Лена Летняя – Уровень темных (СИ) (страница 28)

Еда и вино, как и всегда в этом доме, были выше всяческих похвал, пахло морем и немного дымом, старым друзьям всегда было что друг другу рассказать, что обсудить и над чем вместе посмеяться. Собирались они не так часто, как всем хотелось бы, а потому беседы получались особенно приятными.

– Я не могу поверить, что ты пришла в платье, – поддела Таня Хильду буквально в первые же минуты разговора, когда вино только разливалось по бокалам.

Назвать одежду Хильды платьем можно было с большой натяжкой: это больше походило на длинный свитер, едва прикрывающий попу. Но теплые плотные лосины на ногах делали этот наряд вполне пристойным.

– Я ношу платья, – не поняла ее замечания Хильда. – Я обожаю платья. Разве я не ношу платья? – обратилась она к Дилану.

– На нашу свадьбу ты платье не надела, – с улыбкой заметил тот, гораздо лучше уловив, к чему клонит Таня. Та до сих пор не отошла от шока после появления подруги на свадьбе в форме Легиона.

– Но легионеры всегда женятся в форме, – фыркнула Хильда, изображая раздражение. Впрочем, не слишком убедительно. – В этом нет ничего такого…

– Думаю, ключевое слово здесь – женятся, а не выходят замуж, – поддержала подругу-королеву Тара. Ее выбор Хильды тоже немного удивил.

– Да какая разница? – махнул рукой Найт. – Главное, что они прекрасно смотрелись вместе.

– И требование традиций о нарядах одного тона было соблюдено как никогда безукоризненно, – добавил Дилан, который удивился бы только в том случае, если бы Хильда на их свадьбу все же пришла в платье, а не в форме. Но он любил ее одинаково сильно в любой одежде. А совсем без одежды – даже немножечко сильнее.

– Найт, тебе там точно удобно? – поинтересовался Сорроу, меняя тему и обращаясь к хозяину дома, который – вопреки всем требованиям этикета – не сел во главе стола напротив него, а отдал это место жене, предпочтя сесть между ней и королевой.

– А разве похоже, что мне неудобно? – картинно изумился тот и накрыл ладонью руку Тары. – Мне нравится быть рядом с женой.

– А главное: с этого места он не видит море, – громким шепотом пояснила Тара.

Стол действительно стоял таким образом, что Таня и Найт сидели к нему спиной, Хильда и Дилан – лицом, а Сорроу и Тара, соответственно, – боком.

Присутствующие не сдержали добродушный смех, поскольку о водобоязни Найта все прекрасно знали. Его это ничуть не смутило, он лишь кивнул и притворно-недовольно проворчал:

– Достаточно и того, что я его постоянно слышу.

– Норд, как мой брат справляется со своей работой в Совете? – поинтересовалась Тара.

Она с трудом отвыкла называть его «профессором Норманом», поскольку в свое время училась у него. Когда их отношения стали предполагать обращение по именам, она сразу стала привыкать к настоящему.

– О, нет-нет, умоляю, только не о делах! – тут же встрепенулась Таня, молитвенно складывая руки и переводя взгляд с мужа на подругу и обратно.

– Ой, прости, не подумала, – повинилась Тара.

– Как и все мудрые люди, – все-таки решил ответить Сорроу, – он внимательно слушает и мало говорит. Но если уж открывает рот, то говорит по делу.

Тара расплылась в довольной улыбке, а Сорроу ненавязчиво сменил тему. Ему тоже не хотелось говорить о делах. Хотелось безмятежного вечера, во время которого можно забыть о том, что он король.

Конечно, полностью забыть о работе не удалось. Когда еда была съедена, новости обсуждены, а дети успели не только поесть, но и набегаться, они запросили десерт в виде поджаренного на огне зефира. Поскольку и Тара, и Таня сходились во мнение, что огонь и дети без родительского присмотра – это плохое сочетание, приготовлением десерта они отправились заниматься сами. Хильда и Найт вызвались им помочь, а Сорроу с Мором, обменявшись многозначительными взглядами, воспользовались этим моментом, чтобы улизнуть и перекинуться парой слов.

Взяв по бокалу вина, они неспешно направились к кромке воды, якобы желая размяться и немного пройтись, наслаждаясь шелестом волн. На самом же деле ни один не хотел, чтобы кто-то подслушал их разговор.

– Как продвигаются поиски шкатулки? – поинтересовался Сорроу, когда они отошли на достаточное расстояние.

Идти в ботинках по песку было сомнительным удовольствием, но время разуваться и ходить босиком, позволяя песку просачиваться между пальцами, еще тоже не настало.

– Этим занимаются мои лучшие люди, – заверил его Мор, зачарованно глядя, как волна, покрытая белыми барашками пены, лениво накатывает на берег с плеском, а потом также лениво откатывается назад с тихим шорохом.

Сорроу обернулся через плечо, находя взглядом Хильду. Мор понял его вопрос без слов и уточнил:

– У нее с недавних пор другая должность: она теперь возглавляет следственный отдел Легиона. Так что дело у нее на контроле.

