Лена Лорен – (не) Родная дочурка для мэра (страница 20)

— А у Валеры кое-какие дела нарисовались, — отвечаю, не вдаваясь в подробности, поскольку Валера со вчерашнего дня следит за Старовойтовым, а отцу об этом лучше не знать.

— Неожиданно, — отец хмыкает подозрительно, седыми усами шевелит. — И ты в одиночку отправился за покупками? Что хоть купил? — любопытствует он, заглядывая в один из пакетов. — Детские товары? А тебе на кой они?

Сказать? Не сказать?

— Да девушка у меня одна сейчас проживает, у нее дочка маленькая. Собственно говоря, все эти подарки я купил для нее, — решаю ответить со своей честностью, не привык я лгать отцу.

Вот только я планировал рассказать о Наташе с Катей чуть позднее, когда вся ситуация с выборами устаканится. Но отец своим появлением внес в мои планы коррективы, поэтому приходится менять их на ходу.

Впрочем, так даже лучше. Легче так уж точно.

Не передать словами, как мне хотелось поделиться с отцом своими эмоциями. Они бьются во мне ключом.

Однако эмоции свои я пока что вынужден держать под контролем. В противном случае отец решит, что я спятил.

— Постой, — отец и без того весьма ошарашен этой новостью. — А что хоть за девушка? Я ее знаю? Откуда она, чем дышит?

— Наташа родом из соседнего городка. Женщина очень красивая и воспитанная, но человек она далеко непубличный, так что ты ее точно не знаешь, — отвечаю, полагая, что этого будет достаточно, но не тут-то было.

— И что это за тон такой? — прищуривается отец и хмурит кустистые брови, обводя мое лицо сканирующим взглядом.

— Какой такой тон? — уточняю, стараясь держаться невозмутимо.

— Ты буквально пропел ее имя. Наташа, — передразнивает меня отец. — Что-то я не припомню, когда ты разливался соловьем при упоминании женщин.

— Подловил, — развожу руками и чувствую, как губы непроизвольно расползаются, а за грудиной печь начинает. — Я действительно без ума от Наташи. Уверен, она вам с мамой тоже очень понравилась бы.

Я ставлю пакеты на пол и достаю телефон из внутреннего кармана пиджака. Открываю галерею и с дуру показываю отцу одну из фотографий, сделанную тем фотографом. Старовойтова я со снимка вырезал, оставив только Наташу с Катей.

Отец надевает очки, присматривается внимательно и долго, и с каждой последующей секундой его брови ползут всё выше.

— Как-как говоришь, ее зовут?

— Наталья Митрошина, — протягиваю я певуче.

— Митрошина… Значит, показалось, — бурчит он, вернув задумчивый взгляд на снимок.

— Что показалось? — напрягаюсь я, подумав, что отец ее всё же знает.

— Да на одну мою знакомую похожа эта девушка, но, видимо, я ошибся, — поясняет отец. — Богдан, а ты ведь нисколько не преувеличивал, она и впрямь очень красивая. Естественная, нежная красота, таких нынче мало осталось, — он ожидаемо приходит в восторг, глядя на экран телефона, а затем тычет указательным пальцем. — А что это за ангелочек рядом с ней? Это и есть тот самый ребенок, кому ты подарки прикупил?

— Ага, — киваю я, раздувая грудь от чрезмерной гордости, взявшейся из ниоткуда. — Малышку зовут Катя.

Отец поднимает на меня округлившиеся глаза. Присматривается долго, после чего его взгляд вновь падает на фотографию. Секунда — и он снова взирает на меня. Только теперь уже с претензией.

— Да что ты мне заливаешь⁈ Она ж вылитая ты в ее возрасте! У нее даже ямочка, как у тебя! — возбужденно проговаривая, отец пальцем обводит мой подбородок, хмурится. — А ну-ка, признавайся, Богдан! Я чего-то не знаю? Ты нашел женщину, которая родила благодаря твоему биоматериалу?

— Если какая-то женщина и успела родить от меня, то это точно не Наташа, — отрезаю я с хладнокровием, а самого внутри обида гложет.

Мне обидно, что Наташу я не встретил раньше. Обидно, что ее дочь не моя…

— Ты прямо уверен? Тест на отцовство уже делал? — сомневается отец, не прекращая глазеть на Катю со снимка.

— Отец, ну ты чего в самом деле? — возмущаюсь я, веду плечом. — Какой, к черту, тест? Ничего подобного я не делал. И не собираюсь!

— Ну и зря. А вдруг Наташа успела воспользоваться твоим донорским биоматериалом? Ну просто не может быть такого явного сходства… Я бы на твоем месте задумался.

А то я не задумывался.

Пять лет назад, будучи убежденным в том, что дети мне не нужны, я сдал свое семя на хранение. На тот случай, если передумаю, когда уже будет поздно.

И где-то через полгода я передумал… На счет хранения.

Я решил утилизировать всё свое «добро», но отец меня переубедил, предложив стать донором. Я подумал, а чем черт не шутит. Полная анонимность подтолкнула меня на такой шаг. Однако ровно через месяц я все-таки избавился от биоматериала, понадеявшись, что никто им не воспользовался за это время. Не мог бы я спокойно жить, зная, что в жилах чьих-то детей течет моя кровь.

