Лена Лорен – Папа, ты попал! (страница 6)

Интересно, а что ему пришло в голову?

— Да брось ты, всё хорошо, — вместо волнующего вопроса отмахиваюсь я. — Это же, в некоторой степени, моя вина.

— Да, тоже верно.

И он уходит. Небось смотреть на сюрприз своей невесты, а я принимаю душ и засыпаю сном младенца на самой мягкой кровати в своей жизни.

Ох, ну и денёк выдался.

Глава 7. Надя

В семь часов утра я уже как штык готова к труду и обороне. Правда, трудиться пока негде, да и обороняться особо не от кого. В этом доме никто не привык просыпаться с петухами, но мне это только на руку. Должна же я как-то отблагодарить Максима за то, что выручил меня и приютил у себя. Должна.

А что с утра может быть лучше сырничков со сметанкой? Ясен-красен ничего.

Без спроса на свой страх и риск я нахожу в этой необъятной квартире кухню таких же необъятных размеров. Да это и не кухня вовсе. Это целый лабиринт! Но с горем пополам я нахожу и всё необходимое для приготовления сырников, а вот с навороченной техникой мне приходится попотеть слегка. Если бы на помощь мне не пришёл интернет, то не разобралась бы даже как включить эту ультрасовременную плиту. Но старания не прошли зря, результатом я более, чем довольна. Я успела приготовить пышные и румяные сырники до пробуждения Максима.

Завершающий штрих — сметанка. И для этого я едва ли не по пояс ныряю в бескрайние просторы холодильника. Стою кверху попой, а в этот самый момент слышу как кто-то неестественно прочищает горло.

— Доброе утро, веснушка! Ты там что, мозги остужаешь? — говорит Максим так громко, что я бьюсь головой об полку, так и не разыскав сметану.

Высовываюсь и ширю глуповатую улыбку, заливаясь краской до самых корней волос. Максим-то совсем бесстыжим оказался. Стоит тут, светит своим натренированным телом. Хоть бы майку надел что ли, да штанишки так и просят, чтоб их подтянули. Из душа небось только вышел. Тёмные волосы, вьющиеся на концах, ещё влажные, а лицо уже гладко выбрито. Голубоглазый дьявол внешне бодр и свеж, чего не скажешь обо мне.

— Это не то, что ты подумал, — отчитываюсь я в суете, резко захлопнув холодильник.

Максим прыскает со смеху и огибает кухонный островок, стремительно надвигаясь на меня. Я сильнее вжимаюсь в прохладную дверцу холодильника, опасаясь, что мне сейчас прилетит за своеволие.

— А что, по-твоему, я подумал? — встаёт напротив и вскидывает бровь в притворном удивлении. — Что ты решила вынести все мои продукты из холодильника пока я сплю?

— Я всего лишь искала сметанку к сырникам, — махнув рукой, указываю на аккуратную творожную пирамидку в тарелке.

— И? — продолжает пристально смотреть на меня, не удостоив внимания мои старания. — К холодильнику пустишь или мне нужно в упорной борьбе взламывать твою оборону?

— Моя оборона тебе не по зубам, — говорю, не подумав, в горле наступает засуха, но я спешу исправиться: — Проходи, конечно. Это же твой холодильник.

Я сторонюсь, Максим вынимает с полки бутылку воды, а заодно и сметану. Он передаёт её мне в руки и направляется за стаканом.

— Блин, забыл. Передай кубики, пожалуйста, — обращается ко мне, наливая воду. — Они снизу.

Какие ещё кубики ему понадобились?

У тебя этих кубиков полно, зачем тебе ещё? — рой опошленных мыслей атаковал мой разум на простую просьбу.

Сообразив о каких кубиках велась речь, я достаю из морозильника лёд и передаю ему вместе с формочкой.

— Присаживайся за стол и зови свою невесту на завтрак. Я тут всем наготовила, — не переставая улыбаться, накладываю в миску сметану.

Максим полностью осушает стакан, бросает ленивый взгляд на тарелку с сырниками и воротит нос.

— Извини, я на белковой диете. Жирное и жареное не ем на сушке, — как гром среди ясного неба.

Одна фраза стёрла с моего лица улыбка, да и вообще испортила всё настроение. Я тут для кого старалась, спрашивается?

— Они же из… обезжиренного творога, — говорю с трудом из-за подступившего кома к горлу. Такое чувство, будто меня макнули головой в унитаз.

— Фу! Это чем так воняет? — морщится Милана, материализовавшись из ниоткуда.

Нарисовалась — не сотрёшь. Ещё утро на дворе, а она уже при параде. Пёрышки начищены, павлиний хвост распушен, клюв разукрашен. Я же на её фоне — белая ворона. Аж как-то стыдно стало за то, что даже кудри свои не расчесала.

— Так это… сырники, — дрожит мой голос от нарастающей в душе обиды. — Будете? Они очень вкусные. Попробуйте, — ещё на что-то надеюсь я, смотря на её брезгливую физиономию.

Милана деланно тычет своим наманикюренным пальцем в мои старания и кривит рот.

— Сколько же в них растительного масла! Да моя фигура мне этого не простит. Ешь сама, — фыркает она и достаёт из холодильника связку бананов.

— Не хочу. Что-то аппетит резко пропал, — стою, подпираю собой стеночку и смотрю в пол, мечтая скрыться от них.

Я же хотела как лучше. Хотя бы притворились, что им приятно.

— Надь, а ты ведь права! — вдруг слышу Максима, подымаю вдохновенный взгляд на него и вижу, как он лопает мои сырники, да ещё с таким аппетитом, за обе щёки. — Кстати, никакие они не жирные. В самый раз. Мил, попробуй.

Милану огорчил тот факт, что Максим пошёл против правил, но как же меня он воодушевил, ведь что-то подсказывает, пошёл он против правил, чтобы не обижать меня. Спасибо и на том.

— Как-нибудь в другой раз, дорогой! — вздёрнув нос, снова фыркает Милана. — Будь готов! Через час нам нужно ехать на примерку! — надкусывает банан, и пулей выметается из кухни, скрываясь в какой-то комнате.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Проводив её недобрым взглядом, Максим ставит локти на стол и усердно потирает свои виски. Вся бодрость и свежесть испарилась с приходом Миланы, но с её уходом так ничего и не вернулось.

— Извини, настроение с утра поганое что-то. А сырники и впрямь очень вкусные, — он поднимается из-за стола, споласкивает свои руки, а затем подходит ко мне и подушечкой большого пальца смахивает что-то с моей щеки. — У тебя там мука… была.

Глаза в глаза. Момент достаточно странный и напряжённый. Что он ищет на моём лице? Зрачки его так и бегает по нему, что я вынуждена отвести взгляд в сторону.

— Я, наверное, пойду, — скриплю я как проржавевшая дверь, ковыряясь в своих ногтях. Нервы что ли? — Спасибо, что приютил.

— Да не за что. Скажи, когда будешь готова, я до машины тебя провожу, — бросает он и, вернувшись за стол, надкусывает очередной сырник.

— Папочка, почему ты не разбудил меня? — раздаётся звонкий голосок, как у птенчика, а потом на кухне появляется маленькая белокурая девчушка.

Она вихрем подлетает к Максиму и набрасывается на него с объятиями, а он подхватывает её, подбрасывает в воздух. Целует её в обе розовые щёчки, а потом снова и снова, пока девочка заливается заразительным смехом. Мои губы самопроизвольно расползаются при виде такой искренней радости.

У них с Миланой есть дочь. Это же просто замечательно.

— Да как же я мог тебя разбудить? Ты же так сладко спала, — светится он от счастья, держа её на руках. Вот они живые эмоции, на которые приятно смотреть. — Принцесска, познакомься с тётей Надей.

Девчушка переводит на меня свои огромные синие глаза и вмиг округляет их.

— Ой, я думала это Милана, — хмурит она светлые бровки.

Милана… Не мать она ей вовсе.

— Ну, до Миланы мне далеко, — отвечаю я ей, приходя в умиление, до того она хорошенькая. — И как же тебя зовут, принцесса?

— Василиса, — прячет она лицо от меня в своих волнистых волосах, вцепившись в шею Максима. Стесняется.

— Какое красивое имя. Тебе оно очень идёт.

Но она ничего не отвечает мне, склонив голову на отцовское плечо.

— Сходи почисть зубки, а потом позавтракаем и будем собираться, — ставит он её на пол и девчушка убегает. — Она не любит… посторонних женщин.

Так вот оно что.

— В этом вы с ней схожи, — отвечаю, не подумав. — В смысле, в общем, неважно. Я ухожу.

Тупость.

Поскольку собирать мне нечего, а зубки почистить нечем, я заправляю постель и возвращаю комнату в первозданный вид. Выхожу в коридор, чтобы обуться, а балеток моих уже и след простыл. Я обшариваю все углы, заглядываю во все шкафчики, но они как сквозь землю провалились.

— Что-то потеряла? — спрашивает Максим уже одетый в джинсы и футболку.

— Не могу найти свою обутку, — отвечаю, продолжая растерянно сканировать помещение.

— Это чёрные растоптанные калоши? — встревает Милана, являя свой надменный оскал.

— Чёрные! Нормальные! Балетки! Они новые! Специально в поездку купила, — язвлю я, даже не глянув в её сторону.

— Так я их выбросила, — как ни в чём не бывало говорит она, складывая руки на груди.