Лена Обухова – Академия Горгулий. Избранница дракона (страница 34)

– Колт? – озвучил мои мысли Влад. – Да с чего вдруг? Он всю жизнь противостоял некромантам!

– И делал это дольше, чем кто-либо, – согласился Киллиан. – А с тех пор как перестал, живет здесь. Мертвые земли давно ему шепчут. Он будет не первым, кто поддался.

– Заткнись! – процедила я, удивив этим саму себя. Ведь мысленно была согласна с его доводами, но до чего же неприятно было их слышать!

– Я-то могу, – покладисто согласился Киллиан. – Но если это правда, мое молчание ничего не исправит. И ты не перестанешь видеть то, что видишь.

Глава 17

Свой побег из комнаты Марин я помню смутно. Мысли путались, ураган эмоций бушевал так, что меня трясло. Кажется, я вынырнула из этого сумбура лишь тогда, когда моего плеча коснулась чья-то рука и голос Рабана позвал:

– Ника! Ты меня слышишь? Что там произошло?

Я остановилась, обернулась, но в то же мгновение шарахнулась в сторону, не желая, чтобы меня трогали. Взгляд скользнул по встревоженному лицу Рабана, мозг осознал, что я стою у выходе из преподавательской башни, хотя по плану не должна была идти к себе.

– Все в порядке? Тебе удалось что-то выяснить?

Я рассеянно помотала головой, а когда он попытался сделать шаг ко мне, снова выставила руку, останавливая его. Совсем как в ванной комнате с Марин. Я чувствовала себя так, словно с меня содрали кожу, и любое прикосновение могло убить болевым шоком. Я вся превратилась в один сплошной оголенный нерв.

– Ника…

– Завтра, все завтра, – пробормотала я, тяжело дыша. Я что, бежала? – Ладно? Извини, мне надо… Надо побыть одной, подумать.

Не дожидаясь ответа, я попятилась, торопясь уйти прежде, чем он продолжит расспросы. Рабан больше ничего не сказал и за мной не пошел, за что я была ему благодарна. Сейчас я не могла вести конструктивную беседу. Мне нужно было прийти в себя.

Оказавшись в своей комнате, я какое-то время бесцельно металась по ней – то бродила кругами, то подходила к окну, то забивалась в какой-нибудь угол. Меня колотило, но я никак не могла понять причину. Перенервничала? Все-таки перепила, как сказала Марин? Испугалась слов Киллиана?

Перед глазами образы сменяли друг друга. Я возвращалась в темный туннель, через который попала в истинный мир, и слышала шорохи, стоны и плач. Потом снова оказывалась в замке – то за столом с Колтом, то рядом на диване, то в его библиотеке, то в своей комнате. Как бы ни злилась на него за то, что его не было рядом всю мою жизнь, я не могла не признать, что он старался. Очень старался примерить на себя малознакомую роль отца. И он мне нравился. Своим спокойствием, надежностью, уверенностью в себе, проявляемой заботой. Мне нравилась даже его мрачность: сразу становилась понятно, от кого во мне любовь к черному. Пожалуй, разочаровывало только отсутствие в его отношении настоящего тепла, душевности. Проще говоря – любви. Словно им руководило лишь чувство свалившегося на него долга.

Я не могла представить его на месте некроманта, натравившего мертвецов сначала на нас с Рабаном, а потом и на Редека. И хотя Колт утверждал, что меня в его жизни не хватало, не похоже, чтобы он так уж мечтал о нашем воссоединении, а стало быть, у него не было причин заманивать меня в Замок Горгулий.

Или дело не столько во мне, сколько в угасающем роде? Кажется, для них тут это особенно важно. Я не в состоянии передать его фамилию, но могу сохранить его кровь в грядущих поколениях. Дело в этом? Но даже если так, зачем вся прочая движуха? Я же уже здесь… Зачем убивать Редека? Я бы еще поняла попытку подставить Рабана: зять-дракон папочке точно не нужен. Но Редек же горгулья, сын друга Колта – идеальная пара для меня, с его точки зрения. В этом нет смысла!

Или я просто его не вижу, потому что не хочу видеть? Может, одно цепляет другое, и Колт уже не способен остановиться? Может, эта дрянь проникла в его сознание и теперь заставляет делать всякие ужасные вещи?

Или это еще один ложный след, как Блик, как Марин.

Или нет…

Меня начало знобить, и я забралась в кровать под одеяло, накрылась им чуть ли не с головой, пытаясь привести мысли в порядок и разложить все по полочкам.

Киллиан определенно прав в том, что Колт живет здесь уже давно. Одинокий и не особо счастливый, с массой тяжелых воспоминаний о войне, о потерянных родственниках и друзьях, о моей маме. И невозможно отрицать, что его появление в моем мире во время нападения мертвых парней выглядит очень подозрительно. Как и тот факт, что от них удалось отбиться. Если некромант – кто-то другой, то почему он остановил своих зомби? Если все так, как мы думали раньше, разве ему не нужна моя смерть?

