Лена Обухова – Академия Горгулий. Избранница дракона (страница 40)
– Если ты думаешь, что я спущу подобное оскорбление родственнику, то сильно ошибаешься, Майнер. И если ты действительно так уверен, что я уже убил одного Рабана, то тебе стоит поостеречься и не задевать меня.
Ухмылка Майнера превратилась в оскал, но он явно не собирался отступать и демонстрировать страх перед Ламбертом. Вероятно, нынешний лорд Ардем и эффер Урлан не успели пока далеко уехать, вот он и храбрился.
– Ты слишком много на себя берешь, – процедил ректор. – Думаешь, Колт сможет тебя защитить?
– Я не нуждаюсь ни в чьей защите. И готов покинуть этот замок хоть сейчас.
Вот это уже никуда не годилось! У меня даже сердце на секунду замерло. Я ведь знала, куда он отправится, едва покинет академию, и это было слишком опасно в его положении.
– Так что же тебя останавливает? – фыркнул Майнер.
Я попыталась поймать взгляд Ламберта, но тот смотрел только на родственника и, судя по всему, был готов уволиться немедленно, но спокойный голос Колта прозвучал раньше:
– Его останавливает заключенный в начале учебного года контракт, в соответствии с которым ни один преподаватель не может покинуть свой пост до завершения семестра без достаточных на то оснований.
Майнер обернулся, Ламберт перевел взгляд на вошедшего Колта, а тот в свою очередь закрыл за собой дверь столовой. Я облегченно выдохнула, радуясь, что отец тоже здесь.
– Надеюсь, ректор Рабан, вы не собираетесь начать свою работу в стенах академии с разрушения учебного процесса? – усмехнулся Колт, делая пару шагов вперед, но не торопясь приблизиться к драконам вплотную.
– Не думаю, что речь идет о
– Во-первых, не так уж мало, у нас есть предметы, группы по которым и того меньше. Во-вторых, сколько бы их ни было, они имеют право завершить обучение и сдать зачет. И ваши внутрисемейные конфликты не должны этому помешать.
– Вы как будто все еще считаете себя здесь главным, – возмутился ректор Рабан, выразительно ткнув пальцем в сторону Колта. – А вам стоило бы уже привыкнуть к новому раскладу сил.
Выражение лица у отца почти не изменилось, но от того, как потемнели его глаза, не по себе стало даже мне. Он снова двинулся вперед, наступая на Майнера медленно, но неотвратимо.
– А вы, должно быть, по непонятной причине решили, что главный здесь теперь вы, ректор Рабан?
Колт дошел до по-прежнему направленного в его сторону пальца, тот уткнулся ему в грудь, но он и не подумал остановиться. Майнеру пришлось самому убрать руку и даже немного попятиться, но простора для маневра у него не оказалось: за ним стоял Ламберт, который, естественно, не двинулся с места. Однако отец не стал заходить слишком далеко и остановился в шаге от ректора.
– Это земли горгулий, – напомнил он. – И я руководил этой академией десять лет. Вам не изменить расклад сил в один день. Смиритесь с этим.
Обведя взглядом притихших студентов и остановив его на столе преподавателей, Колт добавил:
– И всем вам тоже неплохо бы это осознать. Приятного аппетита. И мой совет: доедайте и расходитесь. Не злите меня.
С этими словами он развернулся и пошел к дверям. После секундного колебания я последовала за ним, но окликнула, только когда мы оба оказались в коридоре:
– Пап!
Он остановился так резко, словно споткнулся, и обернулся с весьма обалдевшим выражением лица. Я невольно улыбнулась, подходя ближе.
– Спасибо. За Ламберта.
– Да не за что. Только это не удержит его надолго.
– Я знаю. Но прежде чем он отсюда уйдет, нам обоим нужно с тобой поговорить.
Уж не знаю, о чем отец подумал, услышав эту фразу, но когда некоторое время спустя мы с Ламбетом пришли в его кабинет, выглядел он напряженным. Услышав, что речь пойдет о расследовании десятилетней давности, заметно расслабился, хотя эта тема никак не могла казаться ему безопасной.
В ведении разговора я отдала инициативу Ламберту, решив, что так будет лучше. Если бы я сама пересказала Колту все, что мы выяснили и о чем догадались, а потом принялась задавать вопросы, он мог упрямо молчать, не желая еще больше втягивать меня в это дело. Но против расследования Ламберта он ничуть не возражал и с ним мог говорить более открыто даже в моем присутствии, ведь я выступала кем-то вроде посредника.
– Для меня очевидно, что отец что-то скрыл, – закончил Ламберт свой рассказ. – Но мы так и не смогли понять, что именно. Вероятно, это как-то связано с его предшественником на посту ректора. Вы что-нибудь знаете об этом?
Колт ответил не сразу, вновь мысленно взвешивая неизвестные нам «за» и «против». Он сидел в своем кресле и по обыкновению задумчиво поглаживал рассеченную шрамом бровь. Наконец пожал плечами и покачал головой.
– Честно говоря, я всегда подозревал, что в том деле было нечто большее, чем нам рассказали. Во всяком случае, мне и Морну. Полагаю, Линт знает больше, но гарантировать не могу. А я наверняка знаю одно: Амант Шелл был убит в своем логове и не нападал на Замок Горгулий. Он пытался сбежать, да, но не смог.
Я буквально почувствовала, как от удивления у меня отвисла челюсть. Мы с Ламбертом переглянулись, и судя по выражению его лица он был шокирован ничуть не меньше, чем я. Никто из нас так и не смог найти слов, чтобы сформулировать вопрос, поэтому Колт продолжил сам, задумчиво глядя в какую-то одному ему ведомую точку на столе, но видя, скорее всего, события прошлого.
– На мысль о существовании на территории Мертвых земель тайного убежища, скрытого от посторонних глаз, меня натолкнул директор Акнор. Благодаря его наводке, я нашел замок. Мы выследили Шелла, предъявили ему обвинения, но он не пожелал сдаться. В считаные мгновения пробудил два десятка дремлющих мертвецов, которых, вероятно, держал именно на такой случай. Под их прикрытием он попытался покинуть замок. Полагаю, там тоже где-то есть тайный выход. Но Морну удалось пробиться через мертвецов и догнать Шелла. Он убил его, мертвецы пали, ситуация была взята под контроль. Мы считали, что дело сделано, но тут Патрик получил огненное послание. Я не знаю, что было в том письме, но он буквально побелел, прочитав его. Патрик велел нам с Морном зачистить территорию, убедиться, что в замке не осталось шатающихся…
– Кого? – не поняла я.
– Мертвецов, которые после потери связи с некромантом не упокаиваются, а продолжают действовать по ранее отданному приказу, – объяснил Ламберт.
Колт кивнул, подтверждая его слова.
– В замке могла скрываться и другая нечисть. Такие проверки – обычная процедура, но меня удивило, что нас оставили вдвоем. Сам Патрик, взяв с собой Линта, ушел. Уже когда закончили зачистку и вернулись из Мертвых земель, мы узнали, что в академии что-то случилось, но к тому моменту все было кончено. Тела погибших студентов увозили, остальные сидели по своим башням, миллиты, явившиеся в замок на колокол, ходили с мрачными лицами. Я спросил у Патрика, что случилось. Он сказал: «На замок напал некромант». Тогда я спросил: «Все-таки был еще один?» Ведь мы подозревали, что их было двое, просто не смогли найти второго. Он помолчал и заявил: «Нет, это был Шелл». Я попытался возразить, что Шелл мертв, но Патрик велел мне замолчать. Потом я спросил у Линта, что там произошло на самом деле, но он ответил только: «Энгард, у меня дети, я скажу то, что скажут мне». Пару часов спустя стража Ардема увезла ректора Рабана, и я больше никогда о нем не слышал. Директор Акнор исчез. Его тела я не видел. Сначала его объявили пропавшим без вести, потом – героически погибшим в попытке защитить студентов.
– То есть все это время ты знал, что отчет о бойне в академии – полная туфта? – удивилась я.
– Да. Это испортило наши отношения с Патриком. На следующий день я пришел к нему с заявлением об отставке, сказал, что не могу подчиняться тому, кому больше не доверяю. Честно говоря, надеялся, он хоть что-то мне объяснит. Но Патрик легко согласился с моей отставкой, даже обрадовался. А потом спросил, готов ли я принять этот замок и академию в качестве награды за годы верной службы.
– И вы согласились? – с нотками разочарования уточнил Ламберт. – Это ведь, по сути, была плата за ваше молчание.
– Сначала я тоже так подумал и велел твоему отцу… хм… подавиться этим назначением.
По тому, как выразительно выгнулась отцовская бровь и лукаво блеснули глаза, я догадалась, что в оригинале фраза звучала несколько иначе, но для нас Колт ее цензурировал.
– А потом? – подтолкнула я.
– Патрик объяснил, что это не совсем награда. И даже совсем не награда, как ты, Ника, верно однажды заметила. Он сказал так: «Мертвые земли здесь слишком близко, они шепчут и сводят с ума даже лучших из нас. Мне нужен лучший из лучших, кто не станет слушать и остановит любого, кто не устоит».
– То есть он не дал вам уйти в отставку, – резюмировал Ламберт. И тон его теперь переменился на более уважительный. – Отец оставил вас здесь в качестве… стража.
– Да. Тогда я в целом догадался, что произошло, почему Патрик все скрыл. И согласился на его предложение. Он хотел сделать меня ректором, но ему не позволили. Тогда он объявил ректором себя, но сразу дал мне понять, что это чистая формальность и он не собирается здесь торчать. Думаю, Патрик не хотел испытывать себя.