Сорроу едва заметно кивнул и тихо добавил вслух:

– Жизненно важно, чтобы шкатулку не открывали.

Мор покосился на короля.

– Мои люди осведомлены об этом, но каждый из нас задается вопросом: почему? Мы что-то не знаем о свойствах шкатулки? Я думал, ее опасно открывать только в том случае, когда магический поток уже направлен в заклятие.

Сорроу поднес к губам бокал вина, не торопясь с ответом, сделал вдумчивый глоток и скупо пояснил:

– Нет, не только. Но лучше, если больше твои люди знать не будут. Просто не позволяйте шкатулке открыться. И все будет хорошо. Никаких новостей по поводу личности похитителя?

Мор качнул головой и отвел взгляд.

– Мне неприятно это говорить, но судя по тому, как все сделано, это не просто тот, кто живет или часто бывает в резиденции. Вероятно, у него есть сообщник в службе королевской безопасности. Следы заметены со знанием дела и со знанием защитных и охранных чар.

– Проклятье, – пробормотал Сорроу, прикрывая глаза. – Это скверная новость. Надо сказать Чоу.

– Уже.

Они прошли еще несколько шагов, пока Сорроу не увидел впереди у кромки воды одинокую фигуру мальчика. Похоже, Тим не был сильно заинтересован в поджаренном на огне зефире, а потому откололся от компании, толпящейся вокруг чаши с огнем и весело смеющейся. Он стоял, скрестив руки на груди и сутулясь, и смотрел куда-то в темную даль.

Сорроу покрутил в руках уже почти пустой бокал, гадая, как лучше поступить: оставить его здесь, отправить по воздуху на стол или пойти к сыну прямо с ним.

– Давай я отнесу, – с улыбкой предложил Мор.

Сорроу отдал ему бокал, сопроводив это действие благодарным взглядом, и медленно направился к сыну, давая Мору возможность отойти достаточно далеко.

– С каких пор ты не любишь оплавившийся сахар? – с улыбкой поинтересовался он, вставая рядом с Тимом и тоже устремляя взгляд вдаль. Руки его при этом были привычно сцеплены за спиной.

Сын только хмуро покосился на него и не ответил.

– Ну же, поговори со мной, – не выдержал Сорроу, поворачиваясь к нему. – Ты ведь уже почти взрослый юноша, ты должен знать, что молчанием и надуванием губ и щек проблему не решить.

Тим бросил на него еще один хмурый взгляд исподлобья, но все-таки заговорил:

– Почему ты усыновил меня? Для чего? Только честно!

Одна волна неожиданно накатилась на берег сильнее, чем предыдущие, едва не коснувшись их ног. Ни король, ни его приемный сын не шелохнулись, словно даже и не заметили этого.

– Честно? Хорошо, – вздохнул Сорроу. – По нескольким причинам. Во-первых, я чувствовал себя виноватым. Пусть я этого не хотел, но твоего отца я действительно убил. И отчасти был виноват в гибели твоей матери. Во-вторых, мне было тебя жаль. Ты был маленьким, невинным ребенком, потерявшим все. Одиноким и никому не нужным. У тебя не было достаточно близких родственников, которые смогли бы взять тебя к себе, а потому ждал только приют. Мне не хотелось этого.

Он замолчал, собираясь с силами и мыслями, чтобы озвучить еще одну причину, в которой не признавался никому и никогда.

– В-третьих, я хотел детей, но мне уже начало казаться, что Таня их то ли не хочет, то ли не может иметь… То ли со мной что-то не так, а она не хочет меня этим расстраивать. В-четвертых, я понимал, что рано или поздно кто-нибудь узнает, чей ты сын, и захочет это использовать. Я хотел иметь возможность первым рассказать тебе, как все было на самом деле. Хотел быть тем, кого ты станешь слушать и не сможешь по-настоящему возненавидеть.

Тим резко втянул воздух, как-то совсем по-детски шмыгнув носом.

– Тогда почему не рассказал? – его голос дрогнул, когда он озвучил свой вопрос, отчего Тим еще сильнее нахмурился, недовольный теперь и собой.

– Потому что все ждал подходящего момента, а он все не наступал, – грустно улыбнулся Сорроу. – Знаешь, в самом начале наших отношений я так ждал момента, чтобы рассказать Тане правду о ней. И все откладывал, потому что понимал: правда причинит ей боль. И тебе она тоже причинила бы ее… Она и причинила. Понимаешь, когда любишь, очень трудно найти подходящий момент, чтобы сделать больно. Да, оба раза я сделал только хуже своим молчанием, но…

Он неловко пожал плечами, так и не найдя подходящих слов.

Но Тиму они, кажется, были уже не нужны. Он чуть-чуть расслабился, перестал походить на нахохлившегося птенца, его спина немного распрямилась, руки расплелись. Сознательно или нет, но он сцепил их за спиной, повторяя позу приемного отца. А потом очень серьезно попросил: