Лена Лорен – Одна ночь. Две тайны (страница 9)

– Наталья, это я, – скриплю в ответ.

Пауза. В трубке громкое дыхание. Чувствую, как лицо вспыхивает огнем, в груди жжет, и сердце снова сжимается в тиски боли.

– Не смей сюда больше звонить, мерзавка! Ты поняла меня?! – слова Натальи, словно рой жалящих пчел, впиваются в меня. – Исчезни! Сдохни!

Следом она сбрасывает. Короткие гудки молотом бьют по сознанию.

Дрожащими руками я ставлю телефон на базу, и воспоминания обрушиваются, как цунами.

Слезы душат, разъедают кожу, выжигают дотла.

Снова и снова я переживаю тот ужас, ту кромешную боль отчаяния, когда узнала, что больше никогда не увижу своих детей.

Я хотела бы помнить их… Но как можно вспомнить тех, кого никогда не видела? Кого не могу назвать по имени…

Я не успела дать им имена… Лишь прозвища.

Пока они росли во мне, я ласково называла их "капельками счастья".

А теперь нет у меня счастья. Ничего не осталось.

Из холла тем временем доносится шум. Включается верхний свет.

Хеннесси настораживается. Убирает мордаху с моих коленей и стремглав несется к источнику звука.

Если Назар увидит меня здесь всю в слезах, вопросов не избежать. А я хочу сама рассказать ему всё, от начала и до конца. Без допроса.

Я провожу ладонями по лицу, стирая следы минутного отчаяния, и успеваю подняться с дивана до того, как Назар появляется в гостиной.

Сегодня он уже не кажется мне таким грозным, как вчера. Наверное, за сутки я успела привыкнуть к его внешнему виду.

Я нахожу его привлекательным. Чертовски привлекательным.

Сильный и высокий, как титан. Ярко выраженная челюсть, массивная шея, переходящая в широкие плечи. Легкая небритость и короткая стрижка придают ему невозмутимую серьезность. А самая яркая деталь – соблазнительная ямочка на подбородке – визуально смягчает шрам и делает его еще привлекательнее.

От него исходит мощнейшая энергетика. Сбивающая с ног.

Он зверь. Прирожденный хищник.

И его волчьи, голубые глаза с огромными радужками видят меня насквозь. Видят все мои страхи, нутро, всю мою душу.

Но сегодня под этим рентгеновским взглядом я не ощущаю себя препарированной под микроскопом.

Сегодня его глаза излучают тепло. Каждая клеточка моего тела наполняется теплом, пока он стоит в дверном проеме и смотрит на меня.

Мне порой так не хватало этого – банального человеческого тепла.

– А, уже проснулась, – рокочет его бас, и он смотрит на меня, не скрывая своего любопытства.

Я смаргиваю пелену задумчивости и, переминаясь с ноги на ноги, киваю.

– Ага.

Неловко, что он застал меня в гостиной.

Я не знаю, разрешено ли мне покидать комнату, когда в доме никого нет, кроме собаки, которая сейчас вьется вокруг хозяина, выпрашивая ласку. А хозяин ее безжалостно игнорирует.

– Завтракала?

– Еще нет.

Нахмурившись, Назар бросает взгляд на часы.

– Тогда идем обедать! – звучит не как приглашение, а как приказ.

К его командирскому, леденящему тону еще нужно привыкнуть.

– Сейчас, только в ванную на минутку отлучусь.

Через десять минут я захожу на кухню, вдыхая восхитительный аромат запеченной картошечки и тушеного мяса с овощами, аккуратно разложенных по тарелкам. Выглядит аппетитно. Кусочек к кусочку. Словно шедевр искусства, созданный знаменитым кулинарным блогером.

Назар сидит за столом неподвижно. К еде не притрагивается. И глаза его больше не излучают тепло.

Неужели я что-то натворила?

Становится не по себе. Я ведь заставила его ждать.

Быстро занимаю место за столом, хватаю вилку и нож и скрещиваю их над головой.

– Приятного аппетита! – получается слишком театрально, как боевой клич.

Тем самым я надеялась разрядить обстановку и вызвать у Назара хотя бы подобие улыбки, но тщетно.

Угрюм, как старик у разбитого корыта.

– Готовить умеешь? – спрашивает Назар, накалывая на вилку кусочек мяса.

– Умела… когда-то. Не так вкусно, конечно, – говорю неуверенно.

– Теперь у тебя будет много времени. Попрактикуешься недельку-другую, и доведешь свои умения до идеала, – намекает он на то, что я попала не в санаторий.

Этого зверя нужно кормить досыта, а ест он, как я погляжу, за троих.

Я не против. Мне будет приятно ухаживать за ним. Иначе отплатить ему за помощь и доброту я не смогу.

Едим в тишине. Лишь приборы изредка звякают о керамику.

Стараюсь жевать как можно тише, чтобы лишний раз не сталкиваться с его взглядом исподлобья. Иногда он смотрит на меня так, словно в чем-то подозревает.

Пообедав, Назар загружает посуду в посудомойку, а я протираю стол. Как только он поворачивается, я понимаю, почему его взгляд казался мне подозрительным.

– И кому ты звонила? – от его вопроса внутри все сжимается.

– Извините, что воспользовалась телефоном без спроса. В следующий раз я…

Назар обрывает меня на полуслове, приблизившись на расстояние вытянутой руки.

– Я разве запрещал тебе пользоваться телефоном? Я всего лишь спросил: "Кому. Ты. Звонила?"

Сглатываю вязкую слюну.

Вообще-то, я не собираюсь лгать. Но на всякий случай отвожу в сторону глаза.

– Домой.

– В дом, в котором ты была прописана? – указательным пальцем он поднимает мой подбородок, прищуривается, пытаясь что-то прочесть в моих глазах. Я неубедительно киваю, пока он не добрался до содержимого моей души. – Что заставило тебя оттуда выписаться?

Я открываю рот от изумления.

Откуда он знает?

– Это довольно сложная история.

– Так и я не так прост. Рассказывай!

Вижу, что не отстанет.

Не тот он человек, чтобы не добраться до истины. Такие под кожу залезут, душу выпотрошат, но свое получат.