Не могла я отбросить и последнее замечание Киллиана. О том, что не перестану видеть то, что вижу. При других он не стал говорить прямо, но намек легко улавливался: с чего вдруг дочь одного из самых известных борцов с некромантами имеет врожденные способности к этой самой некромантии? Может, что-то такое проникло в него еще тогда, в молодости, до моего рождения и даже до зачатия? Проникло и передалось по наследству?

Как теперь, когда я позволила всем этим вопросам прозвучать у меня в голове, идти к Колту и спрашивать о махинациях Патрика Рабана и их причинах? Смогу ли я доверять его словам? Возможно ли, что скрытая тогда правда как-то связана с происходящим сейчас? Или мы все усложняем?

От вопросов разболелась голова, но я чувствовала себя слишком паршиво, чтобы встать и выпить зелье. Словно застряла на границе сна и яви, не в состоянии ни управлять собственным телом, ни полностью отключиться, чтобы дать ему отдохнуть. Так и ворочалась большую часть ночи, уснула, кажется, только под утро.

К пробуждению мигрень предсказуемо усилилась, но хотя бы озноб унялся, мысли и чувства пришли в норму. Я смогла встать, выпить зелье, умыться, переодеться в свежее белье и одежду. Даже заставила себя съесть весьма поздний завтрак.

«Надо найти Ламберта и обсудить все с ним, – решила я, потягивая очень крепкий приторно-сладкий чай. – У него хорошо получается анализировать информацию, и в данном случае он будет менее пристрастен, чем я».

Осознав, что впервые мысленно назвала его Ламбертом, а не Рабаном, невольно улыбнулась. Почему-то от этого осознания в груди стало тепло и немного щекотно. А потом даже горячо…

– Черт, – вырвалось у меня, когда ощущение жара сконцентрировалось на коже и обожгло ее.

Торопливо поставив чашку, свободной рукой я вытащила из-под одежды неожиданно нагревшийся амулет, так и оставшийся висеть на шее со вчерашнего дня. Тот уже остывал, видимо, посчитав свой долг выполненным.

– Чего это он? – пробормотала я, разглядывая заключенную в круг букву «А».

А секунду спустя услышала за окном шум: голоса стражи, стук копыт, фырканье лошадей, грохот колес повозки по вымощенному булыжником внутреннему двору замка. Заинтригованная, я выглянула на улицу посмотреть, что происходит: посреди двора как раз остановился экипаж, не похожий ни на один из тех, что я видела прежде. На его дверце красовалась уже знакомая буква «А», заключенная в круг.

Очевидно, в замок пожаловал действующий хозяин местных земель – признанный другими драконами лорд Ардем, дядя Ламберта. И судя по всему, для меня это не значило ничего хорошего.

В комнате я, конечно, не усидела, побежала в главный холл посмотреть, как выглядит человек, лишивший Ламберта всего. Как оказалось, любопытно стало не мне одной: по меньшей мере десятка три или даже четыре студентов делали вид, что в первой половине дня воскресенья они всегда слоняются по окрестностям главного холла.

Колт и Мелиса уже были там, встречали гостей. Я видела их только со спины, поэтому не знала, какие эмоции выражает лицо отца. Впрочем, оно вполне могло транслировать его фирменную отрешенную невозмутимость.

Приехавших оказалось трое. Первый мужчина отдаленно походил на Ламберта, а по возрасту был ровесником Колта, может, чуть младше. Я как-то сразу решила, что это и есть младший брат Патрика Рабана, вставший теперь во главе рода. Второй мужчина выглядел значительно старше: в его некогда угольно-черных волосах было уже очень много седины. Третий мужчина, как мне показалось, по возрасту был ближе к дяде Ламберта, может, чуть старше. Держался он позади своих спутников, примерно на шаг или два, да и волосы его были короче: едва ниже плеч. Похоже, уступал обоим по положению.

Однако одеты все трое были примерно одинаково: в строгие черные костюмы и белые рубашки, напоминая то ли политиков, то ли бизнесменов моего мира. Отличало только отсутствие привычных галстуков, вместо них на шее у мужчин красовались платки, как у кавалеров на балу, о котором мне не хотелось вспоминать. Только не красных и желтых цветов, а разных оттенков темно-синего. Верхнюю одежду они, вероятно, оставили в экипаже.

Позади высоких гостей маячили еще четверо, но сразу было понятно, что это – сопровождение, скорее всего, охрана. Они и одеты были по-другому, больше в стиле миллиты, но волосы тоже носили длинные, примерно до плеч, как у Колта.

Гости и встречающие сошлись почти в центре холла, но близко друг к другу подходить не стали. Скажем так: даже максимально вытянув руки, не смогли бы пожать их. Колт и Мелиса слегка поклонились драконам, после чего отец заговорил: