Лена Лорен – Малютка от босса (страница 6)
Но этого, увы, не произошло.
— Да, конечно, — проговорил он холодным тоном, от которого мое сердце замерло и покрылось ледяной коркой. — Не следовало мне приходить. Прошу прощения за беспокойство. Всего хорошего тебе, Ань.
Бросив на меня последний взгляд, он развернулся и просто ушел.
А я так и продолжила бы барахтаться в волнах разочарования и, утопая в слезах, сидеть на полу в коридоре, если бы не расслышала агуканье своей доченьки.
Утерев слезы со щек, я дала себе твердое обещание, что это был последний раз, когда я позволила себе плакать из-за Касьяна Дмитриевича.
Уж если и плакать, то только от счастья.
А Наденька и есть источник моего счастья.
Больше никому не под силу осчастливить меня.
Глава 7
Неделю спустя
— Значит так, Надюшка проснется примерно через полчасика, молоко я сцедила, стерилизатор для бутылочек на кухне, подгузники в ящике под детской кроваткой, присыпка там же, а еще надо бы включить увлажнитель воздуха, — перечисляла я, боясь не забыть ничего важного, а потом вдруг засомневалась. — Ой, что-то я прямо не знаю. Мы же никогда с Наденькой не разлучались дольше, чем на двадцать минут.
— Ань, поспеши, тебя такси уже ждет, — чрезвычайно настойчиво выпроваживала меня мама, проталкивая к входной двери.
— А может, ну его? Может, лучше отменить такси и дома остаться? — сомнения уже пожирали меня изнутри, глодали по кусочку. — Ну а что? С Маришкой мы могли бы и на кухне с таким же успехом потрындеть о своем, о девичьем.
— Ну щас прям! Даже не желаю ничего подобного слышать! — мама нарочито строго уставилась на меня, уперев свои руки в пышные бока.
— Ну, мам, — надула я губы, совсем как маленькая.
И если раньше еще как-то срабатывало, то сейчас хоть ты тресни.
— Не мамкай мне, — пригрозила она мне, махнув сложенной ладошкой прямо перед моим носом. — Тебе надо развеяться. Засиделась ты дома, Анют. Бледная вон какая стала, без слез не взглянешь.
Эх, знала бы моя мама, что причина моего неважнецкого внешнего вида крылась отнюдь не в том, что я засиделась в четырех стенах.
На самом деле меня замучили мысли о Касьяне.
Доканали!
Они выжали из меня все соки.
Последнюю неделю я только и делала, что пыталась выбросить его из своей головы.
Старалась не думать о нем, но стоило только Наденьке заснуть, как я мысленно возвращалась в день нашей последней встречи. Впускала в свое сознание фантазии о Касьяне и о том, что могло бы быть, согласись я на его предложение.
Ах-х-х…
Это были всего лишь фантазии.
Когда-нибудь я научусь их блокировать точно так же, как всю последнюю неделю блокировала звонки от него и сообщения, которые по сей день оставались непрочитанными. Точно так же, как не открывала ему дверь, когда он приходил ко мне с очередным непрошеным визитом. Как, например, сегодня.
Лишь бы Касьян больше не встречался на моем пути и не давил на больную мозоль.
Пожалуй, это самое главное.
А звонки…
Если он и дальше будет названивать мне, я снова сменю номер телефона и всё.
Меж тем мама вручила мне сумку и поправила волосы, которые я сегодня оставила распущенными.
— Ступай, дочка, и отдохни хорошенько с подружкой, а за Наденьку можешь не беспокоиться. Бабушка с дедушкой ее в обиду не дадут.
— Не дадут, конечно! Мы сами кого хочешь обидем за Надюшку Касьяновну! — в коридор внезапно протиснулся папа и сразу же увлек меня в отцовские объятия. — Ань, повеселись там, и чтоб раньше полуночи даже носу дома не казала! Поняла меня?
— Весьма странно слышать такое от человека, который никогда не разрешал мне гулять дольше одиннадцати вечера, — рассмеялась я, подозрительно прищурившись.
Папаня вдруг замешкался, хитровато переглянулся с мамой, а та ему что-то такое показала рукой, что тот аж подавился.
Папа прокашлялся и подтолкнул меня к выходу.
— Так это… времена изменились, дочур.
— Правда, что ли?
— Кривда.
— А с каких это пор они изменились? — спросила недоверчиво.
— А с тех самых пор, с которых тебя это не касается, — пресек меня папаня, ухмыльнувшись беззлобно. — Ну всё, беги давай.
Я поцеловала родителей на прощанье и спустилась на улицу, где меня уже поджидало такси.
Вчера мне позвонила моя лучшая подруга и пригласила посидеть в нашем излюбленном кафе, где в прошлом мы отдыхали стабильно раз в месяц.
С Маришкой мы дружны еще со школьной скамьи. Нашей дружбе, проверенной годами, я очень дорожу. Мы с ней всегда были не разлей вода, до тех пор пока я не родила.
С рождением Нади наши встречи сошли на нет.
Но не передать словами, как я соскучилась по своей дорогой подружке. Как мне хотелось рассказать ей о визите Касьяна и поделиться с ней своими переживаниями.
К слову, Маришка знает всё о моем бывшем боссе. Буквально всё.
И она единственная всегда правильно меня понимала.
А мне сейчас так этого не хватает…
И, конечно же, мама не могла не заметить мою тоску по ней. Это она настояла на том, чтобы я доверила ей Надю на часик-другой, а сама заняла это время собой и общением с подругой.
Сильно я не наряжалась. Только немного подкрасилась, дабы скрыть под глазами следы недосыпа и эмоциональных переживаний.
Но собственное отражение, которое я сейчас наблюдала, проходя вдоль стеклянных витрин магазинов, мне абсолютно точно нравилось.
Находясь в предвкушении встречи с Маришкой, я зашла в кафе. Осмотрелась и присела за пустующий столик, расположенный у окна.
Подумав, что Марина, как обычно, опаздывает, я заказала себе чай и решила позвонить ей.
Да только трубку она не взяла.
Ну что за дела?
Может, телефон дома забыла? С ней такое частенько случалось.
Через пару мгновений телефон в моей руке завибрировал.
Я быстро приняла вызов, но не успела и рта раскрыть, как подруга сообщила мне пренеприятное известие:
— Анют, тут такое дело, в общем, не смогу я сегодня прийти, извини.
— А почему? У тебя что-то стряслось? — предположила я взволнованно.
Только нечто серьезное могло изменить ее планы на вечер. Что-то вроде потопа в квартире или выбитого зуба.
Хотя нет, с отколотым передним зубом она как-то ходила со мной в караоке, а потом до упаду забавно шепелявила в микрофон, распевая песни «Шуры».
— Да ничего! Ничего такого, о чем тебе следовало бы беспокоиться. У меня всё отлично, просто чики-бомбяо! — затараторила она скороговоркой.
— Точно? Может, мне приехать к тебе?