Лена Обухова – Академия Горгулий. Избранница дракона (страница 41)

– Потому что один Рабан уже не устоял, – понимающе кивнул Ламберт.

– Что? – удивилась я, поскольку немного отстала от их рассуждений. – Тот ректор Рабан был некромантом?

– Только это объясняет решение отца так нагло подтасовать факты, – вздохнул Ламберт. – Драконы сами судят своих преступников и не желают марать семейное имя об их преступления. Возможно, Акнор как-то догадался и предупредил отца, а ректор узнал об этом и решил сбежать. Акнор мог попытаться его задержать, за что и был убит. Ректор, вероятно, спрятал его тело так, что его не нашли. Или предпочли не найти, чтобы не было лишних свидетельств. Некоторые боевые заклятия драконов никто не может повторить. Когда отец с Линтом явились в замок, ректору пришлось прикрываться наспех созданными мертвецами. И отец либо убедил его сдаться, либо, как глава рода, наложил на него заклятия вроде того, что лежит на мне.

Ламберт выразительно коснулся скрытого под слоями одежды запястья.

– Только ограничение может и полностью блокировать магию, делая тебя беспомощным. А дальше того Рабана или казнили на каком-то очень закрытом суде рода, или где-то заточили.

– Думаю, примерно так все и было, – согласился Колт.

– А ты тоже слышишь этот шепот? – тихо уточнила я.

Он кивнул.

– Все десять лет. Но я не прислушиваюсь. Моя ненависть к некромантам слишком велика, чтобы я мог вступить в их ряды. Однако за это время я видел несколько людей, поддавшихся ему.

– То есть это не первый некромант с тех пор? – удивился Ламберт.

– Не первый. И, скорее всего, не последний. Но он очень уж осторожен и хитер. Обычно соблазненные смертью новички быстро себя выдают, а этот… То ли не такой уж новичок, каким пытается казаться, то ли очень умен и осмотрителен.

– И у нас по-прежнему нет зацепок, – печально вздохнула я. – А подозреваемые в академии закончились.

– Надо проверить замок, который использовал Шелл, – повторил уже возникавшую у него идею Ламберт. – Некромант может прятаться там.

– Миллиты его давно проверили, – возразил Колт. – Едва Бенсон нашел упоминание о нем. Там ничего нет. Никто не был в том замке со времен Шелла.

– Может, они что-то пропустили! Тайные комнаты, скрытые подземелья, замаскированные двери…

– Да там того замка – одно название, – отмахнулся Колт. – Скорее, просто очень большой дом на холме. Много не спрячешь.

Плечи Ламберта едва заметно поникли, и сам он как будто сдулся, а я обрадовалась. Это означало, что он не попрется в тот замок искать смерти. Как минимум на какое-то время это его обезопасит.

– Плохо другое, – продолжил отец после недолгого молчания. – Драконы требуют снять стазис с Редека. Мы сможем потянуть ситуацию еще несколько дней, но не больше. У парня и так, конечно, почти нет шансов, но без давления драконов у него было бы время. А теперь нет и его.

Глава 20

Одной тайной стало меньше, но от этого никому не полегчало. Ламберт впал в печальную задумчивость, отец продолжил бодаться с Майнером Рабаном, а я на следующий после разговора день отправилась в лазарет, где лежал Редек. Боялась, что не пустят, но лекарь только удивленно посмотрел на меня. Судя по всему, навещать пациентов в таком состоянии в истинном мире было не очень-то принято.

Наверное, это и не имело смысла. Ведь речь шла даже не о коме, а о стазисе. Редек «заморожен» в том мгновении, в которое Колт наложил на него заклятие, для него время не идет. Соответственно, все, что происходит вокруг, не в состоянии его коснуться. Но я пришла в лазарет не ради него, а ради себя. Мне нужно было подумать и принять сложное решение.

Разговор с Колтом не дал никаких новых зацепок. Стало более или менее понятно, что и почему произошло тогда. Вероятно, погибшая в подземелье студентка каким-то образом обнаружила лабиринт и тайную комнату, которую прежний ректор использовал для своих некромантских изысканий. Возможно, проследила за ним и попалась. Рабан в припадке ярости убил ее, чтобы она не разболтала другим, а тело спрятал. Должно быть, собирался имитировать ее внезапный отъезд. Но директор Акнор, состоявший с девушкой в тайной любовной связи, понимал, что она не могла просто уехать. Не исключено, что они оба подозревали ректора в чем-то. Так или иначе, а он ее искал и, возможно, нашел, после чего и попытался остановить ректора, сообщив о своих подозрениях лорду Ардему.

