из замка, а отданный им когда-то приказ гласил только никого в него не пускать. У Рамины было достаточно времени, чтобы без суеты упокоить каждого по отдельности, но тем, кто стоял рядом, она обрубала нити заклятия одновременно. Вскоре все они лежали на булыжниках, которыми был вымощен двор.

– Можем идти, – объявила Рамина.

Однако Колт не торопился. Держа в руке нож, он шел между растерзанными телами, внимательно вглядываясь в лица мертвецов. Если кто-то открывал глаза и в них плескалась Тьма, опускался рядом на корточки, тихо благодарил за помощь и одним уверенным движением пробивал лезвием висок. Когда он вытаскивал нож из головы мертвеца, через проделанное в черепе отверстие вылетало темное облачко и растворялось в воздухе, а глаза очищались и становились такими, какими и должны быть: пустыми, мертвыми.

Ночью Оллуин объяснил ему:

– Тьма, которой нас наполнили, сохранила нам сознание. В бою нас можно разорвать на части, но сознание останется, пока цел мозг. Представь, насколько ужасно оказаться в таком положении. Мы поможем вам проникнуть в замок, но обещай: если никто из нас не уцелеет, ты пройдешь по останкам и каждому, чей мозг не пострадал, подаришь вечный покой.

Колт пообещал и собирался сдержать слово.

Оллуина он нашел одним из первых, пока Рамина занималась шатающимися. Голова мертвеца лежала отдельно от тела, на левом боку. Услышав шаги Колта, Оллуин открыл глаза и попытался посмотреть на него. По тонким губам скользнула улыбка.

– Славная получилась битва.

– Как говорится, лучшая битва – это последняя битва, – тихо подтвердил Колт.

– Ты нашел то, что искал?

– Частично. И в то же время – больше, чем рассчитывал.

– Уже хорошо. Там осталось немного шатающихся…

– Мы разберемся с ними. Теперь уже и магию не страшно применить, мы скоро будем далеко. Только рассчитаемся с вами.

– Я знал, что твоему слову можно верить. Давай, не тяни тогда. У тебя еще много работы.

– Только один вопрос, Оллуин. Почему? Почему вы решили помочь нам? Ты же знал, что это самоубийство.

– Ты так и не понял? – удивился тот. – Мы давно мертвы, Энгард. То, что нам досталось, не было жизнью, но даже от такого существования трудно самому отказаться. Нужен хороший повод. Ты нам его дал. Теперь ты знаешь, что драконы сделали с вами. И видишь, что они сделали с нами. И ты этого так не оставишь.

– Не оставлю, – глухо подтвердил Колт. – Не смогу.

– Тогда давай закончим с этим, – попросил Оллуин, закрывая глаза.

И Колт не собирался уходить, пока не закончит.

– Ну что ты возишься с ними? – раздраженно поинтересовалась Рамина, когда поняла, чем он занимается. – Давай я просто сожгу здесь все.

– Они, конечно, не чувствуют боли, но огонь – это все равно не самый приятный конец, – возразил Колт, выпрямляясь и окидывая взглядом верхний двор. Здесь он со своей миссией закончил. – Они сражались за нас и заслужили больше уважения.