Лена Лорен – Одна ночь. Две тайны (страница 8)

– Конечно, все понял. Дважды повторять не надо.

– И вычисти всю дурь с участка! Сожги ее к чертям! Через неделю приеду с инспекцией!

– Сделаю! Все сделаю, – кивает, шагает ко мне и протягивает свою ладонь для рукопожатия.

Смачно плюнув в Костыля, я сжимаю свой кулак и со всей силы впечатываю в его грязную рожу. Обмякнув, барыга валится на крыльцо.

– Это тебе, чтоб не расслаблялся! – рявкаю я, а затем сажусь в машину и под изумленные взгляды зевак даю по газам.

По дороге к дому я нахожу в телефоне контакт старого приятеля, нажимаю на вызов и включаю громкую связь.

– Молот, братан, вот отвечаю, только о тебе подумал, а ты тут как тут! – ржет он в трубку.

– Не понял, Борзов, ты сейчас нарываешься?

– Да ну, брось! Просто дело есть. Сам хотел набрать, а ты меня опередил.

– Ясно, – мычу я, бросая взгляд на паспорт Светы. – Я сейчас скину тебе кое-какие данные, пробьешь мне одного человечка?

– Не вопрос. А кто это? Еще один твой должник?

– Можно и так сказать, – уклончиво отвечаю, не вдаваясь в детали.

– Тогда высылай. К обеду сброшу тебе всю инфу по нему, там и поговорим.

– Отлично! На связи, – отключаюсь.

Через пару километров я останавливаюсь на подземной парковке торгового центра, делаю пару снимков паспорта и отправляю их Борзову.

Надо бы знать, с кем имею дело. Осторожность в данном случае точно не помешает.

5. Тревожный звонок, или История Золушки

Света

Впервые за долгое время я просыпаюсь с улыбкой. Утро… Оно сегодня доброе, ведь впервые за последние дни меня не терзает вопрос о том, что нужно сделать сегодня, чтобы наступило завтра.

Теперь меня мучает другое: я боюсь, что после всего Назар может назвать меня обманщицей и прогнать из своего дома.

Потянувшись всем телом, я перекатываюсь на бок. Там, на соседней подушке, замечаю листок бумаги.

Это записка от него, а в ней всего пять слов: "Скоро вернусь. Никуда не уходи".

А я и не собиралась уходить.

Как я могу уйти, когда наконец-то почувствовала, как внутри робко прорастает надежда?

Казалось, мои молитвы были услышаны, и судьба причудливыми тропами привела меня к Назару. К человеку, с которым меня связывало нечто большее, чем просто вчерашнее спасение от охраны супермаркета.

Как же мне все-таки повезло его встретить. Больше года у меня ушло на его поиски. Уже и не надеялась отыскать.

А когда нашла, испугалась его грозного вида. Богатырское телосложение, мужественное лицо, пересеченное шрамом на скуле, и холодные голубые глаза в первые минуты внушали не столько уверенность в защите, сколько первобытный ужас.

Но, как оказалось, за всей этой внешней суровостью скрывается доброе сердце.

До последнего я сомневалась, что это именно тот мужчина, который стал моим первым и единственным.

Из той ночи я мало что помню.

Но стоило мне увидеть его собаку, как все сомнения развеялись.

Добермана с розами на ошейнике я помню отчетливо.

Помнила и то, как оплаченное Назаром время подошло к концу. Я оделась, забрала деньги и поспешила сбежать из этого дома. Прыгнуть в машину, ждавшую меня у ворот, уехать домой и навсегда забыть об этой ночи. О том, как меня использовали, словно какую-то дешевую вещь.

Помню, в глазах двоилось, меня шатало из стороны в сторону. Уже у входной двери я потеряла равновесие и упала. Тогда-то и появилась собака. Она облизывала мои руки и лицо, пытаясь помочь подняться, а я завороженно смотрела на нее.

Я всегда любила собак, а черный доберман с детства был моей мечтой.

Как я уже говорила, детали той ночи почти стерлись из моей памяти. Не помнила я и лица того мужчины. Только сам факт. Но его доберман навсегда остался в моем сердце.

Именно благодаря собаке я и узнала Назара. Только поэтому я не предприняла попыток сбежать.

Я посчитала его своим единственным спасением. Не только для себя, но и для моих сыновей. Для наших с Назаром сыновей.

Сначала я подумала, что он узнал меня, поэтому и предложил помощь. Но с каждым его вопросом надежда на то, что он вспомнит меня, таяла. Я совсем не похожа на ту девушку, что приходила к нему ровно два года назад. Над моей внешностью хорошо потрудились, ведь заказчик предпочитал видеть в своей постели темноглазых брюнеток. А с нарощенными волосами и в линзах я стала практически другим человеком.

Вряд ли Назар поверит мне на слово, если я решусь рассказать ему правду о проблеме, которая касается и его.

Решусь ли?

Если смогу, то необходимость в суррогатном материнстве отпадет.

Да, я согласилась на это, но к такому я не готова ни морально, ни физически.

Искренне надеюсь, что до этого не дойдет.

Я даю себе обещание, что в ближайшее время найду в себе силы и храбрость, чтобы сознаться Назару во всем.

Выхожу из комнаты, спускаюсь на первый этаж.

В гостиной меня встречает Хеннесси с игрушечной косточкой в зубах.

Девочка хочет поиграть со мной.

– Ну хоть ты меня узнала, и то уже хорошо, – почесываю собаку за ухом, затем вытаскиваю из пасти игрушку и бросаю в сторону.

Однако Хеннесси не бежит за ней. Она сидит у моих ног, не сводя с меня глаз, словно охраняя.

Я пячусь назад, и она следует за мной. Еще два шага – и она не отстает. Сделав еще один шаг, я врезаюсь в журнальный столик.

С края что-то падает. Наклонившись, я поднимаю с пола трубку домашнего телефона. Провожу пальцами по выпуклым кнопкам. Задумываюсь.

Обратно трубку не кладу.

Внезапно меня посещает безумная мысль. Настолько безумная, что коленки начинают дрожать и дыхание спирает.

Я присаживаюсь на край дивана. Хеннесси кладет свою мордочку на мои колени и жалобно смотрит то на меня, то на телефон в руке.

– Думаешь, это плохая идея?

В подтверждение она тихонько скулит. Хеннесси словно чувствует мою внутреннюю тревогу.

– Я тоже не уверена, но а вдруг?

По памяти я набираю семизначный номер.

Длинные гудки разрезают тишину, заглушая гулкое сердцебиение, пробивающее ребра дробью.

– Слушаю, говорите! – надменно произносит женщина в трубку. – Алло, не молчите!

Меня словно парализует. А ведь я просто хотела услышать голос мамы на автоответчике.

Сознание мгновенно переносит меня в прошлое. За какие-то секунды я вновь ощущаю на себе все то, что пережила за последние два года.

Мне было больно. Тяжело. Одиноко.

Но сейчас мне гораздо легче. Со мной Хеннесси.