Печальная вырисовывалась картина, но ответов на наши вопросы она не давала. Кто может мстить теперь детям за дела отцов? Едва ли наследники ректора: им стоило бы разбираться с родом, да и нет их здесь нигде поблизости. Ламберт знал бы, будь иначе. Оставались еще родственники девушки и директора Акнора. Последний был вдовцом, я предположила, что у него могли быть дети, но Колт разочаровал меня, сказав, что в замке с ним никто не жил. Возможно, он предпочитал держать детей подальше от Мертвых земель или отдал на воспитание родственникам, как сделал сам Колт, но стали бы они тогда мстить? Проверить, конечно, все равно стоило, но требовалось время. Время, которого у нас не было.

Не было его прежде всего у Редека. Ему требовалась помощь, и помочь мог только некромант, еще и не каждый. Зная, что нужен большой опыт или по меньшей мере талант, я и не думала лезть в это. Одно дело бросить кубики с буквами, задавая вопрос, другое – экспериментировать с человеческой жизнью. Мне в голову не приходило так рисковать. Но теперь все переменилось: день-два – и драконы заставят Колта снять с Редека стазис. Парень просто умрет, без вариантов. А если я попробую…

От одной только мысли меня начинало мутить. Отойти в сторонку с уверенностью, что ничего не можешь, – это ведь гораздо проще, да? Я не некромант, никогда этому серьезно не училась, так, прочитала одну книжку. И если правильно понимаю, даже сама книжка может стать поводом схлопотать срок или огрести проблемы похуже.

Да и предположим, что там есть подходящий ритуал или у меня получится составить заклятие самой, но кто мне даст попробовать? Отца удар хватит, а Ламберт со мной больше никогда не заговорит, если я признаюсь им, что могу. Так стоит ли рисковать ради исчезающе крошечного шанса для Редека?

Но если я не попытаюсь, а потом пойму, что имела шанс его спасти, смогу ли я с этим жить?

Я стояла у кровати Редека, глядя на бескровное лицо, на неподвижное тело, которое даже не накрывали одеялом, потому что ему не могло быть холодно, и вспоминала нашу прогулку в Бордем. Его смущение и нелепые попытки шутить, детскую радость при виде киоска со сладостями и печальную растерянность, когда я внезапно вознамерилась сбежать. Поперек горла встал ком, ладони сжались в кулаки, и решение пришло само.

Глубоким вечером, за четверть часа до колокола, я тихо выскользнула из комнаты и торопливо спустилась по ступеням башни. Огни в коридорах теперь не гасили полностью, только приглушали, что упрощало передвижение, но усложняло маскировку. Я не просто так выбрала это время: до колокола покидать комнаты можно, но так поздно этого почти никто не делает, а стража еще не начинает патрулировать коридоры. Я успею забрать из тайника книгу и вернуться в комнату. Это опасно, но мне хватит одной ночи, чтобы проверить, есть ли там нужная подсказка. Если нет… Что ж, на нет и суда нет, завтра положу все на место. А если пойму, что для Редека можно что-то сделать, то подумаю, как это организовать.

Я старалась не шуметь и шла вдоль стен, чтобы в случае необходимости иметь хоть какую-то возможность спрятаться, но пока мне везло: коридоры оставались тихи и пустынны. Лишь один раз мне померещились чьи-то шаги за спиной, но они смолки, стоило обернуться. Должно быть, нервы играли в игры с воображением.

В менее используемой части замка я пошла быстрее и увереннее, но, когда добралась до вазона, все равно была почти в панике. Мне все казалось, что иду слишком медленно, и я каждую секунду ждала первого удара колокола, а мое воображение рисовало страшные картины того, как стража наводняет коридоры чуть раньше и ловит меня с книгой в руках.

Поэтому, когда та наконец оказалась у меня, я замерла, вновь размышляя, стоит ли оно того. Можно ведь и здесь быстро просмотреть содержимое. Я многое уже прочитала и точно знаю, что там нужной информации нет, надо проверить только остальные разделы.

Стоя над вазоном, я раскрыла книгу на оглавлении и принялась скользить взглядом по названиям. Кровь стучала в висках, пальцы дрожали, от волнения я задыхалась так, словно бежала кросс.

Подходящего названия не нашлось, но что-то помешало сдаться так быстро. Я открыла раздел, который уже изучала: об изоляции негативного воздействия при упокоении чужих мертвецов. Может быть, там все же есть что-то полезное, а я пропустила? Или эта тема развивается в следующей главе?

Мой взгляд скользил по строчкам, но мозг отказывался должным образом обрабатывать информацию. Мне показалось, я нащупала ниточку, но чтобы убедиться, нужно было вникнуть, а страх и спешка не давали этого сделать.

Я вздрогнула, когда прозвучал первый удар колокола. За ним последовал второй, третий, четвертый… И каждый, казалось, бил прямо по нервам.

– Ах ты черт, – выдохнула я, пытаясь спрятать книгу под туникой.

Нужно было все-таки нести ее в комнату и читать в более спокойной обстановке! Я торопливо зашагала обратно к себе, мысленно молясь всем богам, чтобы удалось проскочить, но не проскочила.