Лена Обухова – Академия Горгулий. Избранница дракона (страница 30)

– Почему ты мне сразу не сказал? – только и смогла поинтересоваться я в ответ. – Когда я в первый раз упомянула горгулью?

– Я не вспомнил. Этот разговор был очень давно. К тому же просто догадка, и я даже не помню, чья именно. Как не помню, что ответил отец. Кажется, он перевел разговор на другую тему. То ли не поверил, то ли решил сначала сам все выяснить, чтобы при необходимости прикрыть Колта.

– Прикрыть? – удивилась я. – Зачем его прикрывать?

– А ты думаешь, в мире, где подавляющее большинство оборотней не имеет возможности оборачиваться, спокойно отнесутся к тому, кто может?

– Но как же… Русалки, дуалы, тумалонцы?..

– Дуалы перекидываются из человека в человека – это никого не заботит. Русалки обитают в водоемах и могут существовать на суше только в человеческом обличье – это тоже не проблема. Тумалонцы, как верно сказал тебе Колт, обращаются только в мелких животных. Опять же, живут изолированно. А вот горгулья может стать проблемой.

– Проблемой для кого? – все еще не понимала я. Но по долгому выразительному взгляду Рабана наконец догадалась: – Для драконов? Для их власти?

Рабан кивнул.

– Особенно если горгулья сможет передать рецепт оборота другим горгульям. Тогда драконы, скорее всего, не смогут удержать власть над Содружеством в своих руках.

– Им проще уничтожить его до того, как это произойдет, – пробормотала я, чувствуя неприятный холодок, скользнувший по внутренностям.

Вот почему Колт так яростно все отрицал. Черт, зачем только я стала трепаться об этом? Подводить отца под монастырь мне совершенно не хотелось. Оставалось радоваться тому, что Рабан был единственным драконом, которому я сказала о настоящей горгулье, а ему я могла доверять. Как минимум его изгнали, лишили прежнего положения, поэтому он едва ли побежит рассказывать сородичам о том, что узнал.

– Что ж, тогда все сходится, – продолжила я рассуждать вслух. – Колт спас меня у замка, мог защитить и дома. А не остался, потому что был не готов к нашей встрече. Вот только как он мог узнать, что мне нужна помощь?

Я снова посмотрела на Рабана, тот ответил долгим задумчивым взглядом.

– Может быть, что-то знал о грозящей тебе опасности и был там, присматривал за тобой? – предположил он наконец. – Только потому почему-то ничего не сказал.

– Ну, последнее вполне в его стиле, он не особо болтлив… Ладно, предположим, Колт за меня вступился, а некромант остановил своих зомбаков, потому что не хотел меня убивать, лишь заманить сюда… Поэтому я и считаю, что он должен быть здесь. Даже если не был, когда шепот смерти пробился к его сознанию через некую брешь, должен был сюда проникнуть под тем или иным предлогом, чтобы быть ближе к нам…

– Или он может иметь сюда достаточно свободный доступ, – возразил Рабан. – Например, быть одним из миллитов.

– Верно подмечено, – не могла не согласиться я. – Они в последнее время постоянно здесь ошиваются. И пожалуй, Бенсон вполне подходит на роль того, кому могли нашептать.

– Почему? – удивился Рабан.

– Колт сказал, должна быть брешь. Какая-то уязвимость. Я это поняла, как неудовлетворенное или вовсе невозможное желание. Шелл хотел, чтобы его смертельно больная дочь жила. А Бенсон сходит с ума по Мелисе, но она его никогда не простит. И если он некромант, это объясняет, почему следы его экспериментов так тщательно скрываются. Это может объяснить даже убийство Мортены именно в замке: после него миллиты тут почти поселились. И Бенсон как будто не торопится раскрыть дело.

– Что ж, возможно, – не стал спорить Рабан. – Но должно быть что-то еще. Если некромант действительно нацелился на нас, как на детей своих отцов, в его мотивах должно быть хоть что-то личное. Зачем пустошам шептать кому-то подобную месть? Они склоняют к использованию магии смерти, отравляют сознание, требуют все больше жертв. Они не нацеливают против конкретных людей.

Я задумалась и потянулась к тарелке с кусочками сыров. Объяснить возможную ненависть Бенсона ко мне, как к дочери Колта, я могла: Мелиса вышла за того замуж. Но при чем здесь остальные? И как это может быть связано с гибелью студентов десять лет назад? А связь должна быть, в этом я не сомневалась.

– Давай попробуем зайти с другой стороны, – предложил Рабан, пока я молча жевала. – Если кто-то так напрягся ради того, чтобы привести сюда тебя и меня, то ему было бы логично подобраться к нам поближе, чтобы иметь возможность нанести удар в нужный момент.

– То есть, этот человек должен был попытаться сблизиться с нами обоими?

– Или хотя бы с кем-то одним.

– Ольга? – предположила я после секундного раздумья. – Она единственная со всего курса пыталась подружиться со мной в первые же дни. У нас не сложилось, и теперь она старательно настраивает всех против меня. И перед тобой она лебезила с первой же лекции.

