Лена Лорен – (не) Родная дочурка для мэра (страница 21)

Знала бы она, как такая, казалось бы, сущая мелочь греет мне душу…

Эх, гулять, так гулять!

Главное, чтобы Наташа не подумала, что тем самым я лишь пытаюсь задобрить ее, потому что это не так.

Мне просто хочется сделать ее хотя бы чуточку счастливей. Хочется почаще наблюдать на ее лице улыбку. Хочется знать, что она думает обо мне всякий раз, когда смотрит на подаренное мною кольцо. И если имеются способы приумножить ее мысли обо мне, то я воспользуюсь ими….

Потому что сам я думаю о Наташе каждую свободную минуту… И мне это чертовски нравится…

Уже по дороге к дому мне на телефон приходит два сообщения. И их содержания не на шутку меня тревожат:

Министр транспорта: «Богдан Ларионович, ну как же так? Почему мы узнаем о вашей семье не от вас лично, а от Николая Васильевича? Неужели вы нам настолько не доверяете? Или сглаза боитесь?»

Секретарь: «Добрый день, Богдан Ларионович! Ввиду последних обстоятельств рекомендую вам в экстренном порядке (до дня заседания избирательной комиссии) внести поправки в ваши анкетные данные и автобиографию в графах семейное положение и дети. Поторопитесь».

Ничего не понимаю…

Как так вышло, что Старовойтов разболтал о Наташе с Катей?

Ему же это невыгодно совсем!

Ответ напрашивался сам — Старовойтов что-то недоброе задумал…

Глава 20

Наташа

— Нет, Богдан, даже не уговаривай. Я эти вещи не надену, — ухожу я в ярый протест, поставив врученные мне пакеты на журнальный столик.

— Но почему, не понимаю? — возмущается Богдан, снова всучивая мне эти фирменные пакеты с платьями и костюмами, которые сама я бы ни за что себе не купила.

Не потому, что они какие-то не такие. Напротив, все эти вещи очень красивые и размер вроде бы мой, но всё это как-то чересчур.

— Потому что эти вещи мне не по карману, — отрезаю я, на что Богдан раздувает щеки в недовольстве.

— Так, Ната, прекращай упрямиться, — берет он меня за плечи, устанавливая со мной долгий зрительный контакт. — Лучше бери пример с Катюши, — кивает головой на дочурку, которая сидит на пушистом коврике и с неописуемым восторгом разглядывает наборы игрушек и поделок. — Это всего лишь подарки, а от подарков не принято отказываться.

— Если ты хотел вручить мне подарок, мог бы просто ручку подарить или брелок. Совсем не обязательно было скупать полмагазина. Мне и носить-то их некуда.

— Поверь, есть куда, — таинственно лыбится Богдан, и от этого всего мне становится дурно. — В пятницу мы приглашены на юбилей моих родителей. Они будут отмечать сорокапятилетие своего брака, и я подумал, что было бы здорово познакомить вас с моей семьей.

— Поз-знакомиться с сем-мьей? — у меня напрочь коченеет язык, а мысли разбегаются в разные стороны. — А ты уверен, что это необходимо?

— Еще как, — энергично кивает Богдан, демонстрируя лучезарную улыбку. — Отцу я уже рассказал про вас, так вот он ждет не дождется вашей встречи.

Ох. Такого поворота я даже представить себе не могла.

Помнится, Стёпка решился на знакомство со своими родителями только спустя год наших отношений… Но с Богданом у нас нет никаких отношений, кроме фикции, а он уже готов впустить нас в свою семью? Что всё это значит, черт возьми? Он что, хочет и семью свою одурачить?

Ну уж нет. На такое я никогда не пойду! Одно дело обвести вокруг пальца пройдоху, вроде Старовойтова, но семья… Это же святое… Лгать при семье Богдана я не стану ни при каких обстоятельствах!

— А можно вопросик? Нам тоже нужно будет притворяться перед твоими родственниками? — уточняю я, поскольку мне это крайне важно.

— Что ты? Ни в коем случае. Ложь в кругу семьи я не приемлю ни под каким соусом, поэтому всё, что от вас требуется — это хорошее настроение и пару часов свободного времени, — молниеносный ответ Богдана вселяет в меня надежду.

Не всё так уж и плохо, как показалось на первый взгляд. Даже радует, что на этот счет у нас с Богданом одинаковые точки зрения.

— Ну со вторым пунктом проблем точно не возникнет, свободного времени у нас полно, как ты можешь заметить, — посмеиваясь, деликатно намекаю Богдану, что он балует нас с дочерью в этом плане. — А вот что касается хорошего настроения, так это будет зависеть только от тебя.

Богдан резко выпрямляется по стойке смирно и выкатывает грудь колесом, словно оказался на построении перед высокопоставленными чинами.

— Я буду вести себя, как шелковый. Чем угодно могу поклясться, — заверяет он, опять радуясь, как мальчишка.

Я сдерживаю смешок.

Как же мало для радости человеку надо… Даже немного странно, что Богдан оказался таким непритязательным.

— Так ты согласна пойти со мной? — проговаривает он мягким и опасливым тоном, как если бы переживал, что я могу передумать.

— Согласна, почему нет? — пожимаю плечами, а потом меня буквально сминают в медвежьих объятиях крепкие мужские руки, аж косточки начинают похрустывать.

— Нат, ну ты просто золотая женщина… Святая, ей-богу, — доносится до слуха его ласковый шепот, от которого пульс пускается вскачь, и с дыханием возникают проблемы, когда я ощущаю трепетный поцелуй у виска.

Да что же он делает? Зачем? Неужели совсем себя не контролирует?

Впрочем, я сам недалека от того, чтобы утратить контроль. Его руки нежно обвивают меня, скользя по талии, а затем и по пояснице. Дыхание опьяняет и уже дрожь бежит по всему телу врассыпную. И внезапно мне становится так уютно, что разум таки уносит меня куда-то ввысь, но уже в следующий миг мне приходится брякнуться на землю.

— Мам, мам, а когда мы будем всё это собирать? — спрашивает дочка, вытащив из объемной коробки какие-то дощечки с набором красок. — Ну когда? Я хочу построить домик для стрижей!

Обомлев, я растерянно хлопаю глазами, сглатываю сухость, в то время как Богдан переглядывается со мной, мол, не переживай, дыши, я сейчас сам всё разрулю. Он убирает одну руку от меня, но другой по-прежнему придерживает за талию.

— Если ее Высочество Катерина желает непременно построить стрижатник, значит, мы не должны терять ни минуты. Прямо сейчас и приступим к строительству! Только дайте мне минутку, — произносит Богдан с нескрываемым энтузиазмом, тем самым осчастливив Катюшу.

Пока она радостно визжит и скачет вокруг себя, Богдан ненадолго убегает в холл, а возвращается уже с чемоданчиком инструментов в руках. Достает из него парочку саморезов с дрелью и садится на ковер напротив досок, из которых собрался мастерить стрижатник.

— Натуль, ты как, помогать будешь или останешься в роли стороннего наблюдателя? — без преувеличения обожаемый взгляд Богдана застывает на мне, из-за чего тело будто сковывает.

— Я… а я лучше понаблюдаю пока за ходом строительства, — отвечаю, неуклюже присаживаясь на диван, где открывается самый лучший обзор.

— Итак, Катюш, какими будут твои пожелания? Ты хочешь миниатюрный домик или побольше? — интересуется Богдан, раскладывая возле себя доски по размеру.

И я не могу не заметить того, как он периодически смотрит на мою дочь. Так разве что любящие отцы любуются своими детьми.

— Большой, конечно же, — Катюша раскидывает руки в стороны, демонстрируя ему нехилый размер. — Такой, чтобы всем птичкам места хватило! Они будут там отдыхать все вместе, кушать и укрываться от снега и дождя!

— Ого! Это нам тогда нужно будет целый птичий комплекс возводить, — иронизирует Богдан со смехом и, подмигнув дочери, принимается за работу.

А я с затаенным дыханием наблюдаю за тем, как слаженно они работают вместе. Дочка командует и следит за ходом, передавая Богдану необходимые инструменты, а тот, в свою очередь, старательно вырезает «входы» для птичек, сверлит отверстия под крепеж, умело орудуя и лобзиком, и дрелью, и еще как-то умудряясь следить за тем, чтобы Катюша не засадила себе заноз.

Как только стрижатник принимает готовый вид, они сообща начинают расписывать его разноцветными красками. Катя с помощью кисточки рисует цветочки, а Богдан, макнув палец в баночку с красной краской, старательно выводит три сердечка, в каждом из которых пишет наши имена.

За ними было так увлекательно наблюдать, что я напрочь теряю счет времени.

За окном уже начинает смеркаться, когда мы втроем выходим во двор, чтобы повесить за домом стрижатник.

Ну и ну… Никогда еще не видела домика для птиц красивее, чем этот… Двухэтажный, расписной, с имитацией гнезда внутри. Готова поспорить, стрижи будут биться за место в нем… Будь я птицей, то с большим удовольствием в нем поселилась бы.

Мы заходим за дом. Богдан шустро прибивает к стволу березы крепление, а затем аккуратно сажает Катюшу на плечи и, подойдя к раскидистому дереву, передает ей новый домик для стрижей.

— Торжественно объявляю новое птичье гнездышко открытым! Залетайте, стрижи, будьте как дома! — официально произносит Богдан, стоит Катюше справиться со своей задачей и закрепить стрижатник на ствол, после чего он опускает ее на землю.

— Ура! Теперь у птичек есть свой дом! — радости дочери нет конца и края, она обнимает за ноги Богдана, а потом принимается наматывать круги вокруг березы, желая поскорее увидеть в домике первого «жителя».

— Спасибо тебе, Богдан, — тихо говорю ему, не скрывая своей счастливой улыбки, — ты, можно сказать, исполнил мою детскую мечту. Хоть я и не принимала участие, но всё равно, я очень здорово провела время.

— Я рад, Ната, — смущенно отвечает он, подхватив меня за руку и не выпуская ее из своей ладони. — Готов хоть каждый день исполнять твои мечты, только бы ты почаще улыбалась.