Лена Летняя – Уровень темных (СИ) (страница 26)
Она стояла, прижавшись к стене у дверного проема, иррационально стараясь дышать потише, как будто звук дыхания мог ее выдать, и сама обратилась в слух, поэтому не заметила, как что-то маленькое и мохнатое приблизилось к ней по полу. А когда ноги коснулось что-то теплое и мягкое, Лана непроизвольно вскрикнула. Ну как, вскрикнула? Шумно охнула и втянула в себя воздух, но в повисшей тишине это прозвучало почти так же громко, как вскрик.
– Ты не один? – удивленно протянула Индира. – Почему ты не остановил меня? Это же закрытая информация Легиона!
Лана слышала, как Варт удрученно вздохнул. Да, если в его квартире находится женщина, он не должен был позволять Индире вести служебные разговоры. Это попахивало халатным отношением к тайне следствия. Теперь уже прятаться было плохой идеей. Лана нагнулась, беря на руки взрослого вупи, чье внезапное появление так ее напугало, и решительно вышла из спальни, почесывая округлое пушистое чудо между острыми ушками. Вупи разнеженно заурчал в ответ на ее ласки.
– Расслабься, Индира, это всего лишь я. У меня есть допуск к служебной информации.
Впрочем, это едва ли могло расслабить их общую коллегу. Она посмотрела на вышедшую из укрытия Лану так, словно та своим появлением плюнула ей в лицо.
– Это не то, что ты думаешь, – быстро сказал Варт, чем как минимум Лане дал понять, что ему все-таки важно мнение Индиры на этот счет.
Лана тем временем подошла к небольшому круглому столу, который обозначал зону столовой, отпустила вупи и заглянула в шуршащий, ароматно пахнущий пакет. Она не помнила, когда ела в последний раз, поэтому больше не могла сопротивляться манящему аромату. Булочки оказались небольшими и многочисленными, поэтому Лана со спокойной совестью вытащила одну и с наслаждением вцепилась в нее зубами.
Лишь снова бросив взгляд на Индиру, поняла, что не стоило этого делать: та смотрела на нее так, словно готова была испепелить на месте. Но вместо этого она резко повернулась и, ни с кем не прощаясь, зашагала к выходу.
– Индира! – окликнул ее Варт, делая несколько шагов следом, но та не обернулась. – Я скоро буду на месте. Договорим…
Входная дверь с грохотом захлопнулась.
– В Легионе, – тихо закончил Варт и сокрушенно покачал головой.
Лана с трудом проглотила едва пережеванный кусок и заметила:
– Неловко вышло. Извините.
– Да ладно, чего уж теперь, – махнул рукой Варт, поворачиваясь к ней и возвращаясь к столу.
Лана к тому времени уже проглотила всю булочку и целилась на вторую, но не решалась взять.
– Да ешь уже, я не буду, – разрешил Варт, и Лана с радостью и облегчением схватила пакет. После вечернего вина она всегда по утрам ужасно хотела есть. – И имей в виду: все, что ты здесь слышала, относится к категории высшей секретности. Ты ни с кем не имеешь права это обсуждать. Даже со мной.
Лана кивнула, торопливо пережевывая вторую булочку, а про себя подумала, что задавать вопросы Варту – действительно не лучшая идея. Арант наверняка знает не меньше про эти шкатулки, а щепетильностью наставника не обладает.
– Я могила, – пообещала она с набитым ртом и мысленно скрещенными пальцами.
– Так, теперь насчет твоего Братта… Прости, но я должен санкционировать его задержание. Его нужно немедленно изолировать.
Аппетит моментально пропал, и пакет, в котором еще оставалось немало булочек, плюхнулся обратно на стол. Лана вспомнила реакцию Братта на ее вполне невинный вопрос о Патрике Крофте. Она видела, как потом Рейна колотило, когда на пороге ее дома появился Варт. Скверна защищала себя и кружила Рейну голову, отравляла его собой. Арант сказал, что зараженные ею темные вели себя агрессивно, пытались сбежать, их пришлось убить. Скорее всего, Рейн тоже не пойдет с легионерами по доброй воле, попытка его ареста может закончиться трагедией.
– Пожалуйста, не нужно, – взмолилась она, заглядывая в глаза Варту. – Он не дастся живым, если вы за ним придете. Мы сами все сделаем. Мы с Арантом. Возможно, нам удастся его или уговорить, или хотя бы обмануть.
– Лана, – мягко произнес Варт, сочувственно глядя на нее, – если все так, как ты мне рассказала, у него все равно нет шансов. Вы же выяснили, что человека от Скверны не очистить, а если он продолжит ее распространять, в итоге погибнут десятки, если не сотни темных.
– Я слышала это полгода, пока искала его на нижнем уровне, – дрогнувшим голосом возразила Лана. – Все твердили: нет шансов, слишком много времени прошло, его не вернуть. А я вернула. Ну… Мы вернули. И мы снова это сделаем. Арант его отец, он не сдастся без боя. И я не сдамся. Просто дайте нам немного времени. Пожалуйста, Варт… Эрик, не губи его!
Она смотрела на него умоляющим взглядом, ни на секунду не отводя глаза, даже не моргая, словно боялась, что это мгновение решит все не в ее пользу.
Варт снова вздохнул и покачал головой.
– Сутки, Лана. Ровно на сутки я готов сделать вид, что ничего об этом не знаю.
Она почти подпрыгнула и даже хлопнула в ладоши, а потом, от избытка чувств, обняла Варта и чмокнула в щеку, чем повергла в шок и ступор.
– Спасибо! Ты настоящий друг!
Ее восторг Варта не впечатлил. Он только опять покачал головой и заметил:
– Если об этом узнают, моей карьере в Легионе конец.
– Никто не узнает, – заверила его Лана.
И в этот раз она была совершенно искренна в своем обещании. И совершенно искренне заблуждалась.
Выскочив за дверь, Индира остановилась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и подступающие к глазам слезы. Она не призналась бы в этом даже самой себе, но замерла еще и потому, что надеялась: Варт выйдет вслед за ней и объяснит, что именно Лана Лерой делает в его квартире этим утром?
Не вышел, не объяснил. «Это не то, что ты подумала» – вот и все объяснение. Интересно, что же еще это может быть?
Было больно. Мучительно больно, горько и совсем чуть-чуть – гадко. Больно, потому что последние три года совместной работы Индира не переставала надеяться. Горько, потому что этим утром надежда умерла. Гадко, потому что в голову лезли дурацкие мысли о том, что эта малолетняя мажорка привлекла внимание Варта молодостью и состоянием, которое даже после частичной конфискации оставалось в десятки, если не сотни раз больше того, что любой из легионеров сможет заработать за всю жизнь. Куда ей, Индире, тягаться с такой соперницей? Она сама поднималась из низов, всего добивалась сама, поскольку не было у нее богатого папочки. И, конечно, пока поднималась, молодость свою пропустила: они с Вартом были почти ровесники.
Ей не хотелось верить, что Варт, в которого она была влюблена буквально с первых дней совместной работы, может быть так примитивен, но назойливый мерзкий шепот так и звучал в ушах. И когда он не вышел за ней, чтобы все-таки объясниться, Индира почувствовала, как внутри разгорается пламя ненависти и как в нем в болезненной агонии сгорает светлое чувство, которым она так долго жила.
Индира обернулась к двери, шмыгнула носом, делая глубокий вдох, и медленно выпустила воздух из легких. Прильнув к стене, она провела по двери указательным пальцем, едва-едва направляя в заклятие магический поток. Очень тонко, очень осторожно. Она была хороша в этом: в заклятиях, позволяющих подслушивать. Эта гадкая богатенькая тварь ведь их подслушивала? Значит, и она имеет право. Ей нужно было убедиться в том, что все именно так, как она подумала, но в итоге Индира получила гораздо больше.
Услышав их разговор, она едва не задохнулась от захлестнувших ее предвкушения и азарта. Одним ударом она теперь могла наказать обоих. Даже если эта фифа соблазнила Варта только ради своего основного любовника, она все равно заслуживала наказания. А Варт заслуживал его еще больше. За глупость и слепоту, нежелание видеть настоящее искреннее чувство, буквально лежащее у его ног.
Индира поторопилась уйти, не желая попасться кому-то из парочки на глаза. И желая успеть добраться до заместителя старшего легионера столицы раньше, чем ее гнев выгорит и она потеряет решимость.
Клинт Траут принял ее далеко не сразу и без особого энтузиазма, но Индира умела пробиваться к начальству, когда того требовала ситуация. Порой это бывало рискованно, но пока опыт показывал, что обычно она делала правильную ставку.
Вот и сейчас, выслушав ее рассказ об исчезновениях темных, о Скверне и о том, что ее распространяет Рейн Братт, формальный сын последнего канцлера, которого Норд Сорроу лично помиловал, и биологический сын Марка Аранта, Траут заметно оживился. Индира видела, как загорелись его глаза, как он сам о чем-то глубоко задумался, кажется, зная, как это использовать с наибольшей для себя выгодой.
– А почему вы пришли с этим ко мне? – наконец спросил он. – Вы ведь должны докладывать руководителю своей следственной группы?
Индира набрала в легкие воздух, собираясь выложить свой последний на сегодня козырь.
«
– Он сейчас очень занят важным расследованием, – выпалила она, – мне не хотелось его отвлекать. Но и ждать это дело не может. Правда ведь?
Траут несколько секунд гипнотизировал ее взглядом. Она не отводила глаза, понимая, что сейчас сделать это означает все-таки опустить занесенный над Вартом меч. А как бы Индира ни злилась на него, как бы ни ненавидела всего час назад, уничтожить его собственными руками не могла.