Рабан заметно поморщился, словно я напомнила ему о чем-то очень неприятном.

– Да, весьма сомнительная особа. Но как мне кажется, недостаточно умна, чтобы быть таинственным некромантом, которого не могут вычислить уже второй год. Ее попытки сблизиться с нами были очень топорными, обе не увенчались успехом. Теперь она открыто конфликтует с тобой, а на мои занятия вовсе ходить перестала.

– А отсутствие мозгов может быть той гипотетической брешью, через которую шепот смерти способен пробиться к сознанию мага? – невинным тоном поинтересовалась я.

Он усмехнулся и пожал плечами.

– Не знаю, честно говоря, сам я никогда его не слышал и не представляю, что имеется в виду.

Я едва не брякнула, что слышала и представляю, но вовремя прикусила язык, от накатившего ужаса покрывшись колючими мурашками. Наверное, примерно так же чувствуешь себя, едва не сделав неосторожный шаг, стоя у края бездны.

Рабан, кажется, ничего не заметил и продолжил рассуждать вслух:

– К тому же она первокурсница, а мы решили, что студент должен быть не младше второго курса…

– Это если он приезжий, – неожиданно легко парировала я. – А если местный? Не знаешь, Ольга местная?

– Понятия не имею, я не интересовался. Но могу уточнить, у меня ведь есть доступ к документам студентов.

– Вот и отлично, уточни, – кивнула я, пытаясь сосредоточиться на завтраке. Однако взгляд Рабана не дал мне расслабиться и отвлечься от обсуждаемой темы. – Ну что еще?

– Нельзя останавливаться на одном кандидате, к тому же таком ненадежном. Даже если Ольга окажется местной, это нельзя считать весомым аргументом против нее. Нужен еще как минимум мотив, а пока его не видно. И она ведь не единственная, кто пытался подружиться с тобой и пошел на мои занятия. Как раз те ребята, с которыми ты действительно дружишь, продолжают их посещать.

У меня моментально пропал аппетит, поскольку я ничего не могла на это возразить. Я и за версию с Ольгой так быстро ухватилась только потому, что мне совершенно не хотелось думать о тех, с кем у меня с первых же дней сложились хорошие отношения. Алиана, Киллиан, Владимир и… Марин. Все началось с нее. С одной стороны, я сама подсела к ней в столовой, но с другой – она первой подошла в своей мужской ипостаси. Той, которая, по ее же собственным словам, обычно нравится всем. А когда я не отреагировала, она села одна, давая мне возможность присоединиться к ней. Да и второй курс, отдельная комната – все это мы обсуждали даже внутри нашей компании.

– Не представляю, какая брешь может быть у Марин, – тихо пробормотала я, не глядя на Рабана. – И какой мотив, если уж на то пошло.

– Возможно, мы что-нибудь поймем, узнав больше из личного дела, – предположил он. – Мотив, полагаю, должен быть как-то связан с событиями десятилетней давности, раз именно там и тогда пересеклись и Шелл, и Колт, и другие горгульи, и мой отец. Но чтобы найти его, надо как следует изучить то дело.

– Угу, – мрачно отозвалась я. – Жаль, что Бенсон забрал папку. Думаешь, он даст нам в ней покопаться?

Рабан загадочно улыбнулся, ничего не говоря, поднялся с места и пересек комнату, подойдя к письменному столу. Заинтригованная, я тоже вскочила и последовала за ним, успев проделать тот же путь как раз к моменту, когда он что-то вытащил из нижнего ящика. Это оказалась папка, внешне подозрительно похожая на ту, что мы тогда принесли ему из архива миллиты. Отличалась она только тем, что выглядела более новой. Как и листы внутри нее, но я сразу узнала почерк, которым был написан верхний документ. Да и сам документ выглядел знакомо.

– Ты что, как-то скопировал это все? – предположила я возбужденным шепотом, не в силах поверить ни в собственное счастье, ни в такую прозорливость дракона. – Как ты догадался это сделать?

– Мой отец по какой-то причине закрыл ту папку так, чтобы только я или другой лорд Ардем смог ее открыть. Мне показалось это странным. Очень захотелось понять его причины, но времени как следует изучить материалы дела не было. Когда Бенсон по неосторожности забыл оригинальную папку у меня, я решил, что это мой шанс. Копирование документов – не такая уж сложная или энергоемкая магия, мне вполне доступна.

– Ты уже читал все это? – Я машинально перебрала несколько страниц. Их было много. Очень много. Изучать можно долго. – Что-нибудь нашел?

Рабан вздохнул и заметно помрачнел.

– Ничего конкретного, но у меня появилось предположение, по какой причине отец все засекретил. Как я уже упоминал, в то время Академией Горгулий фактически руководил ректор-дракон, но только из документов расследования я узнал, что он был из Рабанов. После тех событий драконы отдали руководство Колту, мой отец стал формальным ректором, а про того Рабана я не помню, чтобы хоть раз слышал.