А когда увидел Катю впервые, ее глаза, так похожие на мои, ямочку на подбородке, черты лица и подходящий год рождения в ее свидетельстве… Первая мысль, которая меня посетила: «А не была ли она зачата в пробирке? Не моя ли она?»

Ага, размечтался!

— Это исключено, — категорично мотаю головой, глотая разочарование. — Катя родилась в браке от другого мужчины. К ее зачатию я сто процентов никакого отношения не имею.

— Жаль, — уныло произносит отец, вздыхает, а потом, как обычно, начинает причитать: — Вот вырастил двоих оболдуев, а толку нет ни от одного, ни от другого. Небось так не доживем мы с вашей матерью до внуков!

Родители спят и видят, как мы с Мироном создаем семьи с кучей детишек.

И их опасения можно понять. Они боятся, что мы затянем с деторождением (а то и вовсе не придем к вопросу продолжения рода), и им так и не удастся понянчиться с внуками.

Мы сами появились у них из пробирок, в достаточно позднем возрасте, так что родители наши уже далеко немолодые. Отцу скоро семьдесят стукнет. И, конечно, порадовать их хочется. Осчастливить и самому познать счастье семейной жизни.

Да только эти мысли стали возникать у меня всего пару дней назад. Раньше я как-то не задумывался о создании семьи.

Дурак.

— Чего-чего, а внуков вам с мамой ждать осталось недолго. Будут вам и внуки, и внучки, — отвечаю я уверенно, предаваясь мечтам. — Это я могу тебе пообещать!

У отца выступает влага на глаза. Он снимает очки и двумя пальцами пережимает переносицу.

— Отец, ты чего? Плохо тебе? — бросаю пакеты и с тревогой смотрю на него, готовясь звонить в скорую.

Он испускает протяжный вздох, хлопая меня по плечу.

— Хорошо мне, хорошо, сынок. Это же самая хорошая новость, — отец широко улыбается, и я с облегчением выдыхаю. — Уверен, из тебя получится не только добропорядочный мэр, но и образцовый семьянин.

Меня всего передергивает, словно за оголенный провод голыми руками взялся.

— Спасибо, отец. Твоя поддержка дорогого стоит, — бормочу я и натягиваю неестественную улыбку на лицо, мысленно молясь, чтобы родитель ничего не заподозрил.

Пока ничего толком неясно, но насчет поста мэра у меня еще вчера появились некоторые сомнения. А так ли мне это нужно вообще? С чего вдруг я решил, что это дело жизненной необходимости? Просто потому что еще в юношестве я пообещал отцу пойти по его стопам?

Обещания я привык исполнять, но в жизни ведь бывают исключения, поэтому отца я решаю пока не посвящать в свои думы. Пусть радуется, раз уж повод появился.

— Кстати, а ты где маму потерял? — интересуюсь я, так как обычно мама с отцом неразлучны. Они как Бонни и Клайд постоянно вместе.

— А мама твоя дома сейчас, — проговаривает отец вкрадчивым шепотом.

— И как же она отпустила тебя одного?

— А она и не отпускала, я сам спозаранку махнул в торговый центр. У нас же годовщина на следующей неделе. Сапфировая свадьба как-никак. Вот, ищу ей подарок. Всю голову себе уже сломал, а так и не нашел ничего подходящего. Может, хоть у тебя есть мыслишка, что ей можно подарить?

Мой отец безумно любит мою маму. Даже спустя столько лет брака за плечами глаза горят при ее упоминании. Их любви можно только позавидовать. Отец боготворит ее. До сих пор на руках носит, пылинки сдувает, цветами и подарками заваливает по поводу и без. Поэтому даже удивительно, что он не может отыскать подходящий подарок.

— А ты присмотри ей подвеску из сапфира, а еще купи билеты в театр. Думаю, мама оценит, — предлагаю я первое, что приходит в голову.

— Точно! — оживляется отец, тюкнув себя ладонью по лбу. — Как же я сразу не додумался⁈ Старый совсем стал, мозги уже высохли все!

— Да какой ты старый? Ты еще любому пацану фору можешь дать! — подбадриваю я его.

— Скажешь тоже! — хохотнув, он отмахивается, а затем из его кармана раздается звонок. — О, Мариночка звонит, — бурчит он, глянув на экран, суетиться начинает. — Ну всё, я побежал.

— Удачи в поиске подарка! — выкрикиваю ему вслед.

— Спасибо! Только в следующую пятницу не планируй ничего. Жду тебя с Наташей и Катей на нашем празднике. И только попробуйте не прийти! — пригрозив напоследок, он отвечает на звонок, а после скрывается в отделе с драгоценностями.

Я перевожу взгляд на свои пакеты.

И чего это я так мало накупил подарков? Рук-то у меня хватит еще на пару-тройку таких пакетов. А если не хватит, в зубах понесу.

Да и Наташеньке сделать приятное страсть как хочется. Особенно после того, как увидел мое кольцо у нее на пальце. Она его